За стеклом

Один день спустя Солнце пробивалось сквозь плотные шторы спальни Эммы, рисуя золотистые полосы на светлом паркете. Лос-Анджелес просыпался за окнами. Где-то внизу слышался далёкий шум машин на улице, кто-то выгуливал собаку, и её лай эхом разносился между домов. Но внутри пентхауса Майерсов царила тишина. Та особенная тишина, которая бывает только после того, как переживёшь нечто, способное сломать тебя, и останешься живым. Дженна спала на спине. Одна рука под головой, другая на талии Эммы, которая свернулась калачиком у её бока. Дыхание девушки было ровным и спокойным. Сны наконец-то были без кошмаров. Прошедшие сутки превратились в размытое пятно. Возвращение в Лос-Анджелес. Долгая дорога из аэропорта. Объятия с родителями. Разговоры, которые не имели смысла, потому что все слова уже были сказаны. А потом эта кровать, эта комната, этот момент, когда они наконец остались вдвоём. Дженна держала Эмму в руках и чувствовала, как та постепенно расслабляется, как напряжение уходит из её тела, как дыхание становится глубже. Они не говорили о том, что случилось. Не было нужды. Эмма просто лежала рядом, и этого было достаточно. Дженна смотрела на спящую Эмму и думала о том, как странно устроена жизнь. Ещё несколько дней назад она была в Париже, в бронежилете, с сумкой фальшивых денег в руках. Она шла навстречу человеку, который держал её любовь в заложниках. Дженна тогда не думала о том, что будет после. Не позволяла себе думать. Потому что если бы она начала думать о будущем, страх мог бы парализовать её. А она не имела права бояться. Она просто взяла и выключила эту часть себя до того момента, как всё закончится. Теперь же, лёжа в тёплой постели, чувствуя, как Эмма иногда вздыхает во сне и прижимается ближе, Дженна позволяла себе думать. О том, как сильно изменилась её жизнь за последние месяцы. О том, что она, человек, который всегда держал всех на расстоянии, который боялся привязываться, который считал, что одиночество это плата за безопасность, теперь не представляла своего дня без этой девушки. Без её смеха, без её глупых шуток, без её улыбки, которая могла осветить самую тёмную комнату. Она вспомнила тот день, когда впервые приехала в этот пентхаус. Тогда всё было по‑другому. Она была детективом, который расследовал смерть Евы. Ева была подругой Эммы. Дженна помнила, как впервые увидела Эмму посреди роскошной гостиной, бледную, растерянную, с пустыми глазами, но всё равно красивую. Дженна тогда подумала: «Эта девушка сломана. Ей нужна помощь». Она не знала, что эта девушка сломает и её саму, не болью, а любовью, такой сильной, такой абсолютной, что Дженна до сих пор не могла до конца поверить, что это происходит с ней. Сначала Дженна не обратила внимания. Просто ещё один звук в потоке утреннего шума. Но он повторился, слишком настойчиво и слишком размеренно, и она открыла глаза. Она осторожно повернула голову, чтобы не разбудить Эмму. Телефон лежал экраном вверх, и на чёрном фоне светилось уведомление. Ривера: Дженна, извини, если я разбудил тебя. Знаю, что тебе нужен отдых, но начальник вызывает нас обоих. По поводу позавчерашней ситуации в Париже. И по делу Эммы Майерс. Приезжай, когда сможешь. Дженна прикрыла глаза, позволяя себе пять секунд тишины. Пять секунд, чтобы не думать о работе, о докладах, о вопросах, которые ей зададут. Пять секунд, чтобы просто быть здесь, чувствовать тепло тела Эммы, слушать её дыхание. Она знала, что этот вызов рано или поздно последует. Дело было слишком громким, слишком важным, чтобы его просто закрыли и забыли. Виктор Гидеон, он же «Стекло», был не просто похитителем. Он был тем, кто довёл Еву до самоубийства. Тем, кто годами следил за семьёй Майерс. Тем, кто, возможно, имел сообщников, о которых они ещё не знали. Французские коллеги вели допрос, но Дженна была уверена, что и ей зададут вопросы. Много вопросов. Но сейчас, в эту минуту, она позволила себе просто лежать и ни о чём не думать. Потом она открыла глаза и осторожно, очень осторожно, высвободилась из объятий. Эмма что-то пробормотала во сне, потянулась за ней, но не проснулась. Дженна замерла на мгновение, глядя на неё. Растрёпанные волосы разметались по подушке. Ресницы дрожали. Губы были чуть приоткрыты. Эмма была такой спокойной, такой уязвимой, такой красивой. — Я скоро вернусь, — прошептала Дженна одними губами, без звука. Она соскользнула с кровати и босиком прошла в ванную комнату. Плитка была холодной под ногами, и это помогло окончательно проснуться. Дженна включила свет и посмотрела на себя в зеркало. У неё были синяки под глазами и спутанные волосы. Следы усталости, которые не скроет никакой тональный крем. Но в глазах было что-то новое. Какая-то тихая решимость. Спокойствие, которого она не чувствовала уже очень давно. Она повернула кран. Горячая вода полилась из душа, наполняя ванную паром. Дженна разделась, оставляя одежду на стиральной машине, и шагнула под струи. Вода обжигала плечи, стекала по спине, смывая остатки вчерашней усталости, той тяжести, которая держала её последние сорок восемь часов. Она стояла так несколько минут, закрыв глаза, позволяя себе просто быть. Потом взяла гель для душа, тот самый, с запахом ванили и сандала, который почему-то всегда стоял в этой ванной, и медленно, почти ритуально, намылила тело. Она мыла волосы, смывая пыль того склада, запах дыма и пороха, который, казалось, въелся в кожу. Она чистила зубы, вглядываясь в своё отражение в запотевшем зеркале. Она делала всё это машинально, но в то же время с какой-то новой осознанностью, будто после того, что случилось, каждое простое действие обрело смысл. Выключив воду, она завернулась в большое махровое полотенце, а волосы вытерла другим. Пар медленно рассеивался, и Дженна снова посмотрела на себя, теперь уже в чистое зеркало. Не идеально, но лучше. Она вернулась в спальню, стараясь ступать бесшумно. Эмма перевернулась на другой бок, но всё ещё спала, и Дженна улыбнулась, глядя на неё. Она открыла шкаф, где вчера повесила свою одежду. Среди платьев и блузок Эммы её джинсы и футболки выглядели чужими, но Дженна улыбнулась этому. Она выбрала чёрные джинсы, свободную серую футболку и лёгкую кожаную куртку. Обулась в свои неизменные ботинки на низком ходу. Перед выходом она подошла к кровати и на мгновение задержалась, глядя на Эмму. Та что-то прошептала во сне. Кажется, её имя. Дженна наклонилась и поцеловала её в лоб. — Я скоро, — прошептала она. Эмма улыбнулась во сне, и этого было достаточно. Дженна вышла из спальни, тихо притворив дверь, и спустилась вниз. Сейчас здесь было пусто. Родители Эммы, наверное, уже уехали по каким-то делам. Джон ещё спал. Тишина стояла такая, что Дженна слышала собственное дыхание. Она вышла из пентхауса, вызвала лифт и спустилась в подземный гараж. Её машина, старый, но надёжный Ford, который она купила ещё три года назад, стояла на привычном месте. Дженна села за руль, завела двигатель и выехала на улицы Лос-Анджелеса. Город встречал её утренней суетой. Люди спешили на работу. Кафе открывали свои двери. Запах свежего кофе и выпечки витал в воздухе. Лос-Анджелес был прекрасен в своей обыденности, и Дженна поймала себя на мысли, что смотрит на него другими глазами. Не выискивая угрозу, не прокручивая в голове возможные сценарии преступления. А просто как человек, который выжил и вернулся домой. Она доехала до полицейского участка. Серое здание в центре, которое ничем не отличалось от тысячи других полицейских участков по всему миру. Те же выцветшие флаги над входом. Те же полицейские машины на парковке. Те же люди в форме, которые курили у входа, обсуждая вчерашнее дежурство. Дженна припарковалась, выключила двигатель и несколько секунд сидела неподвижно, глядя на знакомое здание. Она не была здесь всего несколько дней, но казалось, что прошла вечность. В Париже она была другим человеком. Сосредоточенным, напряжённым, готовым к худшему. Теперь она возвращалась сюда с грузом того, что пережила, и с чувством, которое не могла до конца осознать. Она вышла из машины, захлопнула дверь и направилась ко входу. Охранник на проходной кивнул ей, пропуская без лишних вопросов. Её здесь знали. Дженна прошла через турникет, мимо дежурной части, где кто-то громко разговаривал по телефону, и направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, где располагались кабинеты руководства. Коридоры участка пахли кофе, дезинфекцией и бумагой. Запах, который Дженна знала с первого дня своей работы в полиции. Она прошла мимо своего кабинета, мельком заглянув внутрь. Пусто. Риверы ещё не было, или он уже поднялся к начальнику. Она поднялась этажом выше и постучала в дверь с табличкой «Лейтенант Моррисон». — Войдите, — раздалось изнутри. Дженна открыла дверь и вошла. Напротив него, в кресле, уже сидел Ривера. Он обернулся, когда Дженна вошла, и коротко кивнул ей. — Детектив Ортега, — лейтенант Моррисон поднялся из-за стола и жестом указал на свободное кресло. — Проходите, присаживайтесь. Спасибо, что приехали так быстро. Знаю, что вам нужен отдых, но дело не терпит отлагательств. Дженна села, положив руки на подлокотники. Она чувствовала на себе взгляд Риверы. В нём не было тревоги, скорее, спокойная уверенность. Он знал что-то, чего она ещё не знала. — Я вызвал вас обоих по двум причинам, — начал лейтенант, садясь обратно и складывая руки на столе. Его голос был ровным, деловым, но в уголках глаз пряталась лёгкая улыбка. — Во-первых, я хочу поблагодарить вас за работу в Париже. То, что вы сделали, детектив Ортега, то, на что вы пошли, выходит далеко за рамки служебных обязанностей. Вы рисковали жизнью, чтобы спасти двух граждан США. И вы преуспели. — Я просто делала свою работу, сэр, — ответила Дженна, но лейтенант поднял руку, останавливая её. — Нет, детектив. Не просто работу. Вы вошли в здание, занятое вооружённым преступником, без прикрытия, без бронегруппы, с одной только сумкой денег и надеждой. Это не работа. Это героизм. И руководство это оценило. Он открыл ящик стола и достал две папки. Положил их перед собой, но не открыл. — Дело Эммы Майерс и её брата Джона, а также задержание Виктора Гидеона, известного как «Стекло», раскрыто. Полностью. Французские коллеги передали нам все материалы, и, должен сказать, вы произвели на них впечатление. Особенно вы, детектив Ортега. Прокурор Дюбуа лично звонил мне и говорил, что таких полицейских, как вы, нужно беречь и продвигать. — Сэр? — Дженна нахмурилась, не до конца понимая, куда он клонит. Лейтенант улыбнулся. На этот раз широко, по-отечески. — Поздравляю, детективы. Вы оба повышены до детектива третьего класса. Тишина повисла в кабинете. Дженна перевела взгляд на Риверу. Тот ухмылялся, но ничего не говорил, явно зная об этом заранее. — Повышены? — переспросила Дженна. — До детектива третьего класса? — Именно так, — лейтенант пододвинул к ней красную папку. — Здесь все документы. И для вас, детектив Ривера, тоже. — Спасибо, сэр, — Ривера кивнул, принимая свою папку. Дженна всё ещё не могла поверить. Детектив третьего класса. Это было не просто повышение. Это было признание. После всего, через что она прошла, после всех сомнений, которые она тащила в себе годами, кто-то наконец сказал: «Ты достаточно хороша. Ты сделала достаточно. Ты заслужила». — Кроме того, — продолжил лейтенант, — вы оба получаете внеочередной оплачиваемый отпуск на три дня. Отдыхайте, приходите в себя. Вы это заслужили. Особенно вы, детектив Ортега. Я слышал, что вам пришлось пережить. — Три дня, сэр? — Дженна наконец позволила себе улыбнуться. — Это щедро. — Вы спасли жизни, — лейтенант пожал плечами. — Это минимум, что я могу сделать. Доклады и отчёты подождут. Идите домой и отдыхайте. — Спасибо, сэр, — сказали они с Риверой почти одновременно. Лейтенант поднялся, давая понять, что разговор окончен. Они тоже встали, и лейтенант протянул руку сначала Ривере, потом Дженне. Рукопожатие было крепким, мужским, и в нём было что-то большее, чем просто формальность. — Жду вас после отпуска, детективы, — сказал он. — И ещё раз. Отличная работа. Они вышли из кабинета, и как только дверь закрылась за ними, Ривера повернулся к Дженне и усмехнулся. — Детектив третьего класса Ортега, — сказал он, протягивая руку. — Звучит неплохо. — А детектив третьего класса Ривера, — ответила она, пожимая его руку. — Тоже ничего так. Они пошли по коридору, и Дженна чувствовала, как внутри неё разливается странное тепло. Не гордость. Гордость была чужда ей. Скорее, облегчение. Она не подвела. Она не сломалась. Она сделала то, что должна была сделать. Они спустились на первый этаж и вышли на крыльцо участка. Солнце уже поднялось выше, и воздух стал теплее. Ривера остановился, засунув руки в карманы, и посмотрел на неё. — Слушай, — сказал он. — Ты как? — Жива, — ответила Дженна. — И это главное. — А с Эммой? — он посмотрел на неё внимательно, и в его взгляде не было осуждения, только искреннее любопытство. — Всё хорошо? — Да, — Дженна улыбнулась, и в этой улыбке было что-то новое, что-то, чего Ривера раньше в ней не видел. Что-то спокойное и уверенное. — Всё хорошо. — Рад за тебя, — он хлопнул её по плечу. — Отдыхай. Ты это заслужила. — Ты тоже, — сказала она. — Хорошо тебе отдохнуть. Увидимся через три дня. — Тебе тоже, увидимся, — кивнул Ривера и направился к своей машине. Дженна смотрела ему вслед несколько секунд, потом развернулась и пошла к своей. Она уже почти дошла до машины, когда телефон в кармане снова завибрировал. Дженна достала его. На экране высветилось сообщение от Эммы. Эмма: Ты куда уехала? Я проснулась, а тебя нет. Испугалась чуть-чуть Дженна улыбнулась, глядя на смайлик. Всего несколько дней назад она думала, что никогда больше не увидит этих сообщений, этого лёгкого, живого тона, который был так похож на саму Эмму. Дженна: Прости, не хотела будить. Начальник вызвал по работе Эмма: Всё нормально? Что-то случилось? Дженна: Всё хорошо. Сказали, что меня повысили. До детектива третьего класса Ответ пришёл почти мгновенно. Эмма: О боже!! Дженна, так это потрясающе! Я так за тебя рада!! Ты это заслужила!! Дженна снова улыбнулась. Ей было странно читать эти слова. Она никогда не считала, что заслуживает чего-то большего, чем другие. Но сейчас, глядя на сообщение Эммы, она почти поверила в это. Эмма: Слушай, а что ты делаешь сегодня? Мы с Джоном и ребятами хотим погулять по парку. Составишь компанию? Все будут рады тебя видеть Дженна: Звучит как хорошая идея. Где встречаемся? Эмма: В парке у Гриффит-обсерватории. Там сейчас красиво. Через час сможешь? Дженна: Да, договорились. Буду через час Эмма: Ура! Я тебя обожаю! Буду ждать тебя Дженна убрала телефон в карман и села в машину. Она завела двигатель и выехала с парковки, направляясь в сторону Гриффит-парка. Лос-Анджелес раскинулся перед ней. Бесконечные улицы, пальмы, голубое небо, которое здесь было таким всегда, независимо от того, что происходило внизу. Она ехала, и впервые за долгое время музыка в магнитоле не раздражала её. Она напевала что-то себе под нос, останавливалась на красный свет, пропускала пешеходов, которые переходили дорогу с кофе в руках, и чувствовала, как напряжение постепенно отпускает её тело. Она была жива. Эмма была жива. Всё остальное было просто деталями. Парковка у Гриффит-парка была почти полной. Солнечный выходной привлёк сюда множество людей. Дженна нашла свободное место, припарковалась и вышла из машины. Воздух здесь был чище, чем в центре. Пахло травой и эвкалиптами. Где-то вдалеке виднелась знаменитая обсерватория, белоснежные купола которой блестели на солнце. Она пошла по дорожке к парку и издалека услышала знакомые голоса. — Дженна! Дженна, мы здесь! — кричала Карина, махая рукой. Они сидели на скамейке у входа в парк. Вся компания. Эдвард и Джессика, держащиеся за руки, как будто боялись снова потерять друг друга. Карина, которая снова улыбалась, той самой своей солнечной улыбкой, которая, казалось, могла растопить лёд. Марк, который что-то рассказывал, жестикулируя. Сандра, которая слушала его с лёгкой усмешкой. Джон сидел чуть в стороне, на траве, подставив лицо солнцу. И Эмма. Она стояла чуть впереди всех, и когда увидела Дженну, её лицо осветилось такой радостью, что у Дженны перехватило дыхание. Девушка была в лёгком белом платье. Волосы распущены. На ногах удобные кеды. Она выглядела так, будто ничего не случилось. Будто Парижа не было. Будто похищения не было. Будто всё это был просто страшный сон, который закончился. — Дженна! — Эмма побежала к ней, и Дженна поймала её в объятия. Она чувствовала, как сердце Эммы бьётся где-то рядом, как её волосы пахнут ванилью, как она дрожит. От счастья, а не от страха. — Привет, — прошептала Дженна, прижимая её к себе. — Привет, — ответила Эмма и поцеловала её в щёку. Легко, как будто это было самым естественным жестом в мире. — Ну наконец-то! — воскликнула Джессика, подходя к ним. — А то мы уже думали, что ты не приедешь! — Я обещала, — сказала Дженна, отпуская Эмму, но не выпуская её руки. — Я всегда приезжаю, когда обещаю. — Это мы уже поняли, — улыбнулся Эдвард, протягивая ей руку. — Рад тебя видеть, детектив. — Дженна, — поправила она, пожимая его руку. — Сейчас я просто Дженна. — Дженна, — кивнул он, и в этом кивке было уважение. Они пошли в парк. Все вместе, не спеша. Эмма держала Дженну за руку, иногда сжимая её пальцы, будто проверяя, что она всё ещё здесь. Дженна отвечала тем же. Они шли по дорожкам, мимо деревьев, которые только начали зеленеть, мимо других гуляющих. Семей с детьми. Влюблённых пар. Стариков, которые кормили голубей. — Как сходила к начальнику? — спросил Джон, идя рядом с ними. — По лицу вижу, что не зря к нему сходила. — Повысили, — коротко ответила Дженна. — Что? — воскликнула Карина, оборачиваясь. — Тебя повысили? Это же круто! — До детектива третьего класса, — добавила Дженна, и в её голосе прозвучала нотка гордости, которую она даже не пыталась скрыть. — Дженна, это невероятно! — Сандра подбежала и обняла её со спины. — Ты это заслужила! — Спасибо, — Дженна улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается по груди. — И Риверу тоже повысили. Так что празднуем вдвойне. — Это надо отметить! — заявил Марк. — Может, зайдём куда-нибудь поесть? Я уже голодный, как волк. — Ты всегда голодный, — заметила Джессика, но в её голосе не было осуждения. — Потому что я растущий организм, — парировал Марк, и все рассмеялись. Они нашли небольшое кафе на краю парка. Уютное место с деревянными столиками и пластиковыми стульями. Заказали пиццу, салаты, картошку фри и несколько лимонадов. Разговор тек легко, без напряжения. Шутили про Марка, который съел половину пиццы за минуту. Про то, как Джессика пыталась сфотографировать белку, а белка украла у неё печенье. Про то, что Эдвард снова потерял ключи от машины, а нашёл их в холодильнике. Дженна сидела рядом с Эммой, и их ноги касались под столом. Она слушала этот гомон, этот смех, эти бесконечные истории и чувствовала, как заживают раны, о которых она даже не знала. Раны, которые она носила в себе годами, не замечая их. Раны, которые появились после того, как она увидела Эмму на полу того склада. Связанную, с мешком на голове. Раны, которые, как ей казалось, никогда не заживут. Но сейчас, сидя здесь, в этом дурацком кафе, с этими людьми, которые стали ей почти семьёй, она чувствовала, что всё будет хорошо. — Слушайте, — Эмма отставила стакан с лимонадом и обвела всех взглядом. — А давайте сходим в кино? — В кино? — переспросил Джон. — Прямо сейчас? — А почему нет? — Эмма пожала плечами. — Мы давно не собирались все вместе. Ну, кроме Парижа, но это не считается. — Париж не считается, — согласилась Карина. — Париж был миссией. — Тогда в кино, — решил Эдвард. — Что идёт? — Там новый фильм, комедия вроде, — сказала Джессика, листая телефон. — Все хвалят. Через час начинается. — Тогда поехали, — Марк уже вставал из-за стола. — Успеем. Они расплатились и вышли из кафе. Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в розовато-золотистые тона. Лос-Анджелес был прекрасен в это время суток. Огни зажигались постепенно, город готовился к ночной жизни. — На чём едем? — спросила Сандра. — У меня машина, — сказал Эдвард. — Но я возьму только троих. — А мы на своей, — добавил Джон. — Эмма, ты с нами? — Я с Дженной, — ответила Эмма, беря её за руку. — Мы следом. Они разошлись по машинам. Дженна села за руль, Эмма на пассажирское сиденье. Она включила музыку, и они выехали с парковки, следуя за машиной Эдварда и Джона. Дорога до кинотеатра заняла минут двадцать. Они ехали по широким улицам, мимо пальм и небоскрёбов, мимо рекламных щитов и магазинов, которые уже закрывались. Эмма всю дорогу что-то рассказывала. Про то, как вчера говорила с мамой. Про то, что родители хотят устроить ужин в честь возвращения. Про то, что Джон снова начал встречаться с какой-то девушкой, но пока никому не говорит. Дженна слушала её, кивала, улыбалась. И в какой-то момент поймала себя на мысли, что это и есть счастье. Не громкое, не героическое, не то, о котором пишут в книгах. А тихое, спокойное, обычное. Быть рядом с человеком, которого любишь. Слушать её голос. Знать, что она в безопасности. Они приехали в кинотеатр. Большой мультиплекс в торговом центре. Эдвард уже купил билеты, когда они подошли, и все вместе зашли внутрь. Пахло попкорном и сладкой ватой, и Марк тут же утащил Джессику к стойке с закусками. Они прошли в зал. Уютный, с мягкими креслами и большим экраном. Свет уже погас, шли рекламные ролики. Дженна нашла свои места в последнем ряду. Они с Эммой сели у стены, Джон рядом с ними. — Садись ко мне, — прошептала Дженна, и Эмма улыбнулась, устраиваясь у неё на коленях. Дженна обняла её, прижимая к себе, чувствуя, как её тело расслабляется в её руках. Эмма откинула голову ей на плечо, и Дженна поцеловала её в макушку, вдыхая запах её волос. Джон, сидящий рядом, ничего не сказал. Только улыбнулся в темноте и повернулся к экрану. Фильм был глупым. Какая-то комедия про неудачников, которые пытаются ограбить банк, но всё идёт не по плану. Дженна почти не смотрела на экран. Она смотрела на Эмму. На то, как она смеётся. Как её глаза блестят в отражённом свете экрана. Как она иногда поворачивается к ней, чтобы что-то прокомментировать, и её дыхание щекочет шею. В какой-то момент Эмма взяла её руку и переплела их пальцы. Просто так, без причины. И Дженна почувствовала, как что-то тёплое разливается по груди, как сердце бьётся чаще, как мир вокруг перестаёт существовать. Остаются только они двое. Здесь, в этом тёмном зале, среди чужих людей, смотрящих чужую историю. Фильм закончился, и свет в зале зажёгся. Все заморгали, привыкая к яркости, и начали вставать. — Ну как? — спросила Джессика, потягиваясь. — Смешно, — ответил Марк. — Но предсказуемо. — Мне понравилось, — сказала Карина. — Иногда нужно что-то лёгкое. Они вышли из кинотеатра, и вечер уже опустился на город. Небо было тёмно-синим, почти чёрным, но огни Лос-Анджелеса делали его светлее. Звёзд почти не было видно. Слишком много света снизу. — Ладно, ребята, — Эдвард зевнул. — Мы поедем домой. День был длинный. — Мы тоже, — добавила Джессика. — Всем спасибо за компанию. Они начали прощаться. Обниматься, целоваться в щёки, желать спокойной ночи. Карина что-то шепнула Сандре на ухо, и та рассмеялась. Марк уже уходил к своей машине, махнув на прощание рукой. Дженна стояла чуть в стороне, наблюдая за ними. Она чувствовала себя частью этого. Частью этого круга, этой семьи, которую выбрала Эмма. И это чувство было странным, непривычным, но приятным. — Дженна, — Джон подошёл к ней, когда все уже разошлись. — Ты как? — Жива, — ответила она, как уже отвечала сегодня Ривере. — И это главное. — Ты спасла нас, — он посмотрел ей в глаза, и в его взгляде было что-то, чего Дженна раньше не видела. Уважение, признание и ещё что-то, похожее на братскую благодарность. — Я этого не забуду. — Ты бы сделал тоже самое на моём месте, — сказала она. — Наверное, — он улыбнулся. — Но я рад, что там была ты. Эмма подошла и взяла Дженну за руку. — Поехали домой, — сказала она. — Я хочу спать в своей постели. — Тогда поехали, — кивнул Джон. Они пошли к парковке. Дженна села в свою машину, Эмма рядом. Джон сел в свой внедорожник и выехал первым. Дженна поехала за ним, держась на небольшом расстоянии. Дорога до пентхауса заняла около получаса. Они ехали через ночной Лос-Анджелес, который никогда не спал. Огни небоскрёбов. Бесконечные вереницы машин. Люди, которые гуляли по улицам, не обращая внимания на время. Эмма снова что-то рассказывала. Про то, как они с Джоном в детстве любили смотреть на звёзды из окна своей комнаты. Про то, что отец обещал купить телескоп, но так и не купил. Про то, что мама всё равно лучшая на свете. Дженна слушала её, кивала, улыбалась. И думала о том, как странно устроена жизнь. Несколько дней назад она думала, что потеряла Эмму навсегда. А теперь они ехали вместе в их дом, чтобы провести там ночь. Чтобы быть вместе. Чтобы жить дальше. Они въехали в подземный гараж пентхауса. Просторное помещение, где стояло несколько дорогих машин. Дженна припарковалась рядом с внедорожником Джона, выключила двигатель и вышла. Эмма уже ждала её у лифта, протягивая руку. — Идём, — сказала она, и Дженна взяла её за руку. Лифт поднял их на верхний этаж, двери открылись, и они вошли в пентхаус. В гостиной горел мягкий свет, и на диване сидели Давид и Ненси. Они разговаривали о чём-то, но когда увидели вошедших, замолчали и улыбнулись. — Дети, — Ненси встала и подошла к ним. — Как прошёл день? — Хорошо, мам, — Эмма обняла её. — Мы были в парке, потом в кафе и в кино. — А потом вернулись домой, — добавил Джон, проходя в гостиную. — Здесь ваш дом, — Давид поднялся и пожал сыну руку. — И мы всегда вам рады. — Дженна, — Ненси повернулась к ней и улыбнулась той тёплой, материнской улыбкой, от которой у Дженны каждый раз сжималось сердце. — Как ты? Мы так переживали, когда ты уехала сегодня утром. Эмма сказала, что тебя вызвали на работу. — Всё хорошо, миссис Майерс, — ответила Дженна. — Меня повысили, если честно. — Правда? — глаза Ненси засияли. — Дженна, это чудесная новость! — До детектива третьего класса, — добавила Эмма с гордостью в голосе. — Это заслуженно, — Давид кивнул, и в его взгляде было уважение. — Ты спасла наших детей. Это стоит больше любого звания. — Спасибо, — Дженна почувствовала, как её щёки заливает румянец. Она никогда не умела принимать комплименты. — Вы голодны? — спросила Ненси. — Я приготовила ужин. Мы ждали вас. — Мама, ты лучшая, — Джон уже шёл к столовой. Они сели за большой стол. Он был деревянным, массивным, за ним, наверное, собиралась вся семья по праздникам или просто вместе поесть. Ненси подала запечённую курицу с овощами, картофельное пюре и домашний хлеб. Еда была простой, но вкусной. Той, от которой пахнет домом. Они ужинали, разговаривая о всякой ерунде. Давид рассказывал о каком-то новом проекте на работе. Ненси жаловалась, что он слишком много работает. Джон дразнил Эмму, что она слишком много ест, а Эмма кидала в него хлебом. Дженна сидела рядом, слушала их и чувствовала, как постепенно отпускает напряжение, которое держало её последние несколько дней. Это была семья. Не идеальная, не без проблем, но настоящая. И её приняли в неё. Не как полицейского, который спас их детей, а как человека, которого любит их дочь. Как любимую. После ужина Ненси прибралась на столе, а Давид ушёл в кабинет. У него был какой-то звонок с партнёрами. Джон устроился в гостиной с телефоном, листая ленту новостей. — Дженна, — Эмма взяла её за руку. — Хочешь сыграть в бильярд? — В бильярд? — Дженна удивилась. — У вас есть бильярд? — А ты думала, что у нас только золотые унитазы? — Эмма усмехнулась. — Пойдём, я покажу. Она потянула Дженну за собой, и они пошли через гостиную к двери, которая вела на террасу. Дженна не была на террасе, когда они приехали вчера, было слишком поздно, и они сразу легли спать. Эмма открыла дверь, и Дженна увидела просторную террасу с видом на ночной Лос-Анджелес. Огни города мерцали внизу, как звёзды, и где-то далеко слышался гул машин. А в углу террасы, под навесом, стоял бильярдный стол. Старый, массивный, с зелёным сукном и деревянными бортами. — Ничего себе, — выдохнула Дженна. — Я не знала, что вы это… — Папа купил его лет десять назад, — сказала Эмма, подходя к столу и беря кий со стены. — Думал, что будет играть по вечерам. Но он слишком занят, так что столом почти никто не пользуется. Иногда Джон играет с друзьями. — А ты играешь? — спросила Дженна, беря второй кий. — Плохо, — призналась Эмма. — Но тебе будет легко выиграть. — Не надейся, — Дженна улыбнулась. — Я тоже не профессионал. Они начали играть. Дженна разбила пирамиду, и шары раскатились по столу с приятным стуком. Эмма ходила вокруг стола, прицеливалась, иногда попадала, иногда нет. И каждый раз, когда промахивалась, смеялась и ругала себя на чём свет стоит. — Ты слишком сильно бьёшь, — сказала Дженна, когда Эмма в очередной раз отправила шар в лузу, но не тот, который хотела. — Я пытаюсь, — Эмма надула губы. — Просто у меня не получается. — Дай сюда, — Дженна подошла к ней сзади, обхватила её руками и положила свои ладони поверх её, на кий. — Расслабься. Не надо бить так сильно. Просто плавно веди рукой. Она направила её руку, и Эмма ударила. Шар покатился ровно и мягко и упал в нужную лузу. — О! — Эмма обернулась к ней, и её глаза сияли. — Получилось! — Ты просто не верила в себя, — сказала Дженна, отпуская её. — Попробуй сама. Эмма попробовала. И снова попала. Она подпрыгнула от радости, захлопала в ладоши, и Дженна не могла не улыбнуться, глядя на неё. В этом свете, с этим блеском в глазах, она была такой живой, такой настоящей, такой красивой. — Давай продолжим, — сказала Эмма, и они снова играли. Уже без подсказок, просто для удовольствия. Дженна выиграла, но с минимальным отрывом. Эмма не расстроилась. Наоборот, похвалила себя за то, что забила три шара подряд. — Я становлюсь профессионалом, — заявила она, убирая кий на место. — Определённо, — согласилась Дженна. Эмма подошла к ней и обвила руками её шею. Дженна почувствовала тепло её тела, запах её духов, смешанный с лёгким ароматом пота после игры. — Спасибо, что пришла сегодня, — прошептала Эмма. — Мне было важно, чтобы ты была с нами. — Я всегда буду с тобой, — ответила Дженна, и это была не просто фраза. Это было обещание. Они стояли так несколько секунд, глядя друг на друга. Свет от города падал на лицо Эммы, делая его почти нереальным. Прекрасным, как во сне. — Дженна, — Эмма вдруг спросила, и в её голосе появилась нотка лукавства. — А ты любишь разнообразие в отношениях? Дженна моргнула, не ожидая такого вопроса. — Ну… есть такое, — ответила она осторожно. Эмма улыбнулась. Той улыбкой, которая означала, что она что-то задумала. — Хорошо, — сказала она и вдруг толкнула Дженну назад. Дженна не ожидала. Она потеряла равновесие и упала спиной на бильярдный стол. Шары под ней закатились, сукно было мягким и прохладным. А Эмма уже была сверху, прижимая её к столу, и её губы впились в шею Дженны. Жарко, требовательно, оставляя следы. — Эмма, — выдохнула Дженна, чувствуя, как по телу разливается огонь. — Ты что делаешь? — То, что хотела сделать ещё в Париже, — прошептала Эмма между поцелуями. — Но тогда было не до этого. Она прикусила кожу на шее Дженны, и та застонала. Тихо и сдавленно. Эмма подняла голову и посмотрела ей в глаза. В её взгляде было что-то дикое, голодное, но в то же время нежное. Как будто она боялась, что Дженна исчезнет, если она не будет держать её. — Прямо здесь? — спросила Дженна, и в её голосе не было возражений, только удивление. — На бильярдном столе? — А почему нет? — Эмма наклонилась и поцеловала её в губы. Мягко, почти невесомо. — Ты же любишь разнообразие. Дженна не стала спорить. Она обхватила Эмму за талию и перевернула их, меняясь местами. Теперь Эмма лежала на столе, а Дженна сверху, между её ног. Шары с глухим стуком покатились в разные стороны, но никто из них не обратил на это внимания. — Я люблю тебя, — прошептала Дженна, глядя в глаза Эммы. — Я тоже тебя люблю, — ответила Эмма и потянула её за ворот футболки, притягивая к себе для поцелуя. Дженна целовала её. Медленно, глубоко, чувствуя, как губы Эммы дрожат под её губами, как её руки скользят по её спине, притягивая ближе. Вкус Эммы был сладким. От лимонада, который она пила в кафе, и от неё самой, от её тепла, от её желания. Она отстранилась, чтобы посмотреть на неё. Эмма лежала на зелёном сукне. Волосы разметались. Глаза блестели в темноте. Грудь тяжело вздымалась. Она была прекрасна. В своей уязвимости, в своей силе, в своей любви. — Ты такая красивая, — сказала Дженна, и эти слова вырвались сами собой. Эмма улыбнулась и потянула её за ремень джинсов. — Меньше слов, — прошептала она. — Больше действий. Дженна рассмеялась тихо, почти беззвучно и подчинилась. Она расстегнула ремень, потом пуговицу джинсов Эммы и стянула их вместе с кружевными трусами, которые были под ними. Эмма приподняла бёдра, помогая ей, и Дженна бросила одежду на пол. Туда же, где уже лежали шары, забытые и ненужные. Потом она взялась за свою футболку, стянула её через голову и бросила следом. Эмма смотрела на неё. На шрамы, которые остались от прошлых дел. На татуировку на рёбрах, которую Дженна сделала много лет назад, когда была молодой и глупой. На её руки, сильные, уверенные, которые сейчас дрожали от нетерпения. — Иди сюда, — прошептала Эмма, и Дженна наклонилась к ней. Она целовала её шею, ключицы, грудь. Медленно, не спеша, чувствуя, как Эмма выгибается под ней, как её пальцы вцепляются в её плечи, как её дыхание становится чаще. Каждый стон, который вырывался из груди Эммы, был как музыка. Тихая, но сладкая. — Дженна, — простонала Эмма, когда та коснулась её там, где она хотела. — Пожалуйста… Дженна не заставила её ждать. Она вошла в неё. Медленно, осторожно, чувствуя, как Эмма напрягается под ней, как её бёдра приподнимаются навстречу. Глаза Эммы были закрыты, губы приоткрыты, и она дышала часто-часто, как будто боялась, что воздух закончится. — Смотри на меня, — попросила Дженна, и Эмма открыла глаза. В них было всё. Любовь, боль, желание, страх, что это может закончиться. Дженна смотрела в них, двигаясь медленно, ритмично, чувствуя, как Эмма под ней сжимается и расслабляется, как её тело становится горячим и податливым. — Я люблю тебя, — прошептала Эмма, и её голос сорвался на стон. — Я так тебя люблю. Дженна ускорилась. Не сильно, но достаточно, чтобы Эмма вцепилась в её спину ногтями, оставляя красные полосы. Она не чувствовала боли. Только жар, только Эмму, только этот момент, который был важнее всего. Эмма кончила первой. С тихим, почти беззвучным криком. Её тело выгнулось дугой, пальцы впились в плечи Дженны, и она замерла на несколько секунд. А потом обмякла, тяжело дыша. Дженна продолжала двигаться. Уже быстрее, уже почти без контроля, чувствуя, как её собственное тело приближается к грани. Эмма обхватила её лицо руками и поцеловала. Глубоко, страстно, как будто хотела передать ей всю свою любовь через этот поцелуй. И когда Дженна кончила, мир вокруг неё взорвался на миллион осколков. Она прижалась лицом к шее Эммы, чувствуя, как та дрожит под ней, как их тела всё ещё связаны, как сердце бьётся где-то в горле. Они лежали так несколько минут, тяжело дыша, не в силах пошевелиться. Шары под ними давно раскатились, сукно было сбитым и мокрым от пота, но никто из них не обращал на это внимания. — Это было… — начала Эмма и не закончила. — Замечательно, — закончила за неё Дженна. Эмма рассмеялась. Тихо, устало, счастливо. Дженна подняла голову и посмотрела на неё. Эмма улыбалась, и даже в темноте Дженна видела, как сияют её глаза. — Я люблю тебя, — сказала Эмма. — Я тоже тебя люблю, — ответила Дженна и поцеловала её. Нежно, почти целомудренно, в губы. Потом она отстранилась и села на край стола, чувствуя, как затекли мышцы. Эмма села рядом, и они посмотрели на бардак, который устроили. На полу лежали шары, сбитое сукно и одежда. — Нам нужно прибраться, — сказала Эмма. — Да, — согласилась Дженна. — Иначе твой папа завтра утром удивится. Эмма засмеялась и начала собирать шары, складывая их в треугольник. Дженна натянула футболку, подняла одежду Эммы и подала ей. Они быстро привели стол в порядок. Насколько это было возможно. Вернули кии на место и выключили свет на террасе. — Идём, — сказала Эмма, беря её за руку. Они вернулись в пентхаус. В гостиной горел только ночник, и Джон сидел на диване, листая телефон. Когда он увидел их, его брови поползли вверх. — О, вы вернулись, — сказал он с лёгкой усмешкой. — Как поиграли в бильярд? — Замечательно, — ответила Эмма, и её голос звучал чуть хрипло. — Я выиграла. — Правда? — Джон перевёл взгляд на Дженну, и та кивнула. — Она играет лучше, чем я думал, — сказала Дженна, и это было не совсем ложью. — Понятно, — Джон усмехнулся, но ничего больше не сказал. — Ладно, я спать. Завтра увидимся. — Спокойной ночи, — сказала Эмма, и они с Дженной пошли в спальню. Ненси и Давид уже легли спать. В коридоре горел только тусклый свет. Эмма затащила Дженну в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. — Устала? — спросила Дженна. — Очень, — призналась Эмма. — Но это хорошая усталость. Они приняли душ. Вместе, молча, помогая друг другу мыть спины и волосы. Это было интимно по-своему. Не так, как секс на бильярдном столе, а по-другому. Тихо, нежно и по-домашнему. Потом они переоделись в пижамы. Эмма в шёлковую, а Дженна в старые спортивные штаны и футболку. Забрались под одеяло. Эмма прижалась к Дженне, положив голову ей на плечо, и Дженна обняла её, прижимая к себе. — Дженна? — прошептала Эмма, когда свет уже был выключен. — Мм? — Я так рада, что ты у меня есть. Дженна поцеловала её в макушку. — Я тоже. Они лежали в темноте, слушая, как за окном шумит город. Где-то вдалеке слышались сирены полицейской машины, скорой помощи и пожарных. Обычная ночь в Лос-Анджелесе. Но для Дженны эта ночь была особенной. Потому что рядом с ней была Эмма. Потому что они были живы. Потому что всё закончилось. — Спокойной ночи, — прошептала Эмма, и её дыхание стало ровнее. — Спокойной ночи, — ответила Дженна. Она закрыла глаза и позволила себе провалиться в сон. Глубокий, спокойный, без снов. Потому что ей больше не нужно было бояться. Потому что она была дома.