Brand me with your hands so everyone can see

Уилл уже две недели избегает их компании, и это уже очевидно всем. Майк ещё мог бы понять, если бы Уилл игнорировал только его, но дело было не в этом. Это касалось всех. Они, конечно же, пришли по этому поводу к Майку. Это самое очевидное решение. Дастин жалуется, что Уилл сбрасывает его звонки, Лукас вскользь упомянул, что Уилл не пришёл на бранч, а Макс расстроилась из-за того, что на прошлой неделе он даже не предупредил об отмене встречи, он просто не появился. Даже Эл, его родная сестра, за которую он жизнь готов отдать, услышала, что он «слишком занят», чтобы зайти. Уилл Байерс был занят в среду в четыре часа дня. Слишком занят даже для своей сестры. Майк Уилер – эксперт по Уиллу Байерсу. Он гордится этим, потому что знает Уилла так же хорошо, как собственное дыхание. И даже несмотря на то, что сейчас в его собственной жизни всё рушится – он ненавидит свою стажировку, а в квартире постоянно слишком тихо и безжизненно – Уилл всегда остаётся неизменным. Он просто Уилл. Ну, не «просто Уилл». Майк считает, что Уилл вообще не может быть «просто» кем-то. Он был его лучшим другом, его второй половинкой, неотъемлемой частью их команды, его родственной душой, если, конечно, верить в такие вещи. Майк верил. Но это уже не имеет значения. Они были вроде как… партнёрами. Но это слово звучало странно, даже если у Майка сжимался желудок при мысли об этом. Потому что, если подумать, «партнёры» звучит явно романтично. И, хотя Майк определённо мог бы быть для Уилла романтичнее, чем кто-либо ещё, они просто… не такие. Пока нет, вот и всё. Или вообще нет. Слово «пока» звучало так, будто Майк ходит кругами перед своим стационарным телефоном, сердце замирает в горле, и он думает, стоит ли подарить Уиллу цветы в качестве извинения. Карлтон бы ему цветы не подарил. Он, вероятно, даже не знал, что Уилл любит тюльпаны, особенно жёлтые, и что ему нравятся лилии, но он ненавидит их запах. Как и Майк. Потому что он знает об Уилле Байерсе всё, что только можно знать. Итак, естественно, он знает, что это его вина, и он отчаянно хочет всё исправить, потому что больше не мог жить без голоса Уилла. Он сходил с ума. Две недели без Уилла. Не успел прозвучать второй гудок, как Уилл снял трубку. Голос усталый. — Уильям Байерс у телефона. Майк очень, очень сильно его любит, насколько это вообще возможно для мужчины – а это очень много. Лучшие друзья. Родственные души. Партнеры, если это можно назвать… в романтическом ключе. Он чувствует, как его губы расплываются в улыбке, прежде чем он успевает сдержаться, опускаясь на пол к стене и прижимая телефон к уху. — Привет, Уилл. На другом конце провода слышится вздох, и Майку хотелось бы увидеть это – увидеть, как напрягается Уилл, как он смотрит вверх сквозь ресницы. На заднем плане слышны звуки, и он слышит, как Уилл прикрывает трубку рукой, приглушая голос. — Это всего лишь Джейн, Карл. Прекрати. Всего лишь Джейн. Ему не стоит ревновать к сестре Уилла. Майк, возможно, гораздо более жалкий, чем кажется, но он мало что может сделать, чтобы это изменить. — Уилл? — Да-да, прости, я ещё здесь. Мы с Карлом собирались пойти куда-нибудь сегодня вечером, но я могу поговорить с тобой ещё немного по телефону. — В трубке Уилла слышится приглушенный говор, и в голосе Уилла чувствуется напряжение. — Она моя сестра, конечно, я возьму трубку. Слушай, мне действительно нужно ответить, может, мы просто поговорим об этом позже? — Уилл фыркает, так, как всегда делает, когда раздражён. Майк представляет, как хмурятся его брови, как морщится нос. Он облизывает губы, прежде чем осознаёт это, запрокидывает голову, прислоняясь к стене, и постукивает пальцами по бедру. — Уилл, — снова зовёт он, просто чтобы почувствовать его имя на губах. — Привет, — перебивает Уилл, он теперь ближе, и Майк точно знает, как тот держит трубку плечом, наверняка теребя шнур в руках. Щёки горят. Он нервничает. — Прости за это всё. Что случилось? Голос Уилла становится чуть мягче, и Майк чувствует как это его пьянит. — Ничего. Просто скучал. Мы давно не разговаривали, — искренне шепчет Майк. Слышен щелчок двери, и он понимает – Уилл уже в своей комнате, шнур наверняка зажат между косяком и дверью. Слышен щёлчок замка, и появляется чувство, будто они делают что-то непотребное. Уилл слишком хорош для такого, но Майк – нет. Может, поэтому он позвонил именно тогда, когда знал, что Карлтон будет тут – в день, когда Карлтон будет у Уилла. У них четверговые свидания, даже несмотря на то, что Уилл пропускает обеды с Лукасом. Но он ответил Майку. Это почти как заявить на него свои права. Он знал – Уилл всё равно найдёт для него время. Даже несмотря на то, что Карлтон был его партнёром. Его парнем. — Да, — соглашается Уилл, голос сладкий и по особенному тихий. — Прости за это. Наверное, я просто... запаниковал после прошлого раза. Не знаю. У меня тут всё не очень гладко, и Карл очень расстроен тем, что мы никогда не зовем его куда-либо и это большая проблема. Это глупо. — Уилл, — снова говорит Майк, просто потому что ему так хочется. — Это не глупо. Ну же, поговори со мной. Уилл тихонько смеётся, и Майк представляет, как тот кивает. — Ладно, но только потому что ты очень расстроишься, если я не продолжу. Майк издаёт согласный звук, и Уилл фыркает – именно такой реакции он и добивался. — Думаю, он знает, что никто из вас его особо не любит, и что я сам тоже не очень-то его люблю. Просто... не знаю. Мы познакомились в баре, Майк. Не самое лучшее место для поиска парня, и он определенно хотел просто переспать со мной, но он так ужасно целовался, что я просто... не знаю. Я просто дал ему свой номер, потому что не хотел быть грубым и отшивать его, а ещё парней, которым нравятся парни, сложно найти, и я... не хотел упускать хороший шанс. Но я не думаю, что мы действительно... совместимы. — Не то что мы, да? — вставляет Майк мягким, слишком самодовольным голосом. Уилл тихо смеётся, и Майк знает: если бы он сейчас ткнул Уилла в шею, тот рассмеялся бы громче, намного громче, чем когда-либо смеялся со своим настоящим парнем. — Ты идиот, — шепчет Уилл, слишком тепло, чтобы это возымело хоть какой-то эффект. — Тебе это во мне и нравится. — Возможно... — игриво, на грани флирта. — Но ты умный. Это мне нравится больше. — Правда? — Правда. Майк закусывает нижнюю губу. — Только не зазнавайся. — Насчёт чего? Он слышит, как у Уилла перехватывает дыхание, как трубка чуть скользит по коже. Майк ждёт, всего мгновение, ожидая, сдастся ли Уилл. Отступит ли. Покажет ли какой-то признак дискомфорта. Он задается вопросом, узнает ли Карлтон когда-нибудь о такой его стороне. — ...Твой мозг. Ну, знаешь, такая штука в черепе? — Ты когда-нибудь думаешь о чем-нибудь другом? — М? — Что на тебе надето? — Прости, что? В голосе запинка, и Майк ёрзает на полу, проводя пальцами по джинсе. Слышно, как Уилл сильнее сжимает трубку. — Мы так давно не виделись, я просто... хочу представить. — ...Что ты сейчас делаешь, Майк? — Честный вопрос, полный искреннего желания. Уилл хочет знать. Уилл хочет чего-то от него – именно от Майка. Он проводит большим пальцем по пуговице на джинсах, расстёгивая её. — Разговариваю с тобой. А что? — ...Просто разговариваешь? У Майка уже скулы сводит от того, как широко он улыбается. — Ага, просто разговариваю. А что, ты хотел, чтобы я делал что-то ещё? — А ты думал о том, чтобы делать что-то ещё? Уилл ходит вокруг того, о чём они оба думают, пытаясь уйти от прямого вопроса, но при этом подкалывая его в ответ. Говорит загадками. Майк его обожает. — Пока нет. Но меня можно уговорить. Уилл разражается смехом – видимо, находит ситуацию абсурдной, – и Майк через секунду смеётся следом. — Боже, Майк, на секунду я и вправду подумал, что у тебя рука в штанах... — Могу и засунуть, — вставляет Майк, и Уилл смеётся только громче. Это ощущается как победа, даже несмотря на то, как неудобно ему в джинсах. — В следующий раз, когда позвоню, обязательно буду это делать. — Почему это звучит как обещание? — Могу пообещать, если хочешь. — Ты такой дурак. Пожалуйста, не воспринимай это всерьёз, черт, я просто сгорю со стыда и умру. — А не хочешь присоединиться ко мне? Уилл усмехается – с лёгкой издевкой, именно так, как Майку нравится. — И подпитывать твоё самолюбие? Нет уж, спасибо. — Правда? Смех Уилла стихает, когда он слышит серьёзный тон Майка. — Даже если бы я думал о тебе? Пауза. Уилл не останавливает его. Майк делает шаг. — Я думаю, знаешь. О тебе. Майк ёрзает на полу, пытаясь устроиться удобнее, жар разливается по спине. — Я не могу остановиться. То, как ты прижался ко мне... чёрт, я мог бы схватить все эти дурацкие чашки из шкафа, и всё равно бы не хватило. Слышен шорох, поворачивается замок. — То, как ты звучал, Уилл... клянусь, я мог сойти с ума. Я схожу с ума. Скажи моё имя ещё раз... Пауза, лёгкое колебание. — Уилл, — снова подталкивает Майк, зная, что нужно чуть подтолкнуть. — Ещё разок, ну же... — Майк. — тихий прерывистый шепот — именно то, что он хотел услышать. — Майк, — снова шепчет Уилл, потому что он достаточно милый, чтобы дать Майку то, что ему нужно. Он слегка надавливает ладонью на себя. — Да… да, так хорошо. Боже, Уилл — Майк стонет, и звук расстегиваемой ширинки кажется чересчур громким. — Майк, — выдыхает Уилл, едва слышно, высоко и томно, и Майк чувствует, как это щекочет его слух, проникая в самое нутро. — Ты уже...? — М-м, почти... — Майк сильнее давит ладонью на себя, жестко по шву джинсов, запрокидывая голову. — Продолжай говорить со мной. Слышен звук попытки повернуть дверную ручку и стук. — Уилл? Что за черт? Зачем ты запер дверь? У нас же забронирован… — Чёрт, — выдавливает Уилл пронзительно, с паникой в голосе, и, возможно, Майк поступает немного жестоко, когда стонет, запрокидывает голову набок, прижимаясь губами прямо к динамику, и ведёт костяшками пальцев по своей головке сквозь слои одежды. — Уилл, давай же... ты мне нужен. — Уилл, серьёзно, мы опоздаем, а деньги мне не вернут. Мы оба договорились идти сегодня вечером. Просто скажи сестре, что пусть она перезвонит позже, когда ты освободишься. Она взрослая женщина, и не должна держать тебя за руку каждую секунду дня. Если только это не что-то серьёзное, о чём ты должен мне сообщить, пошли! Я хочу успеть прийти домой, чтобы досмотреть тот фильм, который смотрел, пока не пришло время ложиться спать… Он слышит, как Уилл колеблется, голос напряжённый, замок щелкает. — Мне нужно идти. Я поговорю с тобой позже, ладно? Люблю тебя. Майк не успевает ответить тем же, прежде чем в трубке раздаются гудки, тишина. Плечи вздрагивают от вздоха, одна рука поднимается, чтобы закрыть лицо, он всё ещё возбуждён и необъяснимо расстроен. Блядский Карлтон. * Два дня. Прошло два дня с тех пор, как они разговаривали, две недели с тех пор, как Майк видел его лично, и он, кажется, вот-вот разобьет себе голову о дурацкие белые стены своей квартиры. У него начинается ломка. Он перебирает старые коробки, которые так и не удосужился распаковать, хотя живёт здесь уже около трёх лет, и просто приклеивает всё скотчем к стенам. Вот до чего дошло. Он подумывает просто перекрасить всё, может быть, в синий, может быть, в зелёный. Он больше не может здесь находиться. Здесь так тихо и скучно. Ему нравится вид, но на этом всё. А знаете, какой вид был бы лучше? Вид Уилла. Заходить так далеко, наверное, не самая умная идея, но он не выдерживает столько времени без голоса Уилла, без возможности его увидеть. Он звонил раньше, но в трубке были только гудки, и никто не брал трубку. Никакого ответа, никакой реакции. Это возвращает его в прошлое, заставляет вспомнить их детство и то время, когда Уилл пропал. Уилл должен быть дома прямо сейчас, он всегда проводит субботние утра дома, потому что любит рисовать, когда солнечный свет падает на окна под правильным углом, у него все рассчитано по времени, это его еженедельная перезагрузка, а это значит, что он должен был ответить на звонок несколько часов назад, или хотя бы перезвонить, как бы сильно они ни были расстроены друг другом, Уилл никогда не отворачивался от него вот так. Он всегда отвечает на звонки Майка, как и два дня назад, когда Уилл дышал ему в ухо и так хорошо относился к Майку. Когда дверь распахивается, на пороге оказывается не Уилл. Это Карлтон. Гребанный Карлтон. Майк даже не думает, он просто сразу начинает придираться ко всему, к каждой мелочи, так же как всегда замечает ошибки, маленькие изъяны и неловкие ракурсы, которые он не может не отметить про себя. У него были жёлтые зубы. Уиллу бы это не понравилось. А ещё кусочек еды застрял у него между передними зубами, и Майка чуть не стошнило от одного только этого вида. — Слушай, чувак, — начинает Карлтон, в его тоне звучит резкое раздражение. — Это важно? Мы с Уиллом были кое-чем заняты и... Майк больше не смотрит на него, не после того, как замечает раздражение Карлтона, подёргивание его глаза, и то, как он переминается с ноги на ногу, перхоть в его волосах, а затем он бросает взгляд мимо него. Уилл. Уголки губ его влажные, он проводит по лицу рукой. Карлтон, кажется, так и не научился не пускать слюни, когда целуется. Майк, возможно, почувствовал бы укол совести, если бы был из тех, кто вообще способен на такие на неё, но он не из таких. Особенно сейчас. — Ага, — наконец спокойно, тихо и с настойчивостью говорит Майк. — Мне нужно поговорить с Уиллом. Это важно. У Карлтона снова дёргается глаз, взгляд резко устремляется на Уилла, явно ожидая, что тот осадит Майка, но Уилл склоняет голову, совсем чуть-чуть, глаза широко распахиваются и становятся мягкими, как у Бэмби. Майку этого достаточно. Майк поджимает губы и видит, как меняется выражение лица Уилла, появляется беспокойство. Победа за Майком, и поражение за Карлтоном. — Что случилось? — бормочет Уилл, проходя мимо своего отвратительно уродливого парня, и Майк наклоняет голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Он подаётся в ладонь, которая ложится на его щеку, мягко убирая назад вьющиеся волосы, запоминая нежность зелёных глаз, тянется вверх, чтобы схватить Уилла за запястье, пальцы обхватывают его вены, его пульс, самую его уязвимую часть. Другая рука ложится на талию Уилла, тёплая, крепкая, собственническая. Брови Уилла хмурятся, выражение лица мягкое, хрупкое, и рука Майка непроизвольно сжимается, притягивая его чуть ближе. — Ты спал вообще? — Большой палец Уилла скользит по темным кругам под глазами Майка. — Ага. Вроде того. — Майк, — перебивает Уилл, требуя честности, и Майк готов отдать ему всё, что угодно, лишь бы тот просил. — Кошмары, знаешь? — шепчет Майк, отводя взгляд, с запинкой. — Они снова начались... о том времени, когда ты пропал, или о... всём, что было после. В... ну, ты знаешь. В больнице. — Почему ты не позвонил? Я бы приехал, — хмурится Уилл, губы его розовые и пухлые, а другая его рука нежно сжимает руку Майка, словно пытаясь успокоить. Майку хотелось бы сказать, что он звонил, а Уилл не отвечал, но он не может заставить себя, потому что да, он должен был звонить чаще. Он мог бы сейчас лежать с Уиллом в своей постели, чувствовать, как тот перебирает пальцами волосы Майка, говорит с ним, пока голова Майка не успокоится настолько, чтобы он смог заснуть. Бессонница сильно его измучила, и просто... он не может спать в таком большом месте совсем один, особенно после того, как провёл столько времени в замкнутом пространстве с другими людьми. — Когда ты пропал в лесу? — вмешивается Карлтон, вырывая их из этого состояния, и рука Майка сжимается, когда Уилл делает шаг назад, удерживая его рядом. — Что случилось? Ты никогда не рассказывал. Ты видел какие-нибудь огни? — Что? — переспрашивает Уилл озадаченно, и Майк так, так хочет, чтобы эти глаза снова смотрели на него. — Чувак, вали отсюда, — огрызается Майк, довольно грубо. — Мы разговариваем. Уилл напрягается, будто собирается отчитать его, но не делает этого. — Слушай, Карл... Я перезвоню тебе, ладно? Взгляд Карлтона быстро мечется между ними, прежде чем остановиться на Уилле. — А что насчет леса? — А? — Когда позвонишь, расскажешь, что случилось? Уилл колеблется, и плечи Майка напрягаются. — Ты серьёзно сейчас? Не дави на него... у тебя что, собственного жилья нет? Почему ты вечно здесь? — Майк, — шипит Уилл, но Майк видит, как тот слегка расслабляется. — Я расскажу тебе, я... я обещаю. Просто... иди домой, ладно? — Как скажешь, — выплевывает Карлтон, и Уилл инстинктивно делает шаг назад. Майк краем глаза замечает, как Карлтон тянется к своей сумке, и видит, как уголок губ Уилла дергается, будто тот собирается спорить, но он не здесь, его внимание рассеяно, отвлечено. Руки Майка сильнее сжимаются на талии Уилла – безмолвная просьба вернуть его внимание. Уилл оглядывается, не фокусируясь взглядом, пока Карлтон хватает ключи. —Уилл, — шепчет Майк, тихо, только для них двоих. — Ты в порядке? Руки Уилла поднимаются, обхватывают затылок Майка, пальцы зарываются в волосы, слегка царапая, отчего плечи Майка расслабленно опускаются, он наклоняется ниже, касаясь лбом лба Уилла. — Я в порядке, — успокаивает он, вечно отдающий, даже если это не совсем нормально. Даже если между ними уже неделями нет нормальности, а Майк продолжает брать от него, и он всё ещё хочет большего. Он хочет гораздо большего. — Да? – на губах Уилла всё ещё блестит слюна. —Да. Дверь за ними закрывается. Уилл выдыхает, раздираемый противоречиями. — Он будет зол. Майку плевать, и он не может заставить себя переживать. Всё, на чём он способен сейчас сфокусироваться – это жар Уилла, прижимающегося к нему, его мягкая тяжесть, то, как его грудь соприкасается с грудью Майка. И сейчас этого более чем достаточно. Это лишь малая часть чего хочет Майк. Может, ему стоит покрасить стены в жёлтый, или пусть Уилл разрисует их, и тогда он сможет проснуться и увидеть Уилла в своей постели, с его растрёпанными волосами и покрасневшим от сна лицом. — Майк... — Уилл выдыхает, вжимаясь спиной в дверь, глаза расширяются, когда Майк подаётся вперёд. Майк чувствует, как Уилл тянется к нему навстречу, как крепче сжимаются его пальцы, как жар губ Майка заставляет его обмякнуть. Это тешит его самолюбие – знать, что Уиллу нравится его рот, что он может доставить ему удовольствие, лучше, чем кто-либо другой. — Майк, — шепчет Уилл, и он не может понять, вспоминает ли он их звонок или просто произносит его имя, потому что это единственное, что он способен сказать. Майк стонет низко и жадно, втягивая нижнюю губу Уилла в свой рот, глубоко и собственнически, зубы слегка царапают, заставляя Уилла дрожать. Его руки на талии Уилла, сжимают, тискают, скользят под футболку, пальцы впиваются в кожу, притягивая его так близко, как только возможно. — Майк... — Уилл пытается отстраниться, чтобы сделать прерывистый вдох, туманные мысли отчаянно пытаются пробиться в голову. Но это не работает, если судить по тому, как он хватает Майка за затылок, притягивая его ближе. Майк покусывает его челюсть, зубы скользят по шее, губы слизывают влагу с разгорячённой кожи – смесь пота и жара. Его голос – хриплый шёпот прямо в ухо Уилла. Если бы Уилл не думал о том звонке, о том напряжении, о том, как его голос становился таким высоким и прерывистым, Майк позаботился бы о том, чтобы он думал. — Я нуждаюсь в тебе. Уилл резко вздрагивает от этих слов, и Майк вознаграждает его еще одним страстным, отчаянным поцелуем в губы, впиваясь зубами, облизывая рот, проводя языком по всей длине. Уилл тает, издавая дрожащий вздох, запускает руку в волосы Майка, притягивая его ближе. Как будто они могли быть еще ближе. На самом деле, Майк этого хочет. Намного, намного ближе. — Ты… ты знаешь, мы не можем… — Уилл протестует, голос срывается, он пытается взять себя в руки. — Майк, это не… Он прижимается ртом к шее Уилла, к самому основанию, оставляя новую метку. Такую, что продержится дольше. Слова Уилла обрываются стоном, он тянет Майка за волосы так сильно, что кожа на голове начинает саднить. — Боже… Майк чувствует, как пульсирует у него в паху, но он также чувствует, что Уилл не совсем готов. Что Уилл хочет этого, но ему нужно ещё немного времени. Майк не против дать ему это время, но… он эгоист. Если он не может получить всего Уилла, он хочет хотя бы кусочек. Хотя бы часть. Хотя бы ещё чуть-чуть, потому что он знает – Уилл ему это позволит. — Я видел твоё тело, — бормочет Майк, губами проводя по пульсирующей точке на шее Уилла, всасывая достаточно сильно, чтобы услышать его всхлип. — Я вижу его каждый раз. Я не могу спать, когда тебя нет рядом. Пальцы Уилла впиваются в кожу головы Майка, сжимают, тянут, дыхание перехватывает в восхитительной смеси разочарования и желания. Майк стонет, касаясь зубами ключицы, скользя вниз и проводя ртом по ткани, пока колени не касаются пола. Его губы блуждают по дурацкой ночной рубашке Уилла, дразня, покусывая кожу под ней, пока он не оказывается внизу, глядя вверх, сгорая от желания. Грудь Уилла вздымается, дыхание сбивается, а глаза потемнели от желания. Большие и зелёные. Майк сжимает его бёдра, притягивает чуть ближе и упирается подбородком в живот Уилла, глядя снизу вверх с мольбой в глазах, сияющих той смесью нужды и обожания, от которой Уилл всегда терял голову. Щенячий взгляд, как называла это Нэнси. Похоже, он всегда срабатывал. — Уилл… милый, — шепчет он низким, хриплым голосом, приподнимая рубашку Уилла, его губы касаются кожи, к которой ему не следовало бы прикасаться, и сбившегося дыхания Уилла хватило бы, чтобы он кончал годами. — Прости меня. — Всё хорошо, — выдыхает Уилл, его рука зарывается в волосы Майка, гладит, не отталкивая. Такой отзывчивый, даже сейчас, позволяющий Майку брать то, что он хочет. У Майка стояк, честно говоря, до смешного сильный, но он игнорирует это. — Подержишь? — спрашивает он чуть насмешливо, и Уилл слушается: его вторая рука сжимает край рубашки и прижимает её чуть выше груди. Майк, конечно, очень хотел бы, чтобы она была задрана повыше, чтобы видеть соски Уилла, но Уилл и так уже столько для него сделал, что жаловаться грех. Его руки скользят от лодыжек Уилла к талии, сжимают, целуют пупок, целуют кожу прямо под ним, тоже. Уилл слегка отстраняется – немое предупреждение. Слишком много. — Просто… просто позволь мне сегодня остаться здесь, — шепчет он, чуть потянув пижамные штаны Уилла вниз, оголяя больше, – верх боксеров Уилла выглядывает, выцветший красный с тонкой жёлтой полоской сверху, плотно облегающие бёдра Уилла. Такие милые. — Пожалуйста. Мне просто… мне нужно, чтобы ты был здесь, со мной. Чтобы я знал, что ты в безопасности. Майк внимательно следит за тем, как ресницы Уилла трепещут, глаза полуприкрыты – он застыл где-то между сопротивлением и желанием. Это работает. Ему нужен ещё один толчок, ещё одна крошечная трещина в тщательно выстроенном контроле Уилла. Может, он не просто плохой друг. Может, он плохой человек. — Я не сплю уже несколько недель, — медленно говорит Майк тихим голосом, его горячее дыхание касается кожи Уилла. — Больше пары часов вообще не получается. Я не перестаю видеть этот… карьер. Это не ложь. Эти образы преследуют его безжалостно: сны, наполненные телом и тёмной водой, Пожирателем разума, финальной битвой… он просыпается с именем Уилла на дрожащих губах, рука тянется к кому-то, кого нет рядом. Это не ново, он борется с этим годами. Но мысль о том, что Уилл… что Уилл чувствует ту же панику, ту же потребность, и не зовёт его, зовёт кого-то другого… это выжигает желудок Майка, словно кислота. Может, поэтому он пришёл сюда сегодня вечером. Если бы Уилл был в его квартире, там не было бы так пусто. Его руки обвиваются вокруг талии Уилла, ладони прижимаются к бокам горячо и собственнически, он трётся носом о мягкую кожицу у пупка Уилла, целует ниже, туда, где боксеры встречаются с телом, слегка прикусывая ткань. — Пожалуйста, — пытается Майк, голос хриплый и отчаянный. — Ты мне нужен. Я так устал, Уилл. Может, это неправильно. Но это работает. Уилл мягко выдыхает, дрожь пробегает по его телу, рука поднимается, чтобы обхватить затылок Майка – якорь, притягивающий его ближе. — Хорошо, — сдаётся он, голос мягкий, дыхание прерывистое. — Ты хочешь спать? Майк кивает, хотя это ложь. Всё, чего он хочет – снова чувствовать губы Уилла на своих, пробовать его на вкус, раствориться в нём. Уилл почесывает его затылок, и Майк не может сдержать тихого довольного мурлыканья, мягкого и самодовольного, словно он купается во внимании. Он знает, что Макс сейчас бы высмеяла его. — Хорошо, Майк, — снова выдыхает Уилл, почти как разрешение, как заверение, которое он даёт им обоим. — Кажется, у меня не осталось того чая, который ты любишь, но есть ромашковый, если хочешь попробовать. Потом сможешь отдохнуть, хорошо? Я буду рядом всё время. Как мы уже выяснили, Майк – идиот. Он резко меняет положение, сильно прижимаясь плечом к животу Уилла, поднимая его и прижимая к себе вплотную. Уилл мгновенно вскрикивает, пытаясь удержать равновесие, и инстинктивно начинает дрыгать ногами. — Чёрт возьми, Майк! Было бы легче, если бы Уилл не паниковал, но Майк чувствует каждую его дрожь: руки вцепились ему в спину, тело слегка извивается, пытаясь не упасть. Пальцы Майка впиваются в заднюю поверхность бёдер Уилла, сжимая их, пока он, спотыкаясь, бредёт к спальне; плечо ноет от напряжения, адреналин пульсирует в нём. Ему не стоило это делать, вообще-то, но он решил покрасоваться и знал, что Уиллу нравится, когда его носят на руках. — Боже мой, просто опусти меня! Не урони, боже мой! — протестует Уилл, тяжело дыша. — Тсс... Я не уроню тебя, Уилл. Просто расслабься... — Расслабиться?! Как я должен... — Майк слегка пошатывается, открывая дверь, и Уилл сползает ещё чуть-чуть, Майк хватает его за ноги, пытаясь удержать. Это не останавливает короткий вскрик Уилла, впрочем. — О боже, ты сейчас... о боже, Майк, Майк! И тут он всё-таки роняет его. Уилл приземляется на кровать, слегка подпрыгивая, на лице всё ещё застыла паника. У Майка болит плечо – напоминание о всей этой нелепости, но это ничто по сравнению с тем, что открывается его взгляду. Уилл раскраснелся, щеки горят, губы алые, он лежит, раскинувшись, на кровати в пижаме. Майк замечает едва заметные следы зубов на его шее и не может сдержать учащенного сердцебиения. — Ты такой придурок… — Прости, Уилл, ну же… — Нет! Ни за что! Ты за это будешь спать на полу! Осторожно скользя, опираясь руками по обе стороны от головы Уилла, Майк опускается между его ног, прижимается к нему поближе и слегка потирается. Уилл мгновенно напрягается, его дыхание перехватывает. Майк ведет вниз рукой по его боку, дразняще, интимно, ровно настолько, чтобы тот растаял, чтобы у Уилла больше не было этого расстроенного выражения лица, этой морщинки между бровей. — Пожалуйста? — шепчет Майк низким, хриплым голосом. — Иначе я не смогу уснуть… Я так устал, Уилл. Решимость Уилла тает быстрее, чем следовало бы, и в любой другой ситуации это было бы смешно. Его руки опускаются Майку на спину, поглаживают вверх-вниз – ищут, заземляют, притягивают ближе. Майк утыкается лицом в шею Уилла, вдыхает его, позволяя этой близости осесть внутри обещанием. Ноги Уилла раздвигаются чуть шире, освобождая ему место, и Майк жадно пользуется этим: одна рука ложится на бедро, притягивая ещё ближе, а другая скользит под футболку, к живой коже. Уилл вздрагивает от прикосновения, но не отталкивает, Майк и так знал, что не оттолкнёт. — …Спи, — наконец бормочет Уилл мягким голосом, со сбивчивым дыханием. — Я буду здесь, когда ты проснёшься, обещаю. Майк кивает, целуя изгиб шеи Уилла, спускаясь к ключице, делая вид, что не замечает мелких вздрагиваний, мурашек, которые его выдают. Уилл позволяет ему, слишком хороший для собственного блага, и Майк прижимается ещё чуть ближе, позволяя теплу убаюкать себя. Рука Уилла зарывается в его волосы, и это всё, что ему нужно. * Уилл просыпается от резкого, настойчивого стука во входную дверь. Это вырывает его из сна мгновенно, сердце подскакивает, а дыхание перехватывает, но тут тяжесть на нём смещается. Майк издаёт низкий недовольный звук и прижимает его обратно, даже не открывая глаз. Его тело тяжёлое и тёплое, твердое настолько, что Уилл остро чувствует каждое место, где они соприкасаются. Голова Майка уткнулась Уиллу в грудь, под рубашкой, волосы выглядывают из-за ворота и касаются ключиц кудряшками, дыхание тёплое. Уилл делает вдох, упирается ладонями в матрас, пытаясь приподняться. Он бы предпочёл вернуться в постель, но... — Майк, — шепчет он настойчиво. Майк стонет, голос хриплый со сна. — Перестань двигаться. — Там... — Уилл сглатывает, зубы Майка скользят по его рёбрам, горячий поцелуй впивается в кожу, губы жгут. Стук повторяется, громче. — Там кто-то стучит в дверь. Мне нужно встать. Дыхание Майка опаляет кожу, и пальцы Уилла впиваются ему в спину. Майк двигается медленно, не торопясь, вытаскивая лицо из-под рубашки Уилла. Волосы взлохмачены, кудри торчат в разные стороны, глаза тяжёлые, тёмные, с поволокой. Вид его, помятого со сна, бьёт Уилла прямо в грудь непомерной нежностью. Он влюблённо млеет, как идиот. Взгляд выдаёт его, он скользит к губам Майка прежде, чем он успевает себя остановить. Майк замечает. Конечно, замечает. — Доброе утро, Уилл. —...Доброе. Слезешь с меня? Губы Майка дёргаются, на них проступает улыбка, которую он тут же прячет, будто ему стоило усилий не улыбаться. — Уилл, — снова бормочет он, тише. — Просто забей на них. Они не имеют значения. Ну же. Уилл качает головой, в нём пульсирует тревога. Он снова упирается руками, пытается сесть, но ладонь Майка властно ложится ему на бедро. Он прижимает Уилла обратно к матрасу и подаётся вперёд, нависая над ним, теперь так близко, что Уилл чувствует исходящий от него жар. Майк меняет положение, коленом раздвигая ноги Уилла, чтобы устроиться поудобнее, и замирает там, словно имеет на это право. От внезапной близости у Уилла перехватывает дыхание. Прежде чем он успевает сдержаться, у него вырывается испуганный звук, колени Майка раздвигаются, бёдра подаются вверх. Рука Уилла сама тянется вверх, костяшки касаются его губ, глаза распахиваются. — Майк... Взгляд Майка опускается на это движение. На этот раз он не прячет улыбку. — Расслабься, — тихо говорит он, большой палец выписывает медленную, успокаивающую дугу на бедре Уилла, опускается к его паховой линии, поглаживая кожу. — Ты хочешь, чтобы кто бы там ни был, видел тебя таким? Ты же полусонный, Уилл. Уилл и правда полусонный, и это самое ужасное. Тело предает его, вжимаясь обратно в кровать, мышцы обмякают, хотя пульс бешено колотится. Он знает, что должен оттолкнуть Майка, когда тот тянет его штаны вниз, пальцы скользят внутрь, костяшки трутся о боксеры Уилла выше правого бедра, надавливая так сильно, что нога Уилла инстинктивно напрягается и дергается. Надо бы пнуть его, наверное, или толкнуть, когда Майк просовывает руку дальше, оттягивая край его боксеров, приподнимая их. Но он не делает ничего. Он просто смотрит на него, ресницы трепещут, грудь вздымается от прерывистого дыхания. Майк наблюдает за этим. Уилл бы смутился сильнее, если бы мог. На какое-то время Майк замирает, нависая, его теплое дыхание касается ключицы Уилла, пространство между ними наэлектризовано и вибрирует. Затем, нарочито медленно, он отстраняется, резинка штанов Уилла со щелчком бьёт его по бёдрам. Уилл тихо, раздражённо выдыхает, прежде чем успевает себя остановить. Майк поднимается с кровати, на лице мелькает тень веселья, и проводит ладонью вниз по животу Уилла, слегка поглаживая пальцами, а большим пальцем он давит на кожу достаточно сильно, чтобы у Уилла перехватило дыхание. — Я сейчас вернусь, малыш, — говорит он мягко, вкрадчиво. — Разберусь с тем, кто там стучит. Лицо Уилла вспыхивает, и он думает, что это довольно глупо, ведь он сейчас просто взорвется со стыда или случится ещё что-то настолько же идиотское, лишь бы не сталкиваться с этим снова. Он смотрит на Майка снизу вверх, ошалело, провожая взглядом каждое движение, будто боится, что Майк исчезнет, стоит ему моргнуть. — Тебе не обязательно... — слабо начинает Уилл, понимая, какой он ужасный человек за то, что снова хочет прижать Майка к себе поближе. — Я справлюсь, — уверяет его Майк, наклоняясь ровно настолько, чтобы провести большим пальцем под челюстью Уилла, приподнимая его подбородок, чтобы встретиться взглядами. — Оставайся здесь. Не волнуйся. Уилл кивает, сам толком не осознавая, что он делает. Майк медлит ещё мгновение, ровно столько, чтобы это казалось намеренным, затем разворачивается и идёт к двери, оставляя Уилла распластанным на кровати, со сбившемся дыханием и кожей, гудящей от возбуждения. Спустя долгую минуту он переворачивается, зарывается лицом в подушку и надеется задохнуться. * Когда Майк приоткрывает дверь, Лукас окидывает его взглядом с ног до головы. Штаны сидят на бёдрах чуть ниже, чем обычно, рубашка мятая, будто он в ней спал, волосы торчат в разные стороны. Брови Лукаса взлетают так высоко, что почти исчезают под линией волос. — …Эй, — выдыхает Лукас, наполовину с благоговением, наполовину с удивлением. Майк щурится, словно еще не до конца проснулся. Затем из коридора доносится голос Уилла, хриплый от сна: — Кто там? Майк автоматически оглядывается через плечо, в сторону спальни, где, как он знает, Уилл все еще свернулся калачиком в постели, вероятно, зарывшись под одеяло. Уилл ненавидел утро. Ненавидел. — Никого, Уилл! — отзывается Майк слишком быстро. — Просто... э-э...кто-то что-то продает! В ответ доносится приглушённое ворчание, а следом безошибочный звук того, как Уилл переворачивается на другой бок. Майк ждёт секунду. Две. Потом ещё одну, пока не убеждается, что Уилл снова уснул. Лукас просто смотрит на него. Очень пристально смотрит. — …Чёрт возьми, — наконец говорит Лукас. — Вы двое переспали? Майк стонет, проводит ладонью по лицу, выходя в коридор и прикрывая за собой дверь, оставляя её приоткрытой, чтобы не захлопывать до конца. — Нет. Не переспали. Лукас скрещивает руки на груди, всем своим видом показывая, что не верит ни единому слову. Майк вздыхает. — …Пока нет. — Пока⁈ — шипит Лукас. — Чувак… — Тш-ш-ш! — театрально шипит Майк, легонько толкая его в грудь. — Хочешь, чтобы он тебя услышал? Лукас понижает голос, но ухмылка становится только шире. — Ты и Уилл? Типа... реально ты и Уилл? Что, вы теперь... что это вообще? Майк пожимает плечами, внешне непринужденно, но на самом деле самодовольно. — Я целуюсь лучше. Лукас моргает один раз. А потом смеётся и с силой толкает Майка в плечо. — Не может быть. Да ну нафиг! И когда это вообще началось? Поэтому он так пропал? Уилл не говорил мне, что они с... — Они не расставались, — перебивает Майк. Лукас застывает на полуслове. — …О, — медленно тянет он. — …Ни хрена себе. Майк морщится, пока на лице Лукаса сменяют друг друга смятение, шок и что-то вроде восхищённого недоверия. — Ни хрена себе, — ошеломлённо повторяет Лукас. — Уилл изменяет своему парню. С тобой. Уилл Байерс. Изменяет. Майк ненавидит то, как выпрямляется его спина при этих словах, как плечи сами собой расправляются. — Это правда так удивительно? Лукас издаёт задумчивый звук, на его глупом лице всё ещё сияет ухмылка. — …Ну, вообще-то. Часть про измену – да, удивительно. А про тебя? Не особо. Шокирует то, что у Уилла вообще есть парень. Майк фыркает. — Он всё равно хреновый парень. Уилл мог бы найти кого-то намного лучше. — Ага, — легко соглашается Лукас. — Мог бы. А потом он смотрит Майку прямо в глаза, расправляя плечи, защищаясь. Майк любит своих друзей, но его почему-то до глупого задевает то, что Лукас встаёт на защиту Уилла именно против него. Защиту Уилла, будто Майк не знает о нём больше, чем кто-либо другой. — Собираешься взять себя в руки и стать лучше? Майк в этот раз не шутит. Плечи напрягаются, челюсть сжимается. — Ты знаешь, что да. Мы – лучшие друзья. Лукас смотрит на него секунду, затем удовлетворённо кивает. Хлопает Майка по плечу и протягивает ему небольшой пластиковый пакет. — Это от Макс. Старые микстейпы, которые ей больше не нужны. Она сказала, что вы двое должны зайти, когда сможете, мы скучаем по вам, придурки. Выражение лица Майка смягчается. Он притягивает Лукаса к себе в быстрое объятие, крепко сжимая. — Спасибо, чувак. Лукас хлопает его по спине ещё один раз, прежде чем отстраниться. — Не делай ничего, чего бы я не сделал. Майк усмехается: — Это нисколько не помогает. Лукас смеётся, пока Майк ныряет обратно в квартиру, закрывая за собой дверь. Майк аккуратно ставит пакет на стойку, бросает ещё один взгляд в конец коридора, в сторону спальни, в сторону Уилла, и на его губах всё ещё играет тихая, довольная улыбка. Уилл лежит лицом в подушках, раскинув руки в стороны, словно морская звезда. Мило. Майк прикрывает за собой дверь спальни, и Уилл недовольно мычит, приподнимая руку. Ещё милее. Майк берёт её, целует костяшки, а затем устраивается сверху на Уилле, втискиваясь между его ног, прижимаясь всем телом и наваливаясь. Уилл довольно гудит, наслаждаясь теплом на спине. Майк знает, что Уилл, вероятно, просто рад одеялу, даже если оно в форме тела Майка, но ему всё равно. Он прижимается губами к затылку Уилла, мягко, медленно, ладони скользят по бокам вниз, добираясь до бёдер. — Майк, — пытается сказать Уилл, но выходит приглушённо. Майку приходится оторваться от шеи Уилла, потому что он слишком широко улыбается, руки обвиваются вокруг Уилла, приподнимая его тело самую чуточку, чтобы прижать ладони к его животу. — Знаю, — воркует Майк, покусывая загривок Уилла. Хрип переходит в хныканье. — Хочешь, разбужу тебя через час? Кивок. Майк замирает, находясь на грани, раздумывая, не переступить ли черту. — Не против, если я прикоснусь к тебе? Качает головой. Майк расслабляется, хватая Уилла за талию, наваливаясь сильнее. — Ты всё ещё хочешь спать? — Да, Майк, — жалуется Уилл, слабо протягивая руку назад, чтобы ударить его. — Ладно, ладно, — успокаивающе бормочет он, целуя Уилла в ухо. — Спи, я разбужу тебя. Раздаётся довольное мычание, и Майк до глупости счастлив из-за этого. Раздается стук в дверь, Уилл спит, не слыша его. Майк втайне надеется, что это его парень, который ищет его, учитывая, что Уилл так и не позвонил, проведя ночь в объятиях Майка. Он всасывает очередную метку в плечо Уилла, достаточно нежно, чтобы не разбудить его, и следит, чтобы некоторые из них были достаточно высоко – их будет видно. Он всё ещё уставший, но он отдохнул лучше, чем за последние месяцы, может, даже годы, так что это терпимо. Уилл вздыхает во сне, поворачивая голову набок, чтобы лучше дышать, и сердце Майка сжимается так сильно, что ему приходится уткнуться лицом в лопатки Уилла и перевести дыхание. Карлтон никогда бы не смог видеть Уилла таким, обласканным сном и любимым солнечным светом из окна. Пальцы Майка скользят по шраму на боку Уилла, он целует родинку на его затылке, и его самого мутит от мысли, что придётся делиться. Он не парень Уилла, но он его лучший друг, он Майк Уилла, и это значит нечто большее.