XI. The Finger of Fate
26 февраля 2026 г., 00:02
Оружейная лавка пряталась в узком тёмном проулке, куда не решались заглянуть даже утренние солнечные лучи. Добротная дверь была низкой и тяжёлой, косяк стёртым до гладкости бесчисленными руками, вывеска выцветшей и едва читаемой, а запах внутри стоял густой и плотный, сразу оседающий в груди смесью масла, холодного металла, старой кожи и въевшегося пороха. В таких местах не задавали лишних вопросов, не пытались торговаться и не предлагали безделушки под видом ценного товара, потому что сюда приходили не за красивыми историями, а за вещами, от которых зависела жизнь.
Чан вошёл первым и огляделся быстро, без показной заинтересованности, но с той профессиональной внимательностью, которая выдавала привычку оценивать пространство не по витринам, а по закрытым шкафам, по тяжёлым тюкам под прилавком и по тому, как аккуратно были убраны инструменты вдоль стен.
Джин держался на полшага позади и, прикрыв за ними дверь, прислонился спиной к холодному камню, будто просто ждал и не имел прямого отношения к происходящему. Он всегда вёл себя так в подобных местах, старательно делая вид, что не вовлечён, что всё это его не касается, что он лишь тень, случайный спутник, которому незачем привлекать к себе чрезмерное внимание.
Хозяин лавки поднял ещё полусонные глаза на них. Его взгляд скользнул по Бану, задержался с коротким прищуром, а затем тут же ушёл в сторону, как у человека, давно научившегося отличать настоящих покупателей от зевак и мелких воришек. Кристофер тоже не стал тратить время на приветствия.
— Три-четыре дюйма, — произнёс он спокойно. — С минимальной гардой.
Торговец даже не переспросил, просто развернулся, нырнул в один из нижних ящиков и выложил на деревянную столешницу короткий кинжал в простом кожаном чехле без украшений и лишних деталей. Крис взял его, сразу вытащил из ножен, взвесил на ладони и по привычке проверил баланс большим пальцем.
— Басселард с двусторонней заточкой, — добавил он после короткой паузы, кивнув.
Второй клинок лёг рядом. Он был тоньше, короче и почти плоский, такой, что легко прятался в одежде и не мешал движению, созданный не для показательных жестов, а для быстрых решений. Хёнджин приподнял бровь и склонил голову набок, наблюдая, не вмешиваясь и не задавая вопросов.
— Порох и патроны. Три комплекта, — негромко сказал Кристофер, когда торговец уже потянулся к соответствующему шкафу.
Металл звякнул приглушённо, свёртки легли аккуратной стопкой. Бан коснулся их кончиками пальцев, проверяя плотность бумаги и вес содержимого, и только после этого поднял глаза на хозяина лавки.
— Двуствольный кремневый. Желательно из тёмной стали.
Продавец замер на краткий миг, но этого было достаточно, чтобы стало ясно, что просьба оказалась не из рядовых. Потом он медленно выпрямился и направился к узкой дверце в подсобное помещение, возился там долго и, вернувшись, вынес увесистый ящик, обитый плотной тканью. Опустив его на прилавок, он крайне осторожно отщёлкнул крепёж и медленно поднял створку, развернув содержимое к покупателю так, будто демонстрировал не просто товар, а подтверждение собственного мастерства и репутации.
Пистоль был красивым и надёжным, но не вычурным. Тонкий узор по металлу не бросался в глаза, лакированное дерево было гладким, корпус сбалансированным, а форма рукоятки ложилась в ладонь идеально. Такой обещал не подвести, даже если руки будут дрожать. Кристофер поднял его, проверил спусковой крюк, вытянул в сторону и прищурился, всмотревшись в прицел.
— Отличный. Беру.
Он расплатился быстро и без торга, а затем повернулся к Хвану, подошёл ближе и стал двигаться так естественно, словно всё было решено заранее. Сначала Чан оттянул лацкан чужого кафтана и аккуратно, без суеты вложил нож во внутренний карман, проверив, чтобы тот не цеплялся за ткань и не болтался внутри при движении.
— Не слишком ли? — спросил Джин, не сопротивляясь и не двигаясь с места.
— Лучше больше, чем меньше, — ответил Крис и решительно опустился на корточки перед ним. Он потянул парня под коленом, заставив выставить ногу чуть вперед, расстегнул ремешок сапога и мягко просунул туда ещё один кинжал, более крупный и тяжёлый.
— Если я упаду, из меня высыпется половина лавки, — усмехнулся Хван, едва дёрнув уголком губ.
— Если ты упадёшь, — ответил Бан спокойно, поднявшись обратно, — у тебя хотя бы будет шанс встать.
Последним он вложил новый пистоль ему в руку, направив хват своими пальцами, расставив большой и указательный, выравнив опору ладони, сразу приучая к правильному положению. Затем, не произнеся ни слова, вытащил у Джина из-за пояса старый мушкетон. Тот был потёртым, знакомым, почти родным. Кристофер покрутил его, рассматривая с лёгкой улыбкой. Их прежнее огнестрельное оружие и правда было похоже по форме, балансу и цвету, будто вышло из-под руки одного мастера.
— Ты… — начал тихо Хёнджин и осёкся.
— Он недостаточно хорош для тебя, — пояснил Чан. — Тебе нужен другой, чистый, без истории.
Джин ничего не ответил.
Они вышли из лавки молча.
Окраина причала была пустой и тихой. Здесь пахло солью и рыбой, и тёмная вода внизу лениво билась о сваи в собственном ритме. Доски под ногами были сырыми и скользкими, потому приходилось внимательно следить за каждым шагом, держать равновесие и не полагаться на привычку.
Чан остановился, когда они отошли на достаточное расстояние от людных мест, и неторопливо огляделся по сторонам, проверяя не столько саму пристань, сколько тени, углы и дальние пролёты, где мог бы скрываться чужой случайный взгляд. Он не заговорил сразу, позволив тишине между ними осесть, пока даже плеск моря не стал казаться слишком громким.
— Попробуй разок, — сказал он наконец.
Джин нахмурился и поднял новый пистоль так, как делал всегда за минувшие годы. Непривычный вес тут же отозвался тянущим напряжением в предплечье, будто металл проверял, достоин ли он, и Хван взял оружие уверенно, но слишком жёстко, словно стремился подчинить силой, а не договориться с ним.
Крис качнул головой.
— Погоди.
Он шагнул ближе, обошел его и встал позади, не прикасаясь сначала и направляя только голосом, но Джин уловил тепло его тела, будто расстояние между ними в миг исчезло. Он вдруг поймал себя на том, что думал вовсе не о прицеле и не о мишени, а о том, как гармонично и естественно Чан ощущался рядом, словно так было всегда.
— Рука выше. Расслабь и опусти плечо. Позволь рукояти лежать, не держи её пальцами.
Ладонь мужчины легла на запястье мягко и уверенно, исправляя угол хвата, а вторая рука слегка повернула корпус, вынуждая встать иначе. Носком сапога он подтолкнул ногу, заставив расставить их устойчивее, и всё это было сделано без резкости, без нажима.
Пальцы Кристофера были тёплыми. Он не сжимал и не тянул, лишь направлял, и от этого Хёнджину вдруг стало сложнее сосредоточиться. Тело отзывалось охотно, будто это прикосновение имело куда большее значение, чем должно было. Мысли расползались, упрямо цепляясь за близость, за тепло, за ощущения. Джин с раздражением понял, что потерял фокус внимания.
— Контролируй дыхание.
Хван усмехнулся, стараясь сохранить привычную лёгкость, но послушался. Это оказалось не самой сложной задачей, куда труднее было не думать о том, что разбойник стоял сейчас слишком близко. Джин выдохнул намеренно медленно и ощутил, как чужая щека вскользь коснулась его волос, как грудь прижалась к спине, как рука поддержала снизу крепко и надёжно, разделяя вес оружия между ними.
— Запомни одно правило, сокровище, — прошептал Чан вкрадчиво у самого уха. — Если сомневаешься, не стреляй. А если выстрелил, уже не сомневайся.
Он отступил на шаг, и ускользнувшее тепло полоснуло вдруг неожиданно остро. Чёрт.
— Давай.
Руку повело, и первый выстрел ушёл в сторону. Отдача прошла через ладонь, плечо и ударила прямо в грудную клетку. Джин дёрнулся, выругался сквозь зубы и прикусил нижнюю губу от досады больше на себя, чем на оружие. Крис не сказал ни слова, лишь едва заметно улыбнулся так, что это скорее чувствовалось, чем было увидено, затем снова подошёл, забрал пистоль, спокойно перезарядил его и осторожно вернул обратно, словно не сомневался, что следующая попытка будет иной.
— Ты хотел подчинить его себе, — пояснил он негромко. — Забудь об этом. Воспринимай оружие как продолжение себя.
Хёнджин вдохнул глубже носом и шумно выдохнул, позволяя раздражению уйти вместе с воздухом. Соберись, — приказал себе мысленно. Вновь решительно поднял пистоль, поправил хват уже не по памяти, а по ощущению — запястье, локоть, плечо, опора в ногах — прищурился и выстрелил. Доска у кромки причала звонко треснула, щепки взлетели в воздух и осыпались в воду. Не идеально, но чисто и чётко.
Кристофер кивнул.
— Видишь? — сказал он. — Ты можешь, даже когда отвлекаешься.
Джин громко усмехнулся, наконец повернув голову к нему. Он опустил пистоль, всё ещё ощущая остаточную вибрацию корпуса, и вдруг отчетливо понял, что Кристофер только что вложил в него не просто деньги, не флирта ради и не из желания покрасоваться, а потратил своё время и поделился знаниями. Буквально взял на себя ответственность за будущее Хвана.
— Ты ведь понимаешь, — тихо начал Хёнджин с привычной хитрой усмешкой, — что если я начну стрелять так же, как ты…
— Помню, золотце, — Бан тут же расплылся в широкой улыбке. — Отстрелишь мне яйца в случае чего.
Он развернулся и неспешно пошёл обратно к городу, на ходу накрыв ладонью чужой старый мушкетон так, будто тот всегда принадлежал ему. Джин промедлил лишь секунду, тоже улыбнулся, глядя на доверчиво подставленную спину Кристофера, и последовал за ним, заправив подарок на привычное место за поясом у поясницы.
***
Портовый город только начинал просыпаться после очередной хмельной ночи, и улицы ещё не успели наполниться привычным гулом. Влажный камень под ногами хранил прохладу, некоторые лавки стояли закрытыми, а редкие прохожие двигались неспешно, словно не хотели спугнуть хрупкое спокойствие раннего часа. Чанбин и Ёнбок шли рядом, не торопясь и не размыкая сцепленных рук, подстроившись под общий ритм шага. Они смотрели вокруг с интересом, уже намечая приблизительный список того, что могло понадобиться им в ближайшее время. Ли особенно строго упомянул о необходимости покупки новых стерильных бинтов и заживляющих мазей. Пекарня по пути нашлась почти случайно. Дверь была приоткрыта, и насыщенный, густой запах свежего хлеба рвался на улицу так щедро, будто нарочно зазывал внутрь. Они вышли оттуда уже через минуту с простой круглой булкой, ещё горячей, с хрустящей коркой и мягким, почти влажным мякишем внутри. Тепло от неё приятно грело ладони, и Бок невольно улыбнулся, отломив первый кусок и протянув его к губам Бина. Они ели на ходу, позволяя вкусу растягиваться, а аромату смешиваться с утренним воздухом. Крошки сыпались под ноги, и Ли смеялся тихо, прикрыв рот ладонью, шепча о странно пустых улицах, о том, как неуместно мило было здесь, о мелочах, которые не имели значения, но почему-то хотелось ими делиться. Со отвечал коротко, иногда просто кивал, иногда улыбался, слушая его голос и отмечая, как тот становился мягче и увереннее, когда рядом не было шума и посторонних глаз. Он как раз собирался отломить себе ещё немного, когда неожиданное движение сбоку оказалось слишком резким и быстрым. Из узкого проулка выскочил худой и босой мальчишка с растрёпанными волосами и большими глазами. Он метнулся вперёд одним отточенным прыжком, вырвал из рук Ёнбока оставшуюся половину булки и, не оглядываясь, побежал прочь, растворившись между домами так умело и естественно, будто всегда был частью этого города и знал его наизусть. Со и Ли дёрнулись почти одновременно. Чанбин шагнул следом инстинктивно, как привык, а Ёнбок резко вдохнул, машинально потянув руку, словно ещё мог ухватиться за теплый виток аромата. Уже через мгновение оба замерли. Бин остановился и оглянулся на Бока. Тот стоял неподвижно, растерянно глядя вслед мальчишке, губы его были поджаты, а в глазах отражалось что-то сложное для такого простого происшествия. Он медленно выдохнул и прошептал тихо самому себе: — Ничего… голодный, наверное. Разбойник перевёл взгляд дальше по улице, туда, где ребёнок исчез за поворотом. Он всматривался в пустоту несколько секунд, словно всё ещё видел бегущую фигуру, и в его взгляде не было злости или раздражения, только тяжёлое понимание того, насколько этот город умел быть жестоким к тем, кто оказывался слабее. — Давай купим ещё, — предложил Со спокойно. Ёнбок уже было мотнул головой, собираясь возразить, но Чанбин не дал ему договорить и продолжил тем же ровным тоном, будто речь шла о самом естественном решении. — Если ещё кого встретим, поделимся. Веснушки на лице Ли словно вспыхнули ярче. Он поднял на Со взгляд, в котором удивление быстро сменилось искренней радостью, и улыбка расцвела так открыто, что скрывать её не было никакого смысла. Он тут же активно закивал, соглашаясь, и шагнул ближе, обвив руками предплечье мужчины. Они развернулись обратно к пекарне, не ускоряя шага, ведь у них по-прежнему было время, чтобы сделать всё правильно. Уже через полчаса Ёнбок сидел на корточках в одном из самых мрачных и затхлых переулков. Земля под ногами была влажной, стены хранили на себе следы копоти, грязных ладоней и потёков неизвестного происхождения, а застоявшийся воздух пах чем-то кислым, давно впитавшимся в это место. Перед ним стояла новенькая плетёная корзина, полная свежей выпечки, и от тёплого хлебного запаха этот переулок казался почти нереальным, словно два совершенно разных мира на мгновение пересеклись и не сразу поняли, как им сосуществовать. Рядом с Боком прямо на земле устроились трое беспризорных мальчишек, истощенных, в оборванных и неподходящих погоде одеждах, из которых давно выросли. Они уплетали хлеб за обе щеки, держали его немытыми руками, жадно откусывали крупными кусками и умудрялись при этом болтать без умолку, перебивая друг друга и смеясь с набитым ртом, будто боялись, что, если замолчат хоть на секунду, этот невероятный праздник попросту исчезнет. Крошки сыпались им на колени, но они тут же подбирали их пальцами и совали обратно в рот. Чанбин стоял рядом, сложив руки на груди в замок. Он наблюдал молча, не вмешиваясь и не поторапливая, лишь отмечая про себя, с какой скоростью исчезала еда и с какой лёгкостью ребятня переключалась между разговорами, словно бессилие от голода у них всегда отступало перед юношеским задором. Они рассказывали взахлёб, не дожидаясь вопросов, считая, что так и должны отплатить за полученную милость. Говорили о том, где на Тортуге захоронения известных пиратов и как иногда ночью туда приходят странные люди, где можно найти дельного плотника, который не обманет и починит на совесть, а в какие кварталы лучше не соваться, если не хочешь лишиться кошелька или зубов. Без заминок подсказали, где на рынке обвешивают внаглую и даже не краснеют, а где торгуют честно, пусть и дороже, и упомянули пару мест, где можно было найти соратника под любое дельце, если не придираться к прошлому. Со и Ли слушали внимательно, не перебивая, но почти ничего не спрашивали, и это было к лучшему, потому что мальчишки выложили всё сами, торопливо и искренне, будто боялись, что разговор оборвётся раньше, чем они успеют рассказать всё важное, и это негласное признание звучало красноречивее любых извинений за случившееся прежде. Когда корзина опустела, ячменная вода с мёдом была выпита до дна, и пересказ начал стихать сам собой, Ёнбок некоторое время помолчал, а потом посмотрел на самого старшего из детей и тихо спросил, поджав губы. — Вы одни тут живёте? Тот пожал плечом с таким будничным равнодушием, будто речь шла о пустяке. — Ага. Мать работала в борделе, но померла прошлой зимой. Он сказал это просто и без надрыва, а затем вдруг оживился, глаза его загорелись, и он резко обернулся к мужчинам. — А вы это… можете нас забрать на корабль? Там же, ну, кормят? Мы полезными будем, честное слово! Что угодно делать готовы! Ёнбок и Чанбин коротко переглянулись. Со нахмурился, и между бровей у него пролегла глубокая складка. — Нечего детям делать в море, — сказал он твёрдо. — Опасно это. — Но тут им не лучше… — прошептал Веснушка тихо, глядя на него снизу вверх грустными глазами. Разбойник промолчал, отведя взгляд в сторону и сжал пальцы чуть сильнее, чем нужно было. Он и сам видел это, но в любом случае понимал, что принимать такое решение следовало уже не им, а капитану Ли, и от этой мысли становилось только тяжелее.***
К закату Тортуга начала притихать, не смолкать, нет, а именно сбрасывать дневную личину относительно приличного порта, чтобы полноценно подготовиться к буйству ночи. Солнце опустилось к линии воды, окрасив её в золото, и гавань густо утонула в медном и алом. Мачты отбрасывали длинные острые тени, смешанные тяжелые запахи тянулись к свежему морю, а корабли у причалов выглядели так, будто устали не меньше людей. Минхо и Джисон уже были на палубе. Они не разговаривали, один сидел на ящике у борта, вытянув ногу и закинув локоть на перила, второй стоял рядом, прямо у трапа, глядя вниз, туда, где сходились все дороги. Ли предчувствовал чужое возвращение ещё до того, как увидел размытые фигуры вдали, или же попросту хотел верить собственной интуиции. Первыми со стороны рынка появились Чанбин и Ёнбок. Их было легко узнать ещё издалека: Бин нёс крупные свёртки, перевязанные верёвками, через плечо болталась новая кожаная сумка, тоже забитая, пока в руках был какой-то явно более хрупкий груз. Бок шёл рядом, прижимая к груди аккуратно сложенную красивую ткань, и время от времени что-то говорил мужчине, то наклоняясь ближе, то цепляясь за его локоть. Они шли торопливо, но и не бежали, как люди, у которых было негласное обещание вернуться и тема для затяжной беседы с друзьями за горячим ужином. Минхо позволил себе едва заметно с облегчением кивнуть на собственную промелькнувшую мысль. Почти одновременно с другой стороны показались Чан и Хёнджин. Их шаги были ленивее, а голоса звучали громче. Они шли вдоль пристани плечом к плечу, над чем-то посмеиваясь, и по их виду было ясно, что либо нашли что-то интересное, либо уже успели вляпаться в неприятности и, судя по настроению, вышли сухими из воды. Хван что-то рассказывал о себе, вальяжно жестикулируя, Бан отвечал короткими фразами, но улыбался так широко, что сомнений не оставалось — день прошёл не зря. Все пути действительно сошлись у трапа. Чанбин и Ёнбок остановились у основания, завидев капитана, что стоял мрачной тенью наверху, Чан с Джином замерли чуть сбоку, на пару шагов дальше по деревянному настилу. Джисон поднялся, опершись рукой о борт, и внимательно проследил за тем, как они собрались вместе, будто это взаправду было чем-то большим, чем просто временным возвращением на корабль. Минхо вышел вперёд, спустился медленно, без спешки, и остановился ровно на середине. Доски под его весом прогнулись, тихо скрипнув, и ощутимо покачнулись, капитан же, не обратив на то внимания, отточенным жестом поправил шляпу, сцепил руки за спиной, старательно выпрямившись, и внимательно посмотрел на каждого по очереди. Молчание затянулось. В этой вынужденной, тяжелой паузе было всё: шумный пиратский город позади; надежный и верный корабль впереди; переплетения судеб, которые могли разойтись прямо здесь и сейчас. Но вдруг Минхо скользнул рукой в карман, достал небольшой мешочек с монетами, подбросил его легонько в ладони, взвешивая, и ловко кинул в сторону Хвана. Тот поймал почти рефлекторно, даже не сразу осознав, что именно держал, но тут же удивлённо вскинул брови, переведя взгляд с золота на капитана. Он узнал эту вещь, сам ещё относительно недавно отдал её Ли в качестве платы за перевозку их с Боком на другой остров. Капитан, глядя на Хёнджина, наконец заговорил, и голос его был решительным, ровным, без лишней театральности. — Мне нужен новый квартирмейстер. Выдержал паузу. Медленно повернулся к Чанбину и Ёнбоку. — А еще бондарь и хирург. Коротко глянул на Джисона через плечо. — Штурман. Обернулся корпусом к Чану. — И мне по-прежнему необходим ответственный старпом-канонир. Никто не перебивал и не отводил ответного прямого взгляда с пирата. Все замерли, прекрасно понимая, как значим был этот момент, как минимум, для самого Минхо, и как важен для каждого из них. — Если уйдёте, держать не буду, — сказал последнее Ли твёрдо и предельно чётко, не повышая голоса. — Если останетесь со мной, то навсегда. Слова упали между ними, как тяжелый якорь в глубину моря. Чанбин первым осознал происходящее. Его пальцы непроизвольно сжались на рукаве Ёнбока в попытке схватить за запястье. Тот растерянно посмотрел на него в ответ, и в одном этом взгляде за секунду мелькнула целая жизнь, которую они только сегодня осмелились обсудить вслух: маленький домик где-нибудь в прибрежном городке, свой скот и урожай, запах колотых дров, тепло очага и усталость от честного труда. Всё это вдруг стало казаться очень далёким и слишком тихим для людей с прошлым, подобном их. Чан и Джин же переглянулись практически без удивления, с редким выражением осмысления, которое появлялось лишь у тех, кто уже давно привык, что все выстроенные планы могли поменяться в одно судьбоносное мгновение. Они планировали махнуть на другое полушарие, увидеть что-то новое и попробовать неизведанное, посетить как можно больше мест, где их еще не знали, где они бы почувствовали себя по-настоящему живыми и свободными. Джисон же смотрел только на Минхо. Он понимал и знал лучше и раньше остальных, что дело было вовсе не в должностях, не в золоте, не в недостатке рук на корабле. Капитан Ли всегда думал, что его дом — «Падший», дерево, паруса и скрип корпуса, что жил своей собственной волей. Хан убеждал себя и всех вокруг, что ему не нужно было даже само понятие дома, как и любая привязка к чему-либо материальному. Земля под ногами являлась лишь очередной временной остановкой, так он говорил, беззаботно улыбаясь. А оказалось, что дом… не конкретная гавань, не свой надел во владении, даже не внушительного размера галеон. Домом стали люди, те самые, что свалились на голову ворохом ненужных, казалось бы, проблем, стянулись с противоположных сторон, с разным прошлым за спиной, с разными ожиданиями будущего, и всё равно оказались вместе, остались рядом. Они все вновь молчаливо переглянулись. Сначала парами, проверяя, что солидарны друг с другом в принятом решении. Чанбин приподнял брови с немым вопросом, Ёнбок ответил ему мягкой, уверенной улыбкой, словно говорил без слов: я с тобой, куда бы ты ни пошёл. Кристофер обернулся к Хёнджину, чуть прищурившись, и тот задумчиво повел плечом и слегка склонил голову набок: почему бы и нет, раз уж вместе. Потом все посмотрели на Хана. Тот стоял, уже полностью навалившись грудью на перила, и просто широко улыбался, без вызова, без сомнений, без привычного азарта, только с каплей тоски на дне зрачков. Это была улыбка человека, который уже сделал свой выбор и не искал себе оправданий, но не переставал надеяться на лучший расклад дел, будто говорил: для вас мое сердце всегда будет открыто. Чан сделал всего один шаг вперёд, но этого оказалось достаточно. Он встал ровно и устойчиво, выпрямился в спине и плечах, поднял на Минхо внимательный взгляд без какой-либо иронии и проверок на прочность. Так точно никто обычно не позволял себе смотреть на известного капитана пиратского судна, но так могли смотреть на человека, которому собирались доверить свои жизни. Минхо уверенно всмотрелся в чужие глаза. Он не собирался когда-либо отступать от своего решения, но вместе с тем готов был услышать и принять любой ответ без обиды, проклятий и фальшивых угроз. Это кристально ясно отражалось на дне его зрачков. Тогда Бан расплылся в широкой улыбке до различимых фактурных ямочек на щеках, той самой, что появлялась у него лишь в редкие моменты, когда судьба подкидывала однозначно неожиданные, но особо ценные подарки. — Готовы приступить к службе, капитан. Слова прозвучали чётко, осмысленно, без пафоса, ведь это не было новой клятвой, не было вызовом самим себе. Минхо на секунду задержал дыхание, звучно сглотнул, коротко моргнул, а потом улыбнулся в ответ и мотнул головой уже не строго, не отстранённо, а мягче, теплее, так, как делали только по отношению к своим. — С возвращением домой, парни. В этот момент «Падший» словно действительно ожил по-настоящему. Корпус мелодично скрипнул, канаты натянулись, мачта покачнулась, а море радостно плеснуло у борта. Галеон принял решение своего капитана, как принял и свою новую команду. Дом оказался не точкой на карте. Дом был здесь, с этими людьми.
