Крылья бабочки

В момент его признания я не чувствую легкости, я хочу убивать! Артёма, например. Какого хрена он молчал!? Видимо на моем лице отображается весь спектр моих потаенных желаний, потому Грей решает прижать меня к стене руками за мои плечи и начинает быстро тараторить: - Слушай, прости, знаю как это звучит, но позволь мне объяснить? – Тема не на шутку взволнован, его искрений страх даже в какой-то степени умиляет меня. - Уж постарайся. – уже более спокойно произношу я, все-таки чувства взаимные, а это уже огромный повод радоваться, а не орать и бить несчастного. - Я тебя сразу заметил, ты был весь такой чистый, правильный. Учился, на пары все ходил, запоминаешь все с первого раза. Помогаешь, если можешь с заданиями и домашкой. В драки не лезешь. Ничего не доказываешь. Ничего из себя не строишь. Ангел! – искренне восхитился Тёма. – а я... На деньги отца бухал, курил и не только сигареты. Врал постоянно, предавал, слова свои не держал. Это только в кино кажется, что большие деньги – счастье. Нет! – почти по-детски возразил Артём. - Когда есть деньги, нет в твоей семье ни любви, ни доверия. Ты думаешь кем мне приходится Кирилл, и почему я его терплю? Да он мне сводный брат! Я в осадок выпадаю от такой информации. Как брат? И за что он с ним так? Почему не дружат? - Мы друг друга ненавидим. У нас один отец и разные матери. Моя шлюха, что случайно залетела, его – домработница. Жен распугал, детей оставил. Но не в этом суть. – Грей очень нервничает, и желание его обнять летит в космос. – Хотя и в этом тоже. Ты весь такой светлый. А я – дерьмо... Не хотел, чтобы ты марался... От его самомнения меня мутит. Каких-то разных Артёмов мы видим с ним. Он в отражении наблюдает грязь, к которой нельзя даже прикасаться. А я вижу простого парня, что немного сошел с пути, но до глубины души будет преданным и добрым, стоит только его раны залечить. Я вижу его таким напуганным, что не знает как быть дальше. Таким родным, когда слезы утирает от боли от ожогов. Ты мой. Хочешь ты того, или нет. Звучит, конечно, страшно, но ты мой. Вместо какого-либо ответа решаю его поцеловать. Первый раз в жизни, если честно, целуюсь. Потому просто коснулся его губ, таких мягких, теплых и дрожащих. И жду. Глаза закрыты. Боязно. Руки Грея с моих плеч идут ниже, за спину и в области поясницы тянут к себе. Он тоже прикрыл глаза. Пока никто из нас не совершает более активных действий. Мы просто замерли. Я тоже обнимаю его, тяну к себе. Радостно замечаю, что без подошвы, которую часто носит, он немного ниже. Не знаю, почему мне так нравится этот факт. Его тепло передается мне. После своего рассказа Артём немного дрожит и часто дышит. Испугался маленький, думал откажусь от тебя? Первый наш недопоцелуй разрываю я. Просто кладу ему голову на плечо и еще сильнее прижимаюсь к нему. Он липнет в ответ. Мы стараемся еще больше прижаться к друг другу, будто от этого зависит наша судьба. Можно слышать, как наши сердца бьются в унисон. Нам даже трудно дышать, от того, что мы хотим словно поглотить друг друга. - ЧЕРТ! Резко толкаю его в стену. - Тебе же больно! Бинты! Раны! Я идиот! Он месяц назад обгорел, а теперь мы жамкаемся в туалете. Романтично, конечно, не спорю, но на сколько ему это нравится? Как ощущается на самом деле касания? Растерявшийся до этого Грей приобрел облегчение. Кажется он надумал себе похуже причины моего толчка. - Все в порядке. Правда. Я сижу на обезболивающих, и раны затягиваются. Чувствую себя самым отвратительным человеком на планете, потому что помимо сочувствия испытываю и интерес. Пробегаюсь глазами по его телу и усиленно пытаюсь представить его без одежды. - Хочешь посмотреть? - самой довольной улыбкой, будто полицейский, что поймал извращенца и получит за него премию, говорит Грей. Заливаюсь краской. Стыдоба то какая! Придумываю тысячу оправданий, но все они кажутся глупыми. Прячу взгляд и хочу провалится сквозь землю. - Не переживай. На самом деле... я под одеждой выгляжу, как мумия, а под бинтами... как… в общем твое внимание… это приятно – очень тихо говорит Тёма, чем вновь притягивает все мое внимание. – просто, я думал, что ты можешь отвернутся, брезговать. Я стал дерьмом не только в душе, но и на теле… - Ты не дерьмо! – воинственно заявляю я. - Ты меня не знаешь... – слабо сопротивляется Грей, но я же вижу, как и ты сам хочешь верить моим словам. - Тём, я люблю тебя уже три года. Уж поверь, поводов разлюбить тебя было предостаточно. Но я этого не сделал. И даже не смей называть себя так. Для меня ты всегда будешь самым лучшим на свете! Теперь настала очередь плакать Тёмы. Первый раз вижу, чтобы он проявлял такие эмоции, от того сначала теряюсь. А он смотрит скулящим щенком, что так и хочется просто взять на руки и уткнуться ему носом в макушку. Крепко обнимаю Артёма и говорю много всякой милой чепухи. Сразу видно, ты у нас недолюбленный. Ну ничего, со мной ты узнаешь, что такое быть любимым.