Хроники «Тёмной реки»

— «Сторона персикового цветка — к удаче, сторона персикового меча — к беде», — Му Цинъян подбросил «Персиковую монету» вверх и ловко поймал её ладонью. — Глава, думаю, даже гадать не стоит. — О? — усмехнулся Су Чанхэ. — Наверняка выпала сторона меча, — Му Цинъян поднял руку, взглянул на гравировку и горько улыбнулся. — Беда… хуже некуда. — Неужели Цзюнь-ван Сяо Жофэна так трудно убить? — тихо спросил Су Чанхэ. — Если говорить прямо — даже труднее, чем императора, — Му Цинъян убрал монету. — Ведь он не только первый воин Бэйли, но и личный ученик Ли Чаншэна, легендарного первого мастера Поднебесной. А ещё — старший брат Байли Дунцзюня, нынешнего главного претендента на звание «первого в мире». — Байли Дунцзюнь? — Су Чанхэ почесал усы. — Я его тоже встречал. — О? И как? — заинтересовался Му Цинъян. Глаза Су Чанхэ блеснули: — Однажды чуть не убил его одним ударом меча. — Вы так могущественны?! — изумился Му Цинъян. — Ха-ха-ха! — расхохотался Су Чанхэ. — Тогда он ещё не знал боевых искусств — я мог убить его одним движением. Но рядом оказался глава клана Вэнь, Вэнь Хуцзюй. Пришлось отступить. Кто бы мог подумать: из-за моего тогдашнего колебания родился будущий первый мастер мира! — Вы слишком много на себя берёте, — Му Цинъян скептически пожал плечами. — Он стал первым мастером благодаря тому, что стал учеником Ли Чаншэна, а не из-за вашего милосердия. Наоборот: если бы вы тогда ударили — он всё равно стал бы первым, а вот в «Тёмной Реке…» уже не было бы вас в качестве Главы. — Ха! Так ты, значит, не веришь своему Главе? — усмехнулся Су Чанхэ. — Давай-ка погадай: что было бы, если б мы тогда ударили? — Гадание открывает возможное будущее, но не может изменить прошлое, — покачал головой Му Цинъян. — Тогда раз есть гадание — должно быть и толкование. Ты сказал — «великая беда». Как же нам обратить беду в удачу? — Су Чанхэ взял монету и внимательно стал рассматривать её при свете дня. — Увы, даже тот, кто выковал эту монету, был пленником собственной судьбы и не мог разгадать её, — Му Цинъян забрал монету обратно. — Глава, у меня один вопрос. — Говори, — Су Чанхэ уже повернулся, собираясь уходить. — Можно мне… не идти? — в голосе Му Цинъяна прозвучала горечь. — Нельзя, — покачал головой Су Чанхэ. — Из всей «Тёмной Реки» только ты вошёл со мной в Тяньци. Если я иду на смерть — тяну тебя за собой. — А дядя Чжэ? Он ведь в Тяньци! Да и силой меня намного превосходит, — возразил Му Цинъян. — Дядя Чжэ больше не часть «Тёмной Реки», — мягко сказал Су Чанхэ. — Пора ему жить своей жизнью. — Эх… — Му Цинъян потянулся. — Хотелось бы и мне когда-нибудь обрести свою. *** Академия.  Чэнь Жу дремал на бамбуковом ложе, как вдруг уловил аромат чая. Он принюхался, сел и увидел давно не виданную фигуру за деревянным столом — тот заваривал чай. — Жофэн, ты как здесь? — В Академии не было места для титулов и рангов, поэтому Чэнь Жу называл его просто по имени. Сяо Жофэн слегка повернул голову: — Учитель проснулся. Мне приснилось прошлой ночью, что Учитель и старшие братья по учебе решили заглянуть. — Что снилось? — Чэнь Жу сошёл с ложа и сел напротив. Он помнил их первую встречу: юный Сяо Жофэн, полный огня, после семи чаш «Звёздной Ночи» в «Дяолоу Сяочжу» одним прыжком достиг нового уровня. Но с годами тревога всё глубже врезалась в его брови. Теперь, сидя здесь, он излучал лишь тяжесть и одиночество. Сяо Жофэн налил ему чая: — Ничего особенного. Просто обычные сцены из далёкого прошлого. Тогда Байли Дунцзюнь ещё не стал учеником Учителя. Гу Шифу ещё не вернулся в Чайсан. Он и второй старший брат каждый день дрались за вино. Лю Юэ и Сяо Хэй всегда носили шляпы — но и через них не могли удержаться от насмешек друг над другом. А Ло Сюань молча сидел в стороне и играл на флейте, не вмешиваясь в их ссоры. — А ты? — спросил Чэнь Жу, делая глоток. — Я? — Сяо Жофэн задумался. — Я сидел рядом с Учителем. Хотел сыграть с ним партию в го, но он отказался. Сказал: «Ты заблудился». Чэнь Жу замер, поставил чашу: — Не думай слишком много. Ты просто скучаешь по ним. Почему бы не собрать всех вместе? Вернитесь сюда. Учитель Ли — человек неуловимый, но я, как цзижюй Академии, могу всё организовать. Сяо Жофэн долго молчал, потом покачал головой: — У каждого свой путь, своя жизнь. Если они увидят меня сейчас… разве не будут разочарованы? — Ты — герой Бэйли, герой всей Поднебесной! Никто не имеет права разочаровываться в тебе. Даже Учитель Ли, — серьёзно сказал Чэнь Жу. — Я лишь прошу: не разочаровывайся сам в себе.  — Благодарю, учитель, — Сяо Жофэн кивнул, сделал глоток. — В Тяньци всё меньше тех, с кем можно говорить так откровенно. — Твои друзья либо слишком простодушны — как супруги Лэй Мэнша, — либо чересчур коварны — как тот в маске, — вздохнул Чэнь Жу. — А я… не могу считаться твоим другом. — Вы — человек, которого я глубоко уважаю, — ответил Сяо Жофэн. — Не было ли в твоей жизни раскаяния? — спросил Чэнь Жу. — У тебя был другой путь. Свободный, как ветер цзянху. Не будь ты заперт в этой императорской клетке — жил бы куда веселее. Как твои братья.  — Иногда, вспоминая те мечты, я чувствую тоску, — Сяо Жофэн встал, накинул чёрный плащ. — Во сне я скачу на коне сквозь цветущие поля, чтобы встретиться с любимой женщиной. Но… если все уйдут в цзянху — цзянху перестанет быть цзянху.  — Я всегда знал: хоть ты и сожалеешь — ты не каешься, — улыбнулся Чэнь Жу. — Некоторые вещи кто-то должен делать, — тихо сказал Сяо Жофэн. — И спасибо вам за всё, что вы вложили в Академию. — Я скоро покину Академию. На время меня заменит мой племянник — бывший один из Восьми Господинов Бэйли, — сказал Чэнь Жу. — Это Се Сюань, — улыбнулся Сяо Жофэн. — Да. Но он надолго здесь не задержится. И, пожалуй, сама Академия… подошла к времени прощаться с миром.