"Law & Order: Under One Roof" (Закон и Порядок: Под одной крышей)

      После переезда прошло две недели. Последняя коробка была вскрыта, скотч отправлен в мусор, а пустые картонные скелеты вынесены.       Сейчас в новой квартире в «Небесном квартале» воцарился такой порядок, который пугал больше, чем любой хаос.       Это не был огромный пентхаус, но после их прежнего тесного жилья масштаб поражал. Планировка была современной и беспощадно открытой: большой зал, плавно перетекающий в кухню, заливал свет из панорамных окон. Светлые стены, минимум мебели, высокие потолки — всё здесь дышало простором и чистотой. Отдельный кабинет, просторная спальня, даже ванная и туалет теперь были раздельными и непривычно большими.       Каждая комната была наполнена воздухом, но для Изуку этого воздуха было слишком много.       ​Он стоял посреди гостиной, глядя на панорамное окно. Огромное пространство за его спиной казалось вакуумом. Он чувствовал, как в груди медленно разрастается то самое вязкое, холодное чувство, которое он уже испытывал раньше. ​      Это было дежавю. Знакомый привкус пепла во рту, как когда их разделяли несовпадающие графики, записки на холодильнике и холодная постель. Тогда они жили как призраки из-за работы, а теперь — из-за этих бескрайних метров дорогого жилья. Тишина в этой квартире была такой же давящей, как и отсутствие Кацуки по ночам.       ​Изуку обернулся. Кацуки был на кухне, снова возился с настройками новой системы безопасности. Он не ворчал, не огрызался — он просто молча делал свою работу, и эта его закрытость пугала Изуку больше всего. Между ними снова выросла стена, только теперь не из рабочих часов, а из этого глянцевого, дорогого комфорта. ​— Здесь слишком тихо, Каччан, — не выдержав, произнес Изуку. Его голос отразился от стен непрычным эхо.       ​Бакуго не ответил. Он даже не повернул головы, продолжая вбивать коды в панель. Эта его отстраненность заставила Изуку почувствовать себя еще более одиноким, чем в те дни, когда они общались только через записки. ​— Каччан? — Изуку сделал несколько шагов к кухонной зоне. Его домашние тапочки бесшумно скользили по безупречному полу. — Ты меня вообще слышишь?       ​Бакуго наконец замер. Его пальцы на мгновение зависли над сенсорной панелью, широкие плечи под черной футболкой напряглись, но он не обернулся сразу. В этом мимолетном оцепенении было что-то неестественное, механическое, что заставило Изуку насторожиться. ​— Слышу, Деку. Не ори, тут акустика как в храме, — голос Кацуки был ровным, почти будничным. Но именно эта ровность пугала. Раньше он требовал внимания, он заставлял Изуку спорить с ним. Сейчас же был... слишком удобным. Слишком тихим. ​— Ты вторую неделю только и делаешь, что возишься с этими датчиками, — Изуку подошел ближе, пытаясь поймать его взгляд, но Кацуки профессионально уклонился, потянувшись за инструментом. — Новые замки, коды, проверка камер трижды в день... Ты даже спишь по четыре часа. Это не просто «переезд», Каччан. Что происходит?       ​Кацуки наконец обернулся. Его лицо было спокойным, почти непроницаемым. Те самые глаза, которые Изуку привык читать как открытую книгу, сейчас казались запертыми на все те замки, которые он только что установил. ​— Ничего не происходит, задрот. Ты просто привык жить в конуре, где мы бились локтями о каждый угол, — он коротко, сухо хмыкнул, но взгляд остался сосредоточенным на чем-то за плечом Изуку. — Тебе кажется, что «что-то не так», потому что у тебя теперь есть кабинет размером с нашу прошлую спальню. Это называется адаптация. Мозг паникует, потому что вокруг слишком много пустого места. Ты ищешь проблему там, где её нет. ​— Это не мозг паникует, это я... — Изуку осекся.       Он хотел сказать: «Я перестал тебя чувствовать в этих стенах», но в светлой, идеально обставленной кухне это прозвучало бы глупо и иррационально. ​— Это временно, — отрезал Кацуки, возвращаясь к работе. — Настрою систему и на этом всё. Я просто... — он тяжело вздохнул, будто подбирая слова. — хочу, чтобы всё работало как нужно. Ты слишком много думаешь, адвокат. Иди лучше выбери что-нибудь пушистое и мягкое, а то здесь слишком пусто. Мне ещё нужно закончить с протоколом доступа.       ​Он говорил убедительно. Как профессионал, который просто хочет сделать их новый дом безопасным. Изуку внимательно посмотрел на его напряженную спину. Разум говорил, что Кацуки прав — переезд в такое место требует контроля. Но интуиция, заточенная годами, продолжала подавать тревожный сигнал.       ​Изуку медленно выдохнул, заставляя себя расслабить плечи. Возможно, он действительно переутомился. Возможно, он просто разучился жить в комфорте, не ожидая подвоха. ​— Хорошо, — тихо сказал Изуку. — Раз ты говоришь, что это просто адаптация... я тебе верю.       ​Он уже собрался уйти в спальню, чувствуя, как внутри всё равно остается неприятный осадок, когда услышал, как Кацуки отложил инструмент. Раздался негромкий стук металла о столешницу. ​— Эй, Деку. Стоять.       ​Изуку обернулся. Кацуки подошел к нему — не стремительно, как обычно, а медленно, сокращая это огромное расстояние между ними. Он остановился совсем рядом, так что Изуку почувствовал запах его одеколона и едва уловимый технический запах новой электроники. ​      Бакуго поднял руку и коротко, почти грубо, но собственнически притянул Изуку за затылок к своему плечу. Это был его личный жест примирения. ​​— Завтра утром никуда не подрывайся, — буркнул Кацуки, отводя взгляд на панорамное окно. — Я заказал тот дурацкий кофе в зернах. Ну, из лавки возле твоего суда, за которым ты готов тащиться через весь город. Курьер привезет к восьми.       ​Изуку замер, удивленно моргнув. Кацуки редко проявлял заботу в таких мелочах, обычно он просто ворчал, что это неразумно. ​— Каччан... ​— И еще, — Бакуго чуть отстранился, его ладонь задержалась на щеке Изуку, большой палец почти невесомо прошел по скуле. — набери ванну. Тебе нужно согреться. Ты весь день выглядишь так, будто тебя в морозилке держали. Квартира нормальная, Деку. Мы за неё пахали как проклятые, так что просто... выдохни и расслабься. Остальное — моя обязанность.       ​В его голосе на мгновение проскользнула такая искренняя, почти отчаянная просьба «поверить в этот уют», что Изуку невольно улыбнулся. Тревога не исчезла, но она отошла на второй план, вытесненная этим теплом. ​— Ладно, — выдохнул Изуку, прислонившись лбом к его подбородку. — думаю ванна — это хорошая мысль. ​       ​Кацуки проводил Изуку взглядом, и как только дверь в ванную закрылась, а за ней послышался шум воды, выражение его лица мгновенно изменилось.       Заботливый партнер исчез. Остался лейтенант полиции, который снова взял в руки телефон и быстро пролистал оповещения от системы безопасности. ​Его «забота» была щитом. Он строил для Изуку идеальный кокон, надеясь, что мягкие ковры и любимый кофе заглушат предчувствие беды.       Следующее утро субботы в было залито таким ярким солнцем, что казалось — квартира сама вытесняет любые тени. Изуку проснулся от запаха того самого кофе, который Каччан обещал вчера. ​      После вечерней ванны и тяжелого, бездумного сна тревога притупилась. Глядя на безупречно белые простыни и просторную спальню, Изуку поймал себя на мысли, что, возможно, он действительно ведет себя глупо. Кацуки был прав: это просто адаптация.       ​Он нашел Бакуго на кухне. Тот уже был полностью одет — в простую черную футболку и джинсы, но выглядел собранным, как перед дежурством. ​— Проснулся? — Кацуки кивнул на дымящуюся кружку. — Пей и собирайся. У нас пустой холодильник, а я не собираюсь еще неделю питаться доставкой из ресторанов. ​— Мы поедем в тот магазинчик у дома мамы? — с надеждой спросил Изуку.       Ему отчаянно хотелось чего-то привычного, тесного и знакомого. ​— Нет, — отрезал Кацуки, проверяя что-то в телефоне. — Поедем в «Олимп». Там нормальная парковка, нормальные продукты и... — он на секунду запнулся, — там безопаснее. Никаких темных переулков и сомнительных личностей.       ​Изуку хотел возразить, что «Олимп» — это на другом конце района, и там всегда толпы, но Кацуки подошел и мягко, почти принудительно, развернул его к ванной. ​— Не спорь, Деку. Просто доверься мне, ладно? Я хочу, чтобы эти выходные прошли нормально. Без твоей вечной экономии на мелочах. Давай просто... поживем как нормальные люди. Я орендовал машину, чтобы не тащить всё на байке. У тебя двадцать минут, пока её пригонят.       ​В его голосе было столько скрытого напряжения, замаскированного под обычную ворчливость, что Изуку не решился спорить. Он лишь кивнул, принимая правила этой игры. ​Через час они уже входили в автоматические двери.       Субботний гипермаркет «Олимп» встретил их стерильным блеском ламп и навязчивым запахом свежей выпечки. После двух недель в тишине «Небесного квартала» этот шумный потребительский рай казался Изуку почти нереальным. ​      Кацуки вел себя подчеркнуто уверенно. Он сам перехватил тележку еще на входе, не давая Изуку даже коснуться металлической ручки. Сейчас он толкал её перед собой, словно таран, методично заполняя пространство внутри. Это была его новая миссия: завалить Изуку комфортом, чтобы у того просто не осталось места для подозрений. ​— Каччан, посмотри, на эти помидоры скидка! — Изуку с энтузиазмом потянулся к полке, пытаясь вернуться к их привычному ритму экономии. ​— Положи на место это химическое дерьмо, Деку! Мы возьмем те, что подороже, зато они не светятся в темноте, — Кацуки бесцеремонно закинул в тележку упаковку премиальных стейков, перекрывая ими акционные овощи. ​      Он создавал иллюзию того, что теперь они — другие люди. Что их новая жизнь — это не только панорамные окна, но и лучший кофе, и отсутствие нужды считать копейки. Его взгляд каждые несколько секунд сканировал толпу, отмечая каждого, кто шел слишком близко, но для Изуку он оставался просто ворчливым и непривычно щедрым Каччаном. ​— И вообще, Денки твой вчера опять звонил. Почему помощник адвоката консультируется у меня по поводу улик? ​— Он просто хочет сделать всё идеально, — Изуку шел рядом, чувствуя, как постепенно расслабляется под этим напором привычного грубоватого внимания. — А твой новый подопечный? Сасаки сказал, что он прислал отчет, написанный таким сухим языком, что у Ииды бы слезы потекли от восторга. ​— Он придурок, — коротко резюмировал Бакуго, останавливаясь у очередных полок. — Но хотя бы не задает тупых вопросов. Слушай, если мы снова пойдем к твоей маме, скажи ей заранее, чтобы она не пыталась впихнуть в меня пятую порцию кацудона. Я — коп, а не контейнер для еды. ​— Она просто тебя любит, Каччан, — Изуку мягко улыбнулся и на мгновение коснулся плеча Кацуки.       ​Бакуго дернулся, но не отстранился. В его глазах на долю секунды промелькнуло что-то похожее на вину, но он тут же скрыл это, толкнув тележку дальше. ​— Мы забыли мешки для мусора, — заметил Изуку, оглядываясь. — Иди к кассам, я сейчас догоню. Там ряд с химией прямо за углом. ​— Вали уже, — буркнул Кацуки, не оборачиваясь. — Жду пять минут, потом ухожу без тебя.       Они разделились. Мидория свернул вглубь рядов с бытовой химией. Там было безлюдно и пахло хлоркой. Он уже потянулся за упаковкой, когда боковым зрением уловил движение. Тень была слишком резкой для обычного покупателя. ​— Мидория, — раздался тихий, дребезжащий голос из-за стеллажа. — Какая идиллия. Адвокат и цепной пес закона мило прогуливаются.       ​Изуку замер. Его тело среагировало быстрее мозга — плечи напряглись, центр тяжести сместился. Из-застелажа вышел мужчина в неброской серой куртке, с глазами, в которых горела фанатичная ненависть.       Изуку пытался рассмотреть лицо, но его заблаговременно прикрыли медицинской маской. ​— Передавай привет блондну, — мужчина выхватил из кармана рукоять и щелчком раскрыл лезвие. ​      Незнакомец бросился вперед — неумело, на одних эмоциях, но с явным намерением ударить в живот.       В этот момент «мягкий» Изуку исчез.       Мидория сделал короткий шаг в сторону, пропуская лезвие в сантиметре от куртки. Его рука, словно стальной захват, сомкнулась на запястье нападавшего. Короткий, сухой хруст — и нож со звоном упал на кафель.       Следующим движением Изуку подсек мужчину и впечатал его лицом в стеллаж с порошками. ​— Я не офисная моль, — голос Изуку стал ледяным, таким, каким он заставлял свидетелей дрожать на трибуне. — Я знаю закон, но ещё знаю сорок способов сломать тебе руку так, что ни один хирург её не соберет.       Незнакомец, плотно прижатый к полкам попытался вырваться, но пальцы Изуку сжались ещё сильнее. ​— Тебя подослали? — голос Изуку был тихим и вибрирующим от ярости. Он заломил руку нападавшего за спину, прижимая того лицом к полкам с порошками. ​— Считай... — мужчина захрипел, корчась от боли. — Это первым звоночком. Твой цепной пес скоро сорвется с поводка... и в этот раз закон будет не на его стороне.       ​Изуку нахмурился, усиливая хватку. — О чем ты говоришь? ​— Деку! — голос Кацуки раздался совсем рядом, через один ряд.       ​Нападавший, почувствовав момент и резко дернулся. Изуку на мгновение отвлекся на голос Бакуго, боясь, что тот увидит сцену и в ярости сделает что-то непоправимое. Этой секунды хватило — мужчина вывернулся, оставив в руках Изуку лишь клок дешевой ткани от куртки, и рванул к запасному выходу. ​      Мидория хотел броситься вдогонку, но тяжелые шаги Кацуки уже приближались. Он замер, разглядывая оторванный лоскут. ​— Ты чего здесь застрял? Я уже расплатиться успел, — Бакуго завернул за угол и остановился. Его взгляд мгновенно упал на нож, лежащий на полу, на несколько сбитых коробок с порошком и взъерошеного Изуку. — Какого чёрта? — Не знаю, — дыхание Изуку всё ещё выдавало его напряжение. — Какой-то псих пытался меня пырнуть.       ​Бакуго поднял нож за рукоятку, используя край футболки. Его лицо превратилось в маску из чистого льда. — Псих? В отделе стиральных порошков? Он что-то сказал? — Сказал «передай привет блондину» и нёс бред, что это «первый звонок».       Изуку наблюдал как Кацуки медленно выпрямился и сейчас, даже под плотной тканью куртки, он видел как напряглись его плечи.       Кацуки посмотрел на запасной выход, куда скрылся нападавший, а затем перевел взгляд на Изуку. В его глазах отразилось мгновенное, острое беспокойство, которое он тут же спрятал за привычной суровостью. ​— Ты цел? Этот ублюдок тебя задел? — он подошел вплотную, бесцеремонно хватая Изуку за предплечья и разворачивая к свету ламп, чтобы проверить на наличие ран. ​— Я в порядке, Каччан. Успел перехватить. ​— Перехватить он успел...       Кацуки наконец отпустил Изуку и снова посмотрел на нож лежащий на полу. Он уже понял откуда растут ноги у этой угрозы. Но когда он перевел взгляд на Изуку, который всё еще сжимал в руках злосчастный обрывок ткани, его лицо смягчилось.       Изуку был не из робкого десятка и в бою стоял на равне с Бакуго. И сейчас в его глазах небыло страха, а лишь недоумение и беспокойство за него — за Кацуки. ​«Нет. Я не втяну его в это дерьмо раньше времени», — пронеслось в мыслях. ​​— Видимо и правда псих, — бросил он, убирая руки и пряча их в карманы. — Осеннее обострение у городских шизиков. Понасмотрятся криминальных сводок по телеку и кидаются на людей. Пошли отсюда, пока полиция не приехала и не заставила нас три часа протоколы подписывать.       Кацуки подтолкнул Изуку к кассам. Его ладонь на плече Мидории была тяжелой, но на удивление спокойной. ​— Каччан, подожди, — Изуку замер у самой кассы, глядя на пакеты с продуктами. — Тот нож... мы должны вызвать полицию. Это же... ​— Деку, посмотри на меня, — Кацуки остановился и развернул его к себе, пресекая панику. Его голос звучал устало и мягко, без тени той ярости, которую Изуку ожидал увидеть. — Это был обычный торчок. В этом районе их пруд пруди, они думают, что в «Олимпе» у каждого второго в карманах пачки денег. ​— Но он сказал... про цепного пса... ​— Он нес бред, который слышит в новостях каждый день, — перебил Кацуки, нежно, но настойчиво поправляя воротник куртки Изуку. — Ты адвокат, на тебя и так полгорода зуб точит. А я коп. Для таких отбросов мы — олицетворение всего, что они ненавидят. Ты просто перенервничал. Эти две недели... я видел, как ты дергаешься от каждого шороха в новой квартире. Мне.. мне тоже непосебе от этой тишины. ​      Изуку замолчал, глядя в его уверенные, спокойные глаза. Кацуки не выглядел как человек, который что-то скрывает. Он выглядел как человек, который искренне сочувствует. ​— Поехали домой, — выдохнул Кацуки. — Я сам наберу ребятам из местного участка, пускай заберут нож и проверят камеры. Тебе не нужно проводить субботу в допросной из-за какого-то несчастного нарика.       ​Весь путь до «Небесного квартала» Кацуки вел машину подчеркнуто плавно. Он включил негромкую музыку и даже пару раз пошутил над тем, что этот ужин они буквально отвоевали — Изуку у странного нарика, а Кацуки у Изуку, с его вечной тягой к скидкам.       ​Когда они вошли в квартиру, залитую мягким вечерним светом, Кацуки не ушел в свои датчики, как того одидал Мидория. Напротив — он полностью переключился на Изуку. ​— Иди в ванную. Я сделаю тебе чай, — он мягко подтолкнул Изуку в сторону коридора. — И хватит крутить это в голове. Мы в безопасности. Я всё проверил.       ​Изуку стоял под теплыми струями воды и чувствовал, как напряжение медленно уходит. «Может, Каччан прав? — думал он, прислонившись лбом к холодному кафелю. — Может, я действительно просто не привык к тишине? Я вижу угрозу там, где есть только случайность. Кацуки так старается ради нашего дома, а я подозреваю его в скрытности...»       ​Выйдя из ванной, Изуку застал Кацуки на кухне. Тот возился с чайником, и в его движениях не было никакой спешки. ​— Вот, пей, — Кацуки протянул ему кружку. — И ложись. Завтра выспимся, и всё это будет казаться просто дурным сном.       ​Изуку сделал глоток, чувствуя вкус лаванды и меда. Он посмотрел на Кацуки — тот выглядел таким домашним, таким своим в этом стерильном интерьере. Изуку окончательно решил: он будет доверять. Кацуки не стал бы ему врать так профессионально. ​— Спасибо, Каччан. Извини, что я... так завелся. ​— Забей, — Бакуго коротко поцеловал его в висок. — Иди ложись. Я приберусь и приду.       ​Изуку ушел в спальню, чувствуя себя наконец-то защищенным. ​​      Кацуки дождался, пока закроется дверь. Его рука, державшая кружку, начала мелко дрожать. Он медленно поставил её на стол и достал телефон. Спокойствие с его лица сползло, как старая краска, обнажая застывший ужас и ярость. Он быстро набрал номер по памяти. ​— Это Бакуго. Слушай внимательно. Те двое, которых мы вели по «гиенам»... Ты прав. Они копали. ​      Голос на том конце провода был взволнованным и серьезным. ​— Да. Они ударили по Изуку. Прямо в магазине. Посреди дня, — Кацуки замолчал, слушая ответ, и его голос сорвался на свистящий шепот, полный скрытой угрозы. — Мне плевать на протокол! Если хоть одна тварь еще раз подойдет к нему на расстояние выстрела, я сожгу всё ваше расследование к чертям. Я запер его в этой коробке, убедил, что он параноик...       ​Он замолчал, глядя на тусклую полоску света под дверью спальни. Там, в тишине, Изуку верил ему. Верил, что мир безопасен. ​— Я... — Кацуки тяжело выдохнул, и в этом звуке было больше боли, чем злости. — Я не хочу его втягивать.       ​Он сбросил вызов, не дожидаясь ответа. В комнате снова воцарилась та самая идеальная, дорогая тишина «Небесного квартала». Кацуки знал: он только что расписался в собственном бессилии перед реальностью, выбрав ложь как единственный способ сохранить то, что ему дорого.