Brand me with your hands so everyone can see

В тот же миг, как закрывается дверь, руки Уилла обнимают его, словно он затаил дыхание ради этого момента. Это неторопливо, всегда неторопливо. Просто близко, обдуманно, грудь к груди. Такие объятия, которые звучат тихим гулом. Майк чувствует это своим сердцем. Лоб Уилла касается плеча Майка, и он выдыхает с тихим, почти недоверчивым смешком. — Я очень рад, что ты смог приехать, — шепчет Уилл, его слова, едва касаясь ключицы Майка, согревают. Майк отвечает тем, что сжимает его крепче. Не вежливо, а крепко, словно убеждаясь, что Уилл настоящий, что он здесь, неподвижный. Его рука надавливает между лопатками, пальцы сгибаются один, два раза, прежде чем отстраняется достаточно, чтобы посмотреть на него. Даже тогда он не отпускает его полностью. — Я кое-что принёс, — бормочет Майк отвлечённо, высвободившись ровно на столько, чтобы бросить сумку на стойку. Она мягко падает, и о ней тут же забывают. Майк уже оборачивается, уже следует за Уиллом, будто под силой гравитации. Они вместе опускаются на диван. Уилл садится первым, не задумываясь, поджимая под себя ноги, а Майк садится ближе, так близко, что их бедра соприкасаются, колени направлены друг к другу. Пространство между ними наполнено энергией, вибрацией, жизнью, о которой никто не говорит. Уилл начинает говорить, потому что если он этого не сделает, то может растаять. — Это было…не лучшее первое свидание. Карлтон был…— начинает Уилл, затем качает головой, на его губах появляется легкая улыбка, — Он был невыносим. Он постоянно меня перебивал, что немного раздражало? Не знаю. А потом он задал какой-то очень странный вопрос о… Майк мягко мычит, в его голосе слышится невнятное одобрение. Он кивает в знак согласия, его взгляд сосредоточен, но не совсем там, где нужно. Его взгляд постоянно опускается – прямо на губы Уилла, на то, как они двигаются, когда он говорит, на небольшую паузу перед определенными словами. Словно Майк запоминает. Словно он слушает всем своим телом. Уилл это замечает, потому что, конечно же, замечает. Его голос на полсекунды прерывается, а затем выравнивается. — И вообще, — продолжает Уилл, теперь уже тише, — я думаю, в целом всё прошло неплохо. Мы встретимся на следующей неделе за ужином. Майк снова тихонько промычал, но уже потише. Он слегка прижимается плечом, и его колено нарочито задевает колено Уилла. Наконец, он поднимает взгляд, действительно поднимает, и когда их взгляды встречаются, воздух между ними сжимается, наполняясь яркими электрическими разрядами. — Да, — тихо отвечает Майк, — похоже что всё так и было. И он остаётся там, рядом, в тепле, всё ещё кивает, всё ещё слушает. Словно ему больше нигде не хотелось бы быть. И несмотря на это, несмотря на то, что он рад, что у Уилла есть кто-то, – все его мысли заняты тем, как сильно он хотел бы, чтобы это был он сам. * С той самой секунды, как они вместе переступают порог, Майк это чувствует. В комнате шумно, все говорят на перебой, музыка слишком громкая, смех отскакивает от стен, но его внимание сужается, сосредотачиваясь на Уилле. Он хорошо выглядит. Он всегда такой. Просто ещё одна часть обыденности. Волосы растрепанны ветром, и он знает, что окно машины Уилла было опущено. На нем желтое – что-то мягкое и нежное. Коричневые джинсы. Великолепно, Уилл. Всё великолепно, но не его выражение лица. И не парень рядом с ним… Уилл сидит рядом с Карлтоном, плечом к плечу, а тот оживлённо о чём-то рассказывает, видимо слишком вдаваясь в детали. Уилл улыбается той самой вежливой, снисходительной улыбкой, которая появляется у него, когда кто-то другой говорит за него. Майк даже не думает. Он просто двигается. Он протягивает руку, цепляет пальцем край рукава Уилла и мягко, но настойчиво тянет его в сторону, вырывая из орбиты Карлтона, и притягивая к себе, как это было в детстве. Уилл, тихо посмеиваясь, врезается в него, удивлённый, но покорный, и Майк, используя инерцию, отводит его назад, пока плечи Уилла не упираются в стену. Близко. Слишком близко для всех остальных, но недостаточно близко для Майка. Майк наклоняется, одной рукой опираясь рядом с головой Уилла, а другую положив ему на бедро, словно это её законное место. Он прижимается губами к его уху, и его голос становится тихим, предназначенным только для него. — Ты здесь всего пять минут, и даже не поздоровался. — бормочет он, надув губы, — Уже устал от меня? Уилл всё это время смеётся – тихо, сбивчиво, совершенно безмятежно. Он откидывает голову назад, прислонившись к стене, глаза сияют, улыбка широкая. Это лучше. Намного лучше, чем тот сдержанный вид. — Ты меня сюда затащил, — шепчет он в ответ, подыгрывая, всё ещё улыбаясь, всё ещё позволяя Майку вторгаться в своё личное пространство, как будто это самое естественное в мире. Майк продолжает говорить, в основном неся всякую чушь, поддразнивая по поводу вечеринки, по поводу Карлтона, по поводу того, как смехотворно Уилл делает вид, что его только что не украли. Он чувствует смех Уилла насквозь – сквозь стену, сквозь то, как его плечи едва заметно подрагивают. От этого в груди Майка сжимается что-то теплое и собственническое. Затем через плечо раздается голос Карлтона. — Боже, Уилл. Вот ты где, — говорит он, протягивая руку к запястью Уилла. Уилл позволяет себя взять, но не без вздоха и приподнятой брови в сторону Майка. — Мне пора идти, поговорим позже, хорошо? Когда Карлтон оттаскивает его, рука Уилла целенаправленно скользит по плечу Майка, пальцы задерживаются ровно на столько, чтобы это выглядело как намеренное действие. У Майка перехватывает дыхание. Даже не глядя, Майк скользит рукой по талии Уилла, большой палец касается его поясницы, прежде чем он отпускает. Это мимолётное, наполненное энергией, прикосновение. Скорее обещание, чем простое прикосновение. Уилл оглядывается на него лишь раз, когда его уводят, всё ещё улыбаясь, с мягким, нежным взглядом. Майк остаётся на месте, сердце бешено колотится, он смотрит как тот уходит. Он уже отсчитывает секунды до момента, пока снова не вернет его назад. * Разговор начинается с шутки и разрастается как снежный ком , как это всегда бывает, когда все слишком шумные и расслабленные. Дастин заводит разговор об отношениях, размахивая локтями, и многозначительно приподнимая брови. Всё превращается в стремительный пересказ того, кто с кем встречается, кто с кем был и кому чего не забыть до конца жизни. Майк едва успевает закончить предложение, как в комнате разражается взрыв эмоций. — Девушка из кафе?— Дастин стонет, — Несколько месяцев назад? Фу. Чувак, не может быть, чтобы твоя жизнь была настолько скучной… Эл смеется, присоединяясь к нему и толкая его в плечо. — Это и правда так скучно, Майк. Наверное, это даже хуже, чем когда ты споткнулся и упал на ту официантку. Помнишь, ей стало так тебя жаль, что она дала тебе свой номер, а потом сбросила, когда ты позвонил? Лукас хихикает, прикрывая рот руками в знак согласия. Макс качает головой, словно разочарована в нём из принципа. Майк вскидывает руки, его улыбка – наполовину смущенная, наполовину защищающаяся. — Это не было чем-то важным, — говорит он. — Всё было нормально, но я не вижу смысла повторять это во второй раз. — "Нормально" — это не восторженный отзыв, — категорически говорит Макс. Внимание неизбежно переключается на Уилла. — Итак, — говорит Дастин, его улыбка становится шире, — А что насчет тебя? Уилл замирает. Полностью замирает. Его рот открывается, затем закрывается. Он опускает взгляд на руки, потирает большим пальцем костяшки, словно пытаясь прийти в себя. — Я… я вообще не целуюсь. Иногда, может быть, — начинает он, потом замолкает, его щеки розовеют, — Всё было… нормально. Наверное. Комната ждёт. — Просто, — быстро добавляет Уилл, запинаясь, — я предпочитаю этого не делать. В общем, вообще. Они взрываются. — О боже, — смеется Лукас. — Предпочитаешь не.. Дастин хватается за грудь. — Реакция викторианского ребенка. Уилл стонет и закрывает лицо руками, но несмотря на это не может сдержать улыбки. — Вы все ужасны. Макс приподнимает бровь. — А как же Карлтон? Вы встречаетесь, и даже не целуетесь? Просто дело вкуса? Уилл обреченно вздыхает. Он опускает свои руки. — Ладно. Честно? — он колеблется, затем пожимает плечами, — Он плохо целуется. И я просто…не смог возбудиться рядом с ним. Вообще. Реакция мгновенная и беспощадная. Дастин издает драматичный рвотный звук. Эл задыхается, будто ей вручили золотую сплетню. Лукас даёт Макс «пять» и пожимает ей руку. Майк ничего не говорит. Он просто наблюдает за Уиллом, за тем, как тот отмахивается от происходящего, как слишком громко смеется, как краснеют его уши. Позже, когда начали разбирать куртки и прощания смешались в общий шум, Майк ловит Уилла за руку у выхода. Просто ловит. Просто тянет. Он притягивает Уилла поближе, так что их плечи соприкасаются, достаточно близко, чтобы Майк мог наклониться, и никто бы этого не заметил. Его голос становится тихим, теплым и низким, предназначенным только для Уилла. — Жаль, — шепчет Майк ему на ухо, — что тебя так и не поцеловали как следует. Уилл с трудом сглатывает. Он смотрит на Майка широко раскрытыми глазами – взгляд одновременно открытый, растерянный и нежный, дыхание слегка сбивается. Его губы едва изгибаются в улыбке, и его рука мягко, собственнически сжимает бедро Уилла. Что-то быстрое, успокаивающее, намеренное. Затем он отпускает его, и его пальцы вздрагивают, будто предпочли бы сделать всё, кроме этого. Уилл вдыхает воздух между ними, его взгляд мечется, он опускает голову и кивает. — П-Правильно. Спокойной ночи, Майк. Спустя секунду Уилл выскальзывает за дверь. Щеки раскраснелись, сердце явно вышло из состояния покоя, и Майк провожает его взглядом, уже ощущая в своей ладони эхо пульсации того прикосновения. — Увидимся позже, Уилл.— Прошептал он, даже если его не было рядом, чтобы это услышать. * Сначала Уилл настраивает себя на этот разговор, будто ему нужен толчок. — Мы снова поссорились, — начинает он, и голос его срывается от переполняющих чувств. Карлтон его не понимал, по-настоящему не понимал, и это проявлялось в сотне мелочей, которые копились, пока Уилл не почувствовал себя погребённым под ними. Майк понимал Уилла всю свою жизнь. От этого его распирает гордость – он-то знает, что подходит Уиллу лучше всего. Уилл говорит об этом сбивчиво, руки беспокойно теребят друг друга у него на коленях. О том, как каждый разговор казался ему неизбежной ссорой. Как он устал объясняться и все равно оставаться неуслышанным. — Он просто... — Уилл выдыхает резким движением. — Он хотел, чтобы я сидел дома. Все время. И если мы куда-то выходили, то только на его условиях. Ему не нравилось, что я хочу видеться с вами, или ездить домой, чтобы навестить Джейн, хотя он знает, что мы с Джонатаном встречаемся каждые выходные. Он просто... он сказал, что это незрело, и что ему надоело, что я не могу проводить с ним больше времени, и что я слишком зациклен на своих друзьях детства и своем доме детства, и что... что мне пора из этого вырасти. Челюсть Майка напрягается, но он не перебивает. — Я хотел выйти куда-нибудь, — продолжает Уилл, голос его дрожит от раздражения. — Я хотел повеселиться, хотел… хотел уметь радоваться жизни, после всего, что было. Я хотел быть со всеми вами. Я до сих пор этого хочу. А он требовал, чтобы я… бросил всё. Всех вас, весь Хокинс. Я знаю, что это место причинило мне боль, но… Хокинс сделал меня тем, кто я есть. А он требовал, чтобы я выбрал его вместо всего этого, будто это был выбор, который я должен был быть готов сделать. Он коротко и безрадостно смеется. — И когда я сказал ему, что не могу, что часть меня принадлежит этому месту, что я никогда не смогу найти новых друзей... он потребовал, чтобы я это объяснил. Почему никто другой не может быть таким же. Он хочет, чтобы я дружил с его друзьями, и они... они неплохие, но они ничего не знают, и я не могу просто... я не могу понять, как они могут жаловаться на контрольные, экзамены или новости, когда они даже никогда... просто не знаю, Майк. И когда я сказал, что мне с ними некомфортно, потому что они меня не знают, он расстроился, что я не прилагаю больше усилий... Я просто не могу, понимаешь? Они никогда не смогут понять. Он просто... в бешенстве, что есть так много всего, чего он не знает. Конечно, я не говорил ему об этом напрямую и даже не пытался на что-то намекнуть, потому что каждый раз, когда я пробовал, это сразу превращалось в проблему. Майк медленно, спокойно и размеренно кивает. Он придвигается ближе, так что их колени соприкасаются. И когда голос Уилла срывается, Майк наклоняется и нежно прикасается губами к его виску, шепча что-то тихое и утешительное. Это инстинктивно. Бережно. Укрепляюще. Уилл обмякает, прижимаясь к нему, словно всё его тело только и ждало разрешения. — Он мне даже не очень нравится, — признается Уилл, теперь уже сломленный, гнев утих. — Не так, как должен был. Просто… я устал от одиночества. Я устал от того, что всегда остаюсь один. Рука Майка крепче обхватывает его плечи, большим пальцем медленно поглаживая предплечье круговыми движениями. — Может быть, я просто не создан для этого, — тихо говорит Уилл. Майк отодвигается ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. — В каком смысле? Уилл смотрит в пол. — Влюбляться. У меня никогда ничего не получается. Эти слова тяжело повисли в воздухе. Майк колеблется. — Ты его любишь? Уилл наконец поднимает на него глаза. Он не отвечает. По крайней мере, не словами. Он лишь дарит Майку небольшую, печальную улыбку – улыбку, которая кажется старше его самого,– и сжимает его руку. — Спасибо, что ты здесь, Майк. Это много для меня значит, — тихо говорит Уилл. — Правда. Я разберусь. У меня всегда получается. Просто… мне нужно приложить больше усилий, вот и всё. Он выпрямляется, высвобождаясь из объятий Майка, будто вынужден это сделать, будто, останься он там подольше, это выбило бы его из своей колеи. Майк смотрит, как он уходит, кивая в такт его словам, бормочет слова утешения, в которые верит лишь наполовину. Однако внутри Майк остаётся растерянным, его сердце зажато где-то между сказанным и всем тем, что осталось невысказанным. Он мог бы сделать лучше. Он мог бы быть лучше. * В итоге они снова оказываются в тесноте в гостиной Лукаса и Макс, развалившись на диванах и полу, в воздухе царит дымка, тепло и привычный гул голосов. Эл уже выпила несколько рюмок, она с размахом опрокидывает в себя ещё одну, с грохотом ставит её на стол и смеется, будто это самое смешное на свете. Уилл сидит у открытого окна, сигарета между пальцев, дым лениво струится в ночной воздух. Майк горит. Дастин замечает это мгновенно. — Вау, — произносит он, шокированно-насмешливо. — Ты не пьёшь? Эл щурится на Уилла и подхватывает, громко освистывая его. Уилл лишь смеётся, дрожа плечами, невозмутимо стряхивая пепел в пустую банку. — Не-а, мы с Джейн сегодня вечером едем домой, поэтому мне ничего не нужно, я за рулём. Да и вообще, я не люблю пить, — Майк это знал и чувствовал от этого какую-то нелепую гордость, — на вкус это отвратительно, и просто не стоит того, правда. — А какой тогда смысл ходить по барам каждые выходные, а? — с любопытством спрашивает Дастин, держа в руке банку пива. Уилл пожимает одним плечом, и выражение его лица остаётся спокойным. Безразличным. — Больше не хожу. И... дело ведь не в алкоголе, Дастин. Дело в людях. — Дело в перепихоне с кем-нибудь! — вставляет Лукас, тыча Уилла в бок. Тот взвизгивает от неожиданности, но тут же отвечает тем же, толкая Лукаса в ответ сильнее, затягивается и выдыхает дым прямо ему в лицо. Лукас с драматичным отвращением давится, отшатывается и отмахивается руками. — Чувак! Это отвратительно! Макс лишь ухмыляется, протягивает руку и выхватывает сигарету прямо из пальцев Уилла. Она сама делает затяжку, ничуть не смущаясь. — Звучит довольно по-гейски, — небрежно говорит она, выдыхая дым, — ты думаешь о Уилле и о «перепихоне» в одном предложении. Уилл смеется, качает головой и отталкивает Лукаса, который нависает над ним и начинает издавать преувеличенные чмокающие звуки. — Фу, Макс… — Ради Уилла? — усмехается Лукас. — А ты бы не стал этого делать, Дастин? Уилл закатывает глаза, одновременно с нежностью и раздражением. — Не отвечай. Дастин тут же поднимает обе руки в знак капитуляции. — Согласен. Даже не буду касаться этой темы. Майк, откидываясь назад с пивом, делает ещё один медленный глоток. Всё это время он почти не смеялся. Он просто наблюдал. Его взгляд, горячий и тяжёлый, был прикован к Уиллу, отмечая каждую улыбку, каждую затяжку сигаретой, каждое его движение. Наконец Майк говорит. — А ты их целуешь? В комнате воцаряется тишина. Уилл моргает, искренне ошеломлённый. — Целую кого? — Парни, с которыми ты знакомишься, — говорит Майк ровным, но напряженным голосом. — Ты кого-нибудь из них целовал? Макс неловко вдыхает, бросая на Лукаса взгляд. Лукас лишь ухмыляется. Уилл медлит. Он делает короткую паузу, но это заметно. — Иногда. — признаётся он. — Да. В смысле… мы с Карлтоном так и познакомились. Все тут же начинают освистывать. В самый разгар общего шума Макс передаёт сигарету обратно Уиллу, а Эл, сделав вдруг несчастное лицо, с драматичным вздохом валится на брата. — Он уродлив, Уилл, — говорит она с полной серьёзностью. — Прости, но это так. Даже если он высокий и с тёмными волосами. Тот факт, что он в твоём вкусе, не делает его привлекательным. Уилл разражается смехом, напряжение спадает, и комната снова наполняется общим гулом. Но Майк не смеётся. Он ещё секунду смотрит на Уилла, забыв о пиве в руке. Уилл закатывает глаза, уже собираясь что-то ответить, но Майк опережает его. — Да, — легко, даже слишком легко соглашается Майк, вставая. Он садится рядом с Уиллом, наклоняясь ближе. — Как и сказала Эл. Есть парни повыше, знаешь ли. — Его взгляд целенаправленно скользит по Уиллу, он смотрит на него сверху вниз. — И те, кто лучше целуется. — Уилл облизывает губы, и Майк добавляет: — И они не ненавидят твоих друзей. Лукас издаёт громкое, театральное «о-о-о», мгновенно сконцентрировав на них внимание. — Неужели? — Простите, что? — возмущенно перебивает Дастин, — Почему я узнал об этом только сейчас? Макс докуривает сигарету последней затяжкой, аккуратно тушит её и возвращает Уиллу. — Спасибо, — просто говорит она. Уилл улыбается ей теплой, непринужденной улыбкой, а затем замирает. Рука Майка обхватывает его внезапно – тянет Уилла за пояс, будто это самая естественная вещь на свете. Его большой палец проскальзывает под край рубашки, прижимаясь к голой коже. Касание будто случайное, но оно сводит с ума. Ноготь Майка медленно, намеренно впивается в ямочку на пояснице Уилла. У Уилла перехватывает дыхание. Майк наклоняется так близко, что Уилл чувствует его жар, его взгляд – тёмный, пылающий, подстрекающий. Он подначивает его, не говоря ни слова. — Ну что? — подталкивает Лукас. — Насколько всё было плохо? Уилл сглатывает. Он чувствует руку Майка, словно клеймо, одновременно приковывающее и отвлекающее. И все же он выдыхает и сдается. — Он… — Уилл морщится. — Ссора была не такой уж серьезной. Он попытался поцеловать меня, а я отстранился, и он уже был раздражён. А потом я сказал ему, что у меня уже есть планы, и он разозлился… — Лукас кивает, хотя выглядит недовольным. — Я просто не смог с собой ничего поделать. Не хочу звучать… грубо, но… Он целуется просто отвратительно. Прям совсем. Он просто… пускает слюни. Он держал голову в одном и том же положении всё время. Никакой вовлеченности. Никакого ритма. Ничего. Лукас издает звук, выражающий чистую боль. — В смысле, — быстро добавляет Уилл, краснея, — он был забавным. Я думаю, он на самом деле не так уж и плох. Лукас стонет и потирает лицо. — Ну и что? Ты просто застрял на стадии постоянных разговоров? Щеки Уилла пылают, но он все равно кивает, слегка пожимая плечами. — Разве это так уж плохо? — Да! — тут же раздраженно восклицает Дастин. — О чём ты вообще? Рука Майка остается на месте, его большой палец тепло прилегает к коже Уилла, словно он тоже очень заинтересован в ответе. — На самом деле поцелуи для меня не представляют большой проблемы. Я не против просто поговорить. — Как жаль, — тихо говорит Майк, обращаясь только к Уиллу. Повторяя то, что говорил раньше, он облизывает губы, словно предвкушая вкус этой мысли. Уилл сглатывает, не отрывая глаз от этого движения. Лукас тут же пользуется моментом. — Ну знаешь, — говорит он, ухмыляясь, — я бы поцеловал Уилла. Макс фыркает. — Я бы заплатила, чтобы это увидеть. — О господи, — стонет Уилл, невольно смеясь и отводя взгляд от Майка, будто это может помочь собраться с мыслями. — Хватит уже. Лукас не сдаётся. Вместо этого он поворачивается к Макс, вдруг становясь серьёзным. — Ладно, но ты… ты слишком сексуальна, чтобы я тебя не поцеловал. — Он наклоняется к ней, полностью погрузившись в это занятие. Макс прикладывает два пальца к его лбу и отталкивает его назад, даже не выказывая напряжения. — Ни в коем случае, — ласково говорит она. — Я лучше поцелую демогоргона, чем тебя, когда ты весь в пятнах от еды. Лукас падает на пол, изображая поражение, закинув руку на глаза, будто его сразили наповал. Уилл хихикает – звук открытый, звонкий, его плечи трясутся от смеха. Майк крепче сжимает его. Его рука намеренно скользит под пояс Уилла, обхватывая его обнаженное бедро, а большой палец тепло и собственнически впивается в кожу. Это скрыто от посторонних глаз, достаточно незаметно, чтобы не вызвать подозрений, но достаточно шокирующе, чтобы смех Уилла превался, перейдя в прерывистый вздох. Майк остается рядом, неподвижно и уверенно, в то время как комната продолжает кружиться вокруг них, как будто ничего и не случилось. * Рука Майка уже поднималась, чтобы постучать, когда дверь открывается. Это Карлтон. На мгновение Майк застыл, а затем его взгляд скользит мимо, и он мгновенно замечает, что происходит позади него. Уилл стоял полуотвернувшись, его лицо искажало отвращение, пока он тыльной стороной ладони вытирал рот. Слюни. Он дрожит, словно хочет вылезти из собственной кожи. В груди Майка вспыхивает что-то острое и уродливое. Он выпрямляется, не задумываясь, расправляя плечи, становясь чуть выше. Карлтон ниже его – настолько, что Майк может смотреть на него свысока, не наклоняя головы, смена власти происходит мгновенно и безошибочно. Он оставляет это висеть в воздухе – самодовольно и без единого слова. Уилл поднимает взгляд. В тот же миг, как он увидел Майка, выражение его лица полностью изменилось. Плечи расслабились, глаза загорелись, и он помахал рукой, словно ждал его. — Эй, заходи, — быстро сказал он, отходя в сторону. Казалось, на него накатила волна облегчения – будто он только что завершил кругосветный забег. Карлтон бросает на Майка сдержанный, раздражённый взгляд, но отступает. Майк входит, держа коробку под мышкой, намеренно не торопясь. Он ставит её на стол и подходит ближе к Уиллу, так близко, что их руки соприкасаются. — Мама хотела, чтобы я это привёз, — легко говорит Майк. — Это просто старые вещи из подвала, которые принадлежат тебе. Уилл тут же оживляется. — Не может быть! Правда? Там есть что-нибудь интересное? — Понятия не имею, — смеется Майк. — Тебе, наверное, стоит открыть и посмотреть. — Я еще ничего там не проверял. Уилл открывает коробку обеими руками, и в каждом его движении сквозит нетерпение. Рука Майка ложится ему на поясницу так, словно ей там самое место, пальцы растопырены – жест одновременно властный и успокаивающий. Он не отводит взгляда от Карлтона, чувствуя себя так, будто чем-то хвастается. Карлтон тоже не отводит взгляда. Ни на секунду. Уилл достаёт вещи одну за другой, улыбаясь и тихо посмеиваясь себе под нос. Старые эскизы. Потрёпанный блокнот. — О боже, — благоговейно говорит Уилл, поднимая выцветший пенал. — Это ещё со второго класса. Майк наблюдает, как его лицо озаряется, чувствуя как разливается тепло внизу живота. Его большой палец чуть сильнее вжимается в спину Уилла — безмолвное «он мой», — в то время как его взгляд остаётся прикованным к Карлтону. Карлтон прочищает горло, чувствуя себя неловко, и явно лишним. Он наклоняется, быстро целует Уилла в губы, прежде чем отстраниться. Майк наблюдает. То, как Уилл почти не отвечает на поцелуй. То, как его глаза смотрят в сторону. То, как Карлтон пускает слюни, неряшливо и слишком рьяно, а затем отстраняется с горящими глазами, словно думает, что это что-то значило. В животе у Майка всё сжимается – это ревность и что-то тёмное. Чистая, острая, инстинктивная ненависть. Карлтон бормочет «пока» и уходит. Дверь закрывается. Майк тут же делает шаг вперед. Близко. — Ему будет легче, если он будет знать, как брать инициативу в свои руки. Уилл вздрогнул, старый альбом для зарисовок замер у него в руках. Он поднял взгляд, нахмурив брови, искренне смущенный. —Что? — Целовать тебя, — уточняет Майк тихим голосом. Он подходит ближе, завороженный тем, как мгновенно розовеют уши Уилла. — Он не знает, чего ты хочешь. Или… — он делает паузу, — как ты хочешь, чтобы тебя целовали. Уилл сглатывает. Он неосознанно проводит языком по губам, и взгляд Майка притягивается к этому движению, словно примагниченный. Его собственные губы тоже пересохли. Он задаётся вопросом, не исправит ли Уилл это, если он его попросит. — И как, по-твоему, я хочу, чтобы меня целовали, Майк? — спрашивает Уилл. Он пытается, чтобы это прозвучало легкомысленно, как шутка. Как выбор, если Майк захочет им воспользоваться. Это так мило с его стороны, как щедр и по-настоящему добр Уилл Байерс. Майк не пользуется им. — Глубоко, — говорит он через секунду, голос его спокоен. — Страстно. До нехватки воздуха. Дыхание Уилла замирает – резко, слышно, – и этот звук проходит сквозь Майка насквозь. Он опьянён тем, как напряглись плечи Уилла, тем, что тот не делает ни шагу назад. — Ты ведь не хочешь целовать кого-то, Уилл. — тихо продолжает Майк. — Ты хочешь, чтобы целовали тебя. Его руки медленно скользят вверх по бокам Уилла – твёрдо и уверенно. Он чувствует, как тот вздрагивает, как инстинктивно сжимается, скрещивая руки на груди в защитном жесте, даже не сдвигаясь с места. Майк наклоняется чуть ближе, позволяя словам повиснуть между ними. — Жаль, — бормочет он. — Вот и всё. — Ты это часто повторяешь. Майк лишь мычит, проводя пальцами по краю рубашки Уилла, забираясь под неё, слегка царапая ногтями кожу. Уилл сглатывает и опускает руки, его пальцы мягко сжимают запястье Майка. Голос его звучит тихо, неуверенно. — Что ты делаешь? Майк улыбается ему – мягко, нежно, и эта улыбка бьёт Уилла прямо в грудь. Та самая улыбка. Та, что была в детстве. Та, от которой у него переворачивался желудок, а сердце поднималось к самому горлу. Та улыбка, в которую он влюбился, ещё не зная слова для этого чувства. — Просто размышляю, — легкомысленно говорит Майк. Его рука крепче сжимает талию Уилла, так сильно, что дыхание Уилла сбивается, несмотря на все усилия. Он осторожно смотрит на Майка, всматривается в его лицо, но не отстраняется. Он просто продолжает держать Майка за запястье, словно это единственное, что его удерживает. —…О чем? Майк наклоняется ближе. Уилл вздрагивает от внезапной близости, все нервные окончания напрягаются, и Майк пользуется этим, его губы касаются уха Уилла, его дыхание теплое, голос тихий. — О том, как бы я целовал тебя вместо него, — тихо говорит он. — Как бы я не спешил. Как бы вложил в это смысл. Как я не смог бы перестать думать о тебе, даже если бы попытался. Вторая рука Уилла инстинктивно поднимается, прижимаясь ладонью к груди Майка – барьер, его глаза широко раскрыты. Под ладонью отчаянно бьётся пульс. Губы Майка едва касаются его уха. — И о том, как бы ты выглядел после, — тихо добавляет он. — Весь раскрасневшийся. Настолько красивый, что я бы не смог отвести от тебя взгляд. Настолько красивый, что больше ничего не имело бы значения. Уилл подаётся навстречу, совсем немного, и Майк наступает – всегда наступает, всегда забирает больше. — Я бы чувствовал твой вкус на своем языке, кусал бы тебя до крови… пока ты не заплачешь и не станешь просить ещё, — В ответ слышится тихое фырканье, но возражений нет, только пальцы сжимаются крепче. — Твои губы были бы такими сладкими, Уилл. Такими сладкими. Я бы не смог остановиться… даже если бы он застал нас. Я бы сделал так, чтобы ты каждый раз думал только обо мне… И именно это возвращает Уилла в реальность. Он отталкивает Майка, упираясь ему в грудь, и сам отшатывается на шаг назад, другая рука взлетает, чтобы прикрыть рот. Щёки его пылают, болезненно красные, и Майк впитывает этот вид, словно это что-то драгоценное. — Тебе, наверное… — Уилл сглатывает, слова путаются. — Тебе, наверное, пора. Майк не спорит. Он просто снова улыбается – теперь мягче, привычнее. Тем же голосом, который он использовал, когда Уилл был напуган, или ему было больно, или он нуждался в нём, он шепчет: — Увидимся, Уилл. Уилл смотрит на него с ужасом. Майк просто машет ему рукой, слишком радуясь тому, как Уилл машинально машет ему в ответ, а затем спохватившись, он резко опускает руку и ждет пока Майк уйдет.