Лос-Анджелес, встречай нас.

      «Благодарность — долг, который надо оплатить, но который никто не имеет права ожидать»

      — Жан-Жак Руссо, франко-швейцарский философ, писатель и мыслитель эпохи просвещения, а также музыковед, композитор и ботаник.

***

В дверь постучали несколько раз. Босс Макдоналдса в Лос-Анджелесе сказал: — Входите. Джек Джонсон вошёл в свой кабинет. — Здравствуйте, я хотел бы с вами поговорить. — О чём? — с интересом спросил он. Джек подошёл и сел на стул рядом со столом босса. Мистер Мейсон не казался человеком, склонным к долгим разговорам, и Джек это понимал. — Вы помните ту ночь, когда вы напились со своей девушкой? — спросил он. — Да, помню, — ответил босс. — После того вечера все меня презирают, думая, что я виноват, хотя это не так. — Джек так разозлился, что больше не мог сдерживаться. — Это так раздражает! — Да, неприятно, когда кто-то плохо о тебе думает, — согласился босс. Джек Джонсон всегда был человеком с сильными эмоциями. Он не выносил, когда кто-то плохо о нём думал. В такие моменты его сердце бешено колотилось, а кровь кипела. Он не мог понять, как можно так пренебрежительно относиться к другому человеку, особенно к такому, как Джек. В его глазах он был не просто человеком, а человеком со множеством достоинств и достижений. Он гордился своей работой, своими успехами и тем, как его воспринимали окружающие. Однако, когда кто-то думал о нём плохо, это было как удар по его самооценке и внутреннему спокойствию. Джек не мог просто игнорировать такие ситуации. Он всегда искал возможности защитить свою репутацию и доказать, что заслуживает уважения. Иногда это приводило к конфликтам и недоразумениям, но Джек не мог поступить иначе. Его честь и достоинство были для него превыше всего. — Да, это неприятно, — согласился Джек. — Поэтому я и пришёл к вам. — Не волнуйтесь, я поговорю с ними, — заверил его босс. — Нет, я пришёл к вам не поэтому. — Не по этому? — босс знал, чего хочет Джек, но решил сделать вид, что ничего не знает. — Да, я пришел к вам не поэтому. Я пришел попросить вас сказать всем правду или хотя бы дать мне какие-то льготы за мою работу. — судя по голосу Джека, второй вариант был более вероятен, чем первый. — Пожалуйста. Работодатель на мгновение задумался. — Джек, честно говоря, я не думал о вас в таком ключе. — О чем вы говорите, мистер Мейсон? — спросил он. — Ну, я лично думал, что вы будете более благодарны мне за неоценимую помощь, которую я оказал, наняв вас и вашу жену, — начал он. — Но оказывается, вы очень редкий вид высокомерного человека, мистер Джонсон, и теперь считаете нормальным вторгаться в мой кабинет и требовать от меня деньги. — Что?! — почти воскликнул Джек от возмущения. — Да, я знаю, что человек редко думает о себе плохо, — продолжил его работодатель. — Но иногда это важно для самосовершенствования. — Послушай, ты сам что-то путаешь, — уверенно сказал Джек. — Я никогда так о себе не думал, а ты обещал мне награду. — Правда? — он поднял бровь. — Да! — Не кричи на меня и перечитай наш трудовой договор, там нет ни слова о том, что я обязан кому-то помогать, — дерзко сказал он. Джек был шокирован наглостью своего босса. Человек, которому он помог не сгореть от стыда, теперь говорил ему, что то, что он когда-то дал ему полотенце, чтобы его не увидели голым, не означает, что он может ожидать благодарности. — Так вот как ты играешь в футбол, дядя Сэм? — Я предпочитаю играть в баскетбол. — Нет, помни, в эту игру может играть любой, — сказал Джек с кошачьей улыбкой и встал. — Это не так-то просто так от тебя отступит! Мистер Мейсон продолжал сидеть и делать вид, что Джек ничего не сказал. Он был спокоен и уже начал курить сигареты в своем кабинете, размышляя о вечном. — Леденец, леденец О, леденец, леденец, леденец Леденец, леденец О, леденец, леденец, леденец Леденец (бум, бум, бум) Назову своего малыша леденцом, скажу тебе почему Его поцелуй слаще яблочного пирога А когда он не дрожит, он качается и танцует Черт, у меня нет шанса… — он пел песню.