Кормушка для птиц

– Милый воробушек, а ты уверен, что не хочешь получить удовольствие? – изящные женские пальцы ласковым жестом проходятся по шее Иллуги, заставляя его мелко содрогнуться. Главное не опускать взгляд, главное не опускать… – Соглашайся, котёночек. Я ваши ратнические вкусы хорошо изучила, сделаю так приятно, что до следующей весны хватит… Наверное, идти с Флинсом в бордель по его загадочным делам было плохой идеей. Иллуги настолько дискомфортно от происходящего, что хочется прямо сейчас рвануть на выход – а это он в помещении находится буквально минуту. Вот хотел же остаться на улице, да и Флинс ему предлагал зайти на время куда-нибудь в таверну, но нет – Иллуги упрямо решил показать себя зрелым и спокойным молодым человеком, который не рассыпается на части от взглядов и жестов проституток. В итоге на части он действительно рассыпается. Только отнюдь не от приятных чувств. – Я… я по делу… мне не надо… – ещё и голос подводит, как назло. В борделе пахнет благовониями, женскими духами, потом и сексом – удушливое амбре кружит голову и путает сознание. Ещё и от невыносимого смущения всё перед глазами плывёт. Наверное, из-за этого Иллуги забывает про недавний приказ, выданный самому себе, и опускает взгляд, сразу натыкаясь им на несимпатичную женскую грудь. Висит в разные стороны парой мясистых блинчиков, только вот аппетитное сравнение не умаляет отторжения к нагому женскому телу. Не нравится. Неприятно. – Госпожа, не наседайте на моего друга, – к счастью, ситуацию спасает Флинс, предельно галантно обхватывающий женское запястье и отводящий его в сторону. Отходил оставить их с Иллуги верхнюю одежду на входе. – Мы с ним по делу к хозяйке, в услугах не нуждаемся. – А, это ты, – девушка тут же теряет интерес к Иллуги и прекращает пропускать в голос театральную соблазнительность. – Она наверху, у себя. Воробушек, а с тобой сослуживцы не прискакали? У вас выходной? – пока Иллуги нервно сбрасывает с себя остатки неприятных прикосновений, девушка снова обращает на него внимание. Благо, на этот раз не такое липкое и смущающее. – Мы по делу в городе, как я уже сказал, – Флинс снова берёт бремя ответа на себя, давая Иллуги ещё несколько секунд на возвращение шаткого душевного равновесия. – Другие на посту. – Эх, а я уж понадеялась на крупный улов, – проститутка ничуть не смущается ни своей наготы, ни того, что собеседники в её теле совершенно не заинтересованы. – Ваши платят много, относятся хорошо. Воробушек, ты, может, передумаешь? Таких невинных робких пташек соблазнять одно удовольствие. Полцены за час собью, ты не стесняйся, тут все всё понимают, – она вновь подходит вплотную, вновь касается лица Иллуги мягкой тёплой ладонью, а тот едва сдерживает желание шарахнуться в сторону. И снова Флинс спокойным жестом отводит руку девушки прочь. Хотя мелькнувшая в его взгляде острая сталь Иллуги подсказывает: ещё чуть-чуть, и галантность растворится, а проститутка отлетит в сторону от грубого пинка под зад. Флинс кажется напряжённым и раздражённым. – Госпожа, не заставляйте грубить, очень не хочется, – в его голосе слышится ещё одно подтверждение закипающему раздражению. Иллуги становится интересно, откуда оно взялось. – Пойдём, нам наверх. Проститутка недовольно фыркает, но отступает обратно ко входу – видимо, отлавливать новых жертв. Иллуги же наконец справляется с удушливым ощущением из-за атмосферы в помещении и спешит за Флинсом к основному залу через тёмный коридор, за стенами которого в маленьких комнатках слышатся яркие стоны, женский смех и другие звуки творящегося греха. Так здесь… странно. Кругом полумрак, нагие тела проскальзывают мимо эфемерными соблазнительными призраками в полупрозрачных накидках или вовсе без них. Бряцают тонкие золотистые цепочки на их запястьях и щиколотках, покачиваются серьги в аккуратных ушах. Иллуги вдруг понимает, что в борделе очень жарко. И, нет, не от вида голых девиц, а просто жарко. – Флинс… – он тихонько дёргает Флинса за рукав, вынуждая остановиться в самом начале коридора. – Погоди минутку. Иллуги тут находится всего ничего, а уже запарился. Поэтому приходит решение снять свитер, отбежать к оставленному пальто и затолкать в рукав ненужную вещь. Под свитером на Иллуги была тонкая облегающая водолазка без рукавов, совсем в неглиже он не остался и дышать стало легче. Вот теперь можно идти. – Лучше тут, конечно, одежды побольше на себе оставлять, – комментирует Флинс, когда Иллуги прибегает обратно к нему, кивая вдаль коридора. Можно продолжить путь. – Но понимаю. – Тоже жарко? – Не так, как в бане, разумеется, но душновато. На самом Флинсе одна из его излюбленных лёгких рубашек. А под мороком вообще, наверное, видится людям в какой-нибудь ещё одежде – Иллуги, к сожалению, сам не увидит. А может и к счастью. Всё же приятнее быть тем, кто Флинса видит настоящим, без всяких иллюзий. В целом приятно быть для Флинса кем-то близким, заслуживающим доверия. С того памятного вечера откровений уже недели две прошло, апрель в самом разгаре, вокруг всё потихоньку начинает зеленеть и цвести, вот и у Иллуги на душе тоже весна. Они наконец-то начали видеться чуть чаще. Вместе ходят в патрули – пускай основные на посту временно приостановлены из-за мертвячьей летней спячки, но дух никуда не пропал, надо его выследить. Жаль только, что пока безрезультатно. Кроме того, пару раз Иллуги забредал к Флинсу в гости на ужин и послушать разных историй. Теперь, когда скрывать свою сущность больше не надо, во Флинсе открылась какая-то удивительная словоохотливость. То он рассказывает старые легенды, то просто случаи из жизни – каждый раз обрывает на самом интересном, чтобы Иллуги обязательно опять весь зачесался от любопытства и потом снова прибежал. Какое-то мастерское приручение, вот бы так же уметь завлекать людей. Сегодня они в городе вправду по делам – да и Флинс не смог бы соврать. Ему самому понадобилось зайти в бордель, а Иллуги поручили закупить материалы в мастерской – на посту крыша прохудилась на одном из зданий, надо чинить. Слово за слово на встрече возле птичьей кормушки, и решено было отправиться вдвоём. К тому же, Флинсу на лошади путешествовать явно приятнее, чем бежать самому в город по апрельской слякоти. Иллуги не замечает, что случайно хватается пальцами за его рукав, боясь потерять в полумраке борделя. Вместе они выходят в главный зал – большое помещение в два этажа, по которому порхающим шагом снуют девушки. Все чистенькие, красивые, пухлые и тонкие, брюнетки и рыжие, смуглые и бледные – на любой вкус и цвет. Только как бы они ни были соблазнительны, Иллуги не чувствует ничего, кроме дискомфорта и желания сбежать подальше. Наверное, это какое-то отклонение. Мужчины ведь по природе ведутся на женщин, а Иллуги какой-то бракованный, странный… Потому что вместо полуголых девиц разглядывает мелькающую прямо перед лицом задницу Флинса, поднимающегося по боковой лестнице зала впереди Иллуги. Вот почему это гораздо сильнее привлекает? Почему мужская красота кажется в стократ соблазнительнее любых женских форм? – Ой, девочки, Флинс пришёл! – слышится звонкий голос откуда-то сбоку. Тотчас к Иллуги и Флинсу сбегается стайка девушек. – Вы к нам не с пустыми руками? А тот красивый розовый камушек уже обработали? Так серёжки из него хочется, страсть как! – Ой, а тот красивый лазурит? Из него бы колечко – так колечко хочется! – А помните тот рубин? А его уже… Иллуги от этого бодрого птичьего щебета снова теряется, сжимается, хотя сейчас на него никто вообще не смотрит – всё внимание обращено к Флинсу. И тот от этого внимания ничуть не смущается, только растягивается в спокойной улыбке и вежливо кивает девушкам. – Милые дамы, всё у начальницы узнаете, как и обычно, – говорит он извиняющимся тоном. Девицы синхронно вздыхают. Наверное, Флинс для них кто-то вроде божества красивых побрякушек, поэтому относятся благодушно. – Однако должен сказать, что с рубином я… экспериментировал. Результат может вам не прийтись по душе. – Да что вы говорите такое? – одна девушка взволнованно ахает. – Нам ваша работа всегда по душе, господин, не наговаривайте. – Весьма польщён столь высокой похвалой, – Флинс благодарно кивает, а потом обхватывает стоящего рядом Иллуги за плечи и ведёт дальше по лестнице. – Прошу простить, госпожа Нефер ждать не любит. – А что это с вами за милый воробушек? – Какой симпатичный… он с нами работать будет? – Гляньте, какие волосы интересные. А глаза… глаза видели? И личико такое… – Вы если оставлять будете, то сразу нам передавайте, обучать начнём! От раздавшегося вслед за этим звонкого смеха Иллуги снова хочется сжаться. Глаза распахиваются в шоке, ноги двигаются на автомате, а рука Флинса на плечах заметно напрягается. Наверное, тоже ошарашен этим предположением. Остаться тут работать… Иллуги шумно вздыхает и с нервной иронией думает, что кражей мемуаров куртизанки навлёк на себя такую судьбу. Всё. Сейчас Флинс его продаст и кончится славная ратническая карьера Иллуги в проститутошной. – Всё в порядке? – Флинс его состояние не оставляет без внимания. – Ты не принимай их слова близко к сердцу. То, что ты красив, не обязывает тебя продавать своё тело. У девушек просто юмор… специфический. – Я красив? – Иллуги почему-то цепляется разумом совсем не за те слова. Вопрос вылетает быстрее, чем он успевает его обдумать. Тут же хочется вернуть слова назад, но такой возможности нет – Флинс останавливается на месте, удивлённо пару раз хлопает глазами, а потом смотрит на Иллуги. Изучающе, вдумчиво. От этого взгляда хочется смущённо потупить глаза в пол, но всё же Иллуги подбирается, вытягивается, позволяя себя осмотреть во всей красе. Ясно же, что Флинс над вопросом думает. – Сложно тебя в полумраке разглядеть и оценить, молодой господин, – ну или нет. Ответ Флинс даёт совсем не тот, который Иллуги предполагал. Он-то думал про прямолинейные «да» или «нет», но Флинс и прямолинейность – антонимы. – Идём, нам сюда. Своего разочарования Иллуги не показывает. Его влюблённость стихать даже не думает, поэтому само собой разумеется, что хочется взаимности. И Флинс иногда будто бы чувствует то же самое – дарит странные прикосновения, говорит смущающие вещи, будто бы намекает между строк. Но буквально в следующий же момент он словно отходит на шаг, становясь отстранённым. То ли намеренно отгораживается и всё ещё не доверяет, то ли просто понимает, что перешёл некую границу. Вот и выходит, что как бы ни было приятно взаимное доверие и сближение, но душа Флинса всё так же остаётся потёмками. Иллуги не знает, что дальше делать. Со своими чувствами, вроде как, разобрался. А дальше-то что? – Какой дивный воробушек, – да что все заладили с этим воробушком? Соловей Иллуги нравится куда больше. – Тоже на продажу или как? Госпожа Нефер, местная хозяйка, оказывается женщиной невыразимо красивой, но столь же пугающей. От её острого пристального взгляда Иллуги невольно вытягивается по струнке, чувствуя себя так, словно кто-то его ментально препарирует – в самую душу заглядывает и копается в грязных мыслишках. Вот главное сейчас не думать о том, о чём Иллуги думал несколько минут назад, пока пялился на красивый флинсов зад… ой, нет-нет-нет, не думать! Боги, пусть эта женщина не окажется способной читать мысли. – Нет, такой невинный точно для местной работы не подойдёт, – видимо, всё-таки не читает. Потому что мысли Иллуги от невинности далеки. – Так что за юный господин? Представишь? – Как раз это и хотел сделать после приветствия, – Флинс сгибается в галантном поклоне. – Доброго дня, госпожа. Процветания вам и вашему бизнесу. – Да как будто я не знаю, что ты от моего бизнеса нос воротишь, – Нефер фыркает, но изящным жестом указывает на пару кресел перед её столом. – Пять лет тебя знаю, Флинс. И впервые ты пришёл не один. – Иллуги служит ратником на южном посту. Он… мой хороший друг. Пускай Флинс слегка замялся перед точным обозначением отношений, связывающих его с Иллуги, но по нутру от его слов всё равно растекается тепло. Хороший друг… жаль, конечно, что не возлюбленный или что-нибудь такое же громкое, но быть другом для отшельника Флинса тоже очень почётно. – Здравствуйте, госпожа, – Иллуги тоже кратко кланяется – больше неловко, чем изящно. Но зато в голове вдруг находятся подходящие слова. – Позвольте выразить своё восхищение вашей красо… …договорить Иллуги не успевает. Потому что Нефер вдруг на середине предложения громко фыркает, заставляя споткнуться в словах, а потом вовсе начинает тихо посмеиваться. Ну и что он опять не так сделал? – Ой, мало мне Флинса было… ещё один с высокими манерами, – говорит Нефер в паузах между смешками, а Иллуги сердито хмурится. – Не дуйся, воробушек, ты слишком очарователен. Не хочешь всё же мертвяков ваших бросить и ко мне пойти работать? На таких милашек всегда спрос… – Госпожа Нефер, давайте к делу. Флинсу стоило пораньше вмешаться. А то Иллуги снова как-то тошно стало – вот почему его так в шлюхи заманивают? Неужели правда внешность такая? Или это из-за проклятой водолазки? Одет Иллуги сейчас действительно немного странно: узкие плотные штаны для удобства верховой езды, солдатские ботинки на шнурке, водолазка эта… Наверное, выглядит слишком откровенно вкупе со смазливой внешностью. Иллуги рассматривает себя в зеркале, отвлекаясь от разговора Флинса и Нефер – первый открыл принесённый с собой чемоданчик, показывая изготовленные украшения, а вторая внимательно всё рассматривает, – но ничего проститутского не видит. Обычный юноша, волосы только странноватого цвета, а так… может, родинка под глазом добавляет ему шлюшьести? Или цвет глаз? Да нет, с чего бы в шлюхи по цвету глаз записывали? Вот вроде шрамы, мышцы, суровый взгляд, а всё равно… Всё равно почему-то предлагают начать продавать себя. Наверное, это всё одежда виновата, выставляет стройное тело напоказ. Выглядит соблазнительно. Только, разумеется, соблазнительно не для того, кого Иллуги не прочь был бы соблазнить. С тяжёлым вздохом он проходит наконец к соседнему креслу рядом с Флинсом и аккуратно присаживается, складывая ладони на коленях. На столе уже разложены дивные украшения: отполированные изящные цепочки, тонкие кольца с блестящими камнями, пары серёжек… всё сверкает на проникающем в окно солнечном свете, всё такое красивое. Даже Иллуги не прочь был бы что-то на себя надеть из таких украшений, хотя ему это вообще без надобности. – Флинс, ну что же ты с рубином сделал? – Нефер вдруг цепляет пальцами единственную одиночную серьгу. Красный камень, который Иллуги когда-то держал в своих руках для «сортировки по истории», теперь сверкает в тонких женских пальцах красивой четырёхконечной звездой. – Не для наших, не подойдёт. – Знаю, я и не рассчитывал продать, – Флинс вздыхает, прикладывая указательный палец к подбородку жестом задумчивости. – Порыв вдохновения, скажем так. – Заплатить за него не смогу, сам знаешь. – Давайте я куплю. Иллуги не сразу понимает, что эти слова вырвались из его рта. Осознаёт это только тогда, когда видит два удивлённых взгляда, направленных на него. Вот зачем вообще брякнул? Да, серьга очень понравилась и, да, хотелось бы её себе, но куда? Уши не проколоты, мешаться будет, да и такая массивная с виду… К тому же, Иллуги очень не уверен, что ему хватит ратнического жалования на такую ценную побрякушку. – Неожиданный поворот, – Нефер первой справляется с лёгким удивлением, пока Флинс молча продолжает смотреть на Иллуги нечитаемым взглядом. – Как тебя этот малец любит, Флинс, ты посмотри… Иллуги от этих слов вспыхивает, словно ратнический фонарь, но этого никто уже не замечает – Флинс издаёт тихий смешок, а сама Нефер откладывает серьгу в сторону, чтобы рассмотреть остальное. Ладно, настаивать на своих словах Иллуги не будет – уже ясно, что украшение ему не по карману. Возможно, сами камни не слишком дороги по себестоимости, но долгая ручная работа Флинса явно их сильно повышает в цене. – Ладно, остальное беру, – с просмотром наконец покончено, и Иллуги тут же вновь чувствует на себе пару взглядов. Теперь-то что? – Дорогуша, придётся попросить тебя оставить нас одних. У меня свои методы оплаты. – Это… какие… – мысль сразу скачет не туда. Они находятся в борделе, так? Люди здесь продают свои тела, так? Флинс должен за свой труд получить оплату, так? Это, получается, Нефер с ним расплачивается своим… И вот почему на душе так гадостно стало сразу? – Так-так, воробушек, ты чего надумал? – похоже, Нефер всё же умеет читать мысли. Либо же они просто написаны у Иллуги на лице. – Я чужие услуги такого характера продаю, но не свои. Уже заревновал, вы посмотрите на него. – Никого я не ревную, – Иллуги тут же уходит в оборону, пока Флинс переводит взгляд с него на Нефер и обратно. Как кот, перед которым машут цветастой игрушкой в разные стороны. – Не выдумывайте. – Да-да, конечно. – Ой, да ну вас! Иллуги вскакивает со стула и бежит на выход из кабинета. Не хочется, конечно, в таком страшном месте оказываться без Флинса рядом, но уж лучше полуголые проститутки, чем эта страшная женщина. Минут двадцать знакомы, а она уже успела Иллуги прочесть: все его мысли, все его желания, все его сомнения и страхи. Потому что он действительно начал ревновать. Потому что он всерьёз испугался того, что Флинс сейчас будет заниматься сексом с… с кем-то, кто не Иллуги. Помня его прошлое, конечно, сложно такое представить, но мало ли. Решил попробовать с контрацепцией. Ну или просто вовремя вытащить. В общем, Иллуги сам не то подумал, сам испугался, сам непонятно что почувствовал, сам на всех наехал и сам сбежал. Великолепно получилось, зрело и достойно. Вот сейчас возьмёт и правда в шлюхи с горя запишется. Уже в коридоре он замечает, что его продолжение ведёт в сторону второй лестницы вниз. Видимо по обе стороны от кабинета Нефер находятся пути в главный зал. Что ж, ради разнообразия можно пройти новым путём – не торчать же под дверью. Иллуги вяло плетётся в новую сторону, думая о том, как заплатит какой-нибудь красивой девушке и просто попросит с ним посидеть рядом. Ляжет головой на пышные ляжки, пожалуется на свою трагичную участь – влюбился в странное существо, уже начал ревновать его без повода, а в ответ ничего нет. Ладно, это всё больше шутка, конечно, но выговориться кому-то действительно хочется. – Юноша, – позади вдруг раздаётся мягкий оклик, вынуждающий сразу повернуться. Взгляд тут же натыкается на стоящую возле кабинета Нефер высокую девушку с длинными серыми волосами и… вот на таких мягких подушках Иллуги и хотел бы полежать. Гнусноватая мысль, но наказания за них никто не несёт. – Не подскажете, там сейчас есть кто-то? Слышу голоса. – Да, там… занято, – Иллуги неопределённо поводит плечами, не зная, как правильно ответить. Не говорить же, что там самый шикарный мужчина в его жизни опять плетёт какие-то свои интриги с хозяйкой борделя. Всё ещё хочется пожаловаться, да. – Меня попросили на выход. – Ага, опять информацию продаёт, – девушка кивает сама себе, а потом вдруг бесцеремонно приоткрывает дверь на мелкую щель и сразу закрывает. Иллуги даже обдумать ничего не успевает. – Ясно. Флинс. Лучше подождать. – Знаете его? – Не то чтобы хорошо знакомы, но эти длинные тёмные волосы легко узнать, – девушка поворачивается к Иллуги лицом, давая ещё более замечательный обзор на свой пышный бюст. – И как ему не надоедает с распущенными ходить? Хоть бы в хвост завязывал, ратник ведь… Озарение приходит не сразу. В первый момент Иллуги молча кивает, соглашаясь с услышанным, а потом детальки паззла в его голове сами находят друг друга. Флинс ведь с мороком. Другие не должны видеть его длинные волосы, потому что эту примечательную деталь внешности он скрывает, чтобы не выделяться. А эта девушка… Она тоже видит? А как она видит? А почему она видит? Вернее, почему она и Иллуги видят? – Я сказала что-то не то? Почему вы так замерли? – А как… – Иллуги снова не может толком сформулировать мысль. Он раньше в принципе не задумывался над тем, почему видит сквозь иллюзию Флинса, но теперь немало озадачен этим вопросом. Почему сам Иллуги и эта девушка такие уникальные? И можно ли вообще раскрывать тот факт, что Флинс видится людям разным? – Я… – Что с вами? Что-то случилось? Нет, нельзя необдуманно задавать сейчас вопросы. Потому что Иллуги эту милую даму видит впервые, она может быть кем угодно, может быть врагом Флинса – нельзя опрометчиво подставлять его под удар из-за своего любопытства. Только вот как теперь оправдать свою реакцию? Мысль в голову приходит идиотская, но других нет, а действовать надо быстро. Поэтому Иллуги чуть смещает взгляд пониже, а потом… – Вот это сиськи… …делает вид, будто в шоке только лишь из-за пышной груди незнакомки. Да, это невероятно глупая отмазка. Но других нет, а что-то срочно придумать было необходимо – любая другая отговорка спустя столько секунд разглядывания этой девушки была бы странной. Хотя можно было сказать, что Иллуги принял её за свою знакомую. Но уже поздно, что поделать. – Отвратительные манеры, молодой человек, – девушка не свирепеет, но взгляд кидает разочарованный. Иллуги стало бы стыдно, если бы не благородная цель защитить тайну Флинса, скрытая под нахальным высказыванием. – А с виду такой приличный… Ага. Дважды записанный в проститутки, между прочим, очень приличный. Но, опять же, Иллуги стыда не испытывает, потому что всё это было направлено на защиту чужой тайны, которую он едва не раскрыл. Даже гордость берёт за то, как ловко выкрутился. Жаль, оценить некому. Со вздохом Иллуги всё-таки идёт к примеченной ранее лестнице, думая присесть где-нибудь в уголке и отгонять от себя всех желающих его совратить или совратить пойти торговать телом. Однако уже на первых ступеньках понимает, что зал другой. Не тот, через который они с Флинсом проходили. Этот поменьше, и девушек здесь не наблюдается, потому что… Иллуги давится воздухом, когда понимает, что в этом зале порхающие проститутки в полупрозрачных одеждах являются исключительно юношами. Их куда меньше, чем девушек, но все писанные красавцы, как на подбор. Стройные, изящные… хотя и пара подкачанных имеется. Опять же, на любой вкус и цвет. Наверное, не стоит спускаться вниз. Опять подумают не то. Но Иллуги не может сдержать своего проклятого любопытства, потому что если нагие девушки вызывали у него отторжение, то мужчины странно манят – вызывают интерес вперемешку с восхищением, заставляют делать шаг за шагом вниз по ступенькам. Один тонкий бледный юноша сидит на коленках клиента где-то в самом углу и жеманно ему улыбается. Парочка других разносят подносы с едой между стоящими в зале столиками, возле каждого из которых стоят мягкие диванчики. В ещё одном углу сидит мужчина в дорогом костюме, а в его ногах… ох, боги. Вот прямо ртом, да? Прямо облизывать и сосать? Иллуги в теории об этом знает, но вот вживую не видел – и не пробовал, разумеется. Выглядит… выглядит, как то, что приносит удовольствие. Причём обоим сразу приносит – хотя Иллуги не уверен, что удовольствие стоящего на коленях парня не наигранное, но он часто двигает рукой в области паха и ярко стонет. Возможно, действительно приятно. Сам Иллуги от представших картин не заводится до тесноты в штанах, потому что бордельную концепцию не одобряет – мысль о продаже тела ему претит. Однако по отношению к происходящему он испытывает какое-то жадное любопытство, смотрит на всё, запоминает, изучает. Мемуары всё-таки были книжкой без картинок, а тут живые иллюстрации к тому, как у мужчин случается близость. Впрочем… Вряд ли Иллуги это пригодится с его-то грустной личной жизнью. Как только рядом виднеется движение, становится ясно, что лучше свалить от греха подальше. Иллуги ныряет обратно в лестничную тень и взбегает вверх по ступенькам, только вот далеко убежать не удаётся. Прямо на ходу он врезается лбом в чью-то крепкую грудь. – Ну-ну, куда так несёшься? – от силы удара Иллуги отлетает назад и едва не падает, но его вовремя обхватывают знакомые руки. И голос, к счастью, знакомый. Флинс его нашёл. – Вот так и подумал, что ты со своим любопытством пойдёшь в неизведанную часть. Сильно смутился? – Не сильно, просто сбегал от новых предложений разврата и работы, – смущённо ворчит Иллуги, принимая устойчивое положение. Руки Флинса плавно стекают с его боков, прекращая обнимать и поддерживать. Но отходить он не спешит. – Закончил? – Закончил, – бархатистый голос тянется мягкими нотками где-то прямо над головой. Иллуги бы посмотрел вверх, в лицо Флинса, но ему отчего-то опять странно волнительно. Поэтому взгляд застрял где-то в области крепкой груди. – А ты? Происходящее здесь тебя не сильно шокировало? – Нет, – Иллуги мелко качает головой и всё же задирает голову наверх. Смотрит с пару секунд Флинсу в полуприкрытые глаза, а потом заявляет искренне и честно. – Мне понравилось. Флинс ведь уже обмолвился о том, что был в близости с мужчинами. Значит, предпочтения Иллуги его не должны будут смутить и скрывать свою тягу не имеет смысла. Возможно, Флинс как раз считал, что Иллуги интересуют только девушки, как и многих других, и оттого он каждый раз отступал после нарушения границ. Теория имеет право на жизнь. А если же Флинс просто в Иллуги не заинтересован… Ну, светлую чистую любовь придётся похоронить, что ещё делать. – Вот как, – сильного удивления этот несносный лесной чёрт не показывает. – Маленький соловей понимает свои предпочтения? Ответить Иллуги не успевает. Потому что Флинс протягивает руку к его плечу, касается голой кожи кончиками пальцев, а потом одним, указательным, проскальзывает под ткань водолазки. И то, что происходит дальше, Иллуги не может понять совершенно никак. Длинный палец оказывается под тканью практически до самого основания. Скользит ниже вдоль выреза под руку, оглаживает грудь Иллуги, а в конце маленького путешествия кончиком задевает ареолу соска и останавливается там. От этого мельчайшего, но невыразимо откровенного жеста дыхание сбивается в горле. Иллуги ожидал от Флинса чего угодно – вежливых насмешек, равнодушия, какого-то простого понимающего жеста, но это… Это выбивает землю из-под ног, скручивает узел в паху и заставляет лицо вспыхнуть от прилившей краски. Вроде практически ничего не случилось, но так странно будоражит, так заводит, так… – Чего в проходе встали? – но место подобрано ужасно, конечно. – Не пройти, не проехать… комнату займите, голубки. Палец Флинса выскальзывает из-под ткани так неуловимо, что Иллуги этого даже не замечает. Мимо проходит какой-то мужчина, приходится отойти в сторону и стараться не обращать внимания на стук сердца в ушах и тесноту в штанах. Нет, ну как так можно, всего одно маленькое прикосновение к соску, а Иллуги тут уже готов… – Идём, Иллуги, пора уходить отсюда, – в голосе Флинса слышится только ровное спокойствие. Будто и не было ничего. – Тебе очень идёт эта водолазка. А ещё… – он вдруг склоняется к Иллуги пониже, произнося слова тихо и вкрадчиво прямо на ухо. – Я так и не сказал тебе, потому что не смог подобрать слов. Их просто не хватит для описания твоей красоты, маленький соловей. Я искренне ею восхищён. …у Иллуги снова в голове что-то взрывается, хлопает и дымится. Потрясение настолько сильное, что на несколько секунд вся реальность вокруг стирается и глохнет – остаётся только звон в ушах и повторяющиеся раз за разом слова в голове. Красивый… Флинс его считает красивым… Все внутренние Иллуши только что разом попадали в обмороки. Остался только один, полубезумный и с шилом в одном месте – бегает и орёт, что надо срочно податься к Флинсу ближе, прильнуть к его губам своими, а потом… – Господа, лестница узкая, позвольте пройти. …ладно, надо всё-таки убраться отсюда, а потом уже решать романтические вопросы. Если они вообще требуют решения. Или если они вообще решаемы. Тут либо всё, либо ничего. Либо Флинс тоже в Иллуги заинтересован, либо же он сейчас просто с ним немного поигрался – третьего не дано. Путь к выходу проходит в одурелой прострации от накатившего шока. Иллуги не понимает, как они минуют всех полуголых девиц и оказываются у выхода. Не замечает, как натягивает свитер и пальто, выходя в свежесть апрельского воздуха. Не слышит того, что Флинс ему говорит о дальнейших планах: надо ещё забежать в мастерскую, а потом можно возвращаться на пост. Даже того, как они до этой самой мастерской добираются и Флинс сам просит всё необходимое, Иллуги тоже не осознаёт – механическими движениями достаёт кошель с монетами и расплачивается, едва не забывая сдачу. Сильно прижало. Очень. – Иллуги, соловей мой, – Флинс его мягко обхватывает за плечо уже на пути к конюшням, заставляя немного вернуться в реальность. – Что-то случилось? Я тебя обидел своими действиями? Всю дорогу молчишь. Иллуги чувствует себя так, словно зачитался проклятыми мемуарами, а потом резко на какой-то странице начал читать повседневный роман про жизнь ратников. Внутри борделя была какая-то своя атмосфера – полумрак, духота, обнажённые тела кругом, сладострастные стоны. А уже на улице, где кругом кипит обычная жизнь без эротического подтекста, становится как-то странно. Будто всё случившееся внутри оплота греха было лишь влажным сном. И потому действия и слова Флинса сейчас кажутся помутнением рассудка, но не тем, что было реальностью. А оно ведь было. И это почему-то сильно выбивает из колеи. – Не обидел, всё в порядке, – а ещё – невероятно смущает, поэтому обсуждать вопрос здесь и сейчас Иллуги вряд ли сможет. – Просто… – Смутил? – Смутил… Флинс мягко улыбается, ничего не отвечая, и Иллуги от этого становится легче. Никто над ним не смеётся, не требует больше ответов. Спокойно и хорошо. Правда спустя несколько секунд Флинс решает Иллуги всё-таки добить. Запускает вдруг руку в карман, а потом извлекает наружу нечто красное, блестящее. Ту самую красивую серьгу в виде четырёхконечной звезды. – Надеюсь, ты сможешь принять маленький подарок, – он берёт ладонь Иллуги свободной рукой и вкладывает туда украшение, после чего мягко смыкает его пальцы в кулак. – Всё равно продать не выйдет. И когда я обрабатывал камень, то думал о тебе. – Обо мне?.. – Иллуги вскидывает растерянный взгляд, пытаясь осознать произошедшее. – О тебе, – спокойно повторяет Флинс, ничуть не смущаясь. – Рубин помимо остального символизирует смелость и жизненную энергию. Оберегает от зла и болезней, придаёт уверенности, подходит людям с чистыми помыслами. – А ещё какие значения? – Иллуги возвращается к своему базовому любопытству. Рассматривает лежащую на ладони серьгу и поверить не может, что такой ценный подарок Флинс преподнёс именно ему. А ведь… Иллуги раньше подарков никто не делал. – Власть. А последнее значение как-нибудь потом расскажу, – интересно, конечно, что там, но раз потом, значит потом. – Нравится? – Очень нравится, но ведь… слишком ценный подарок, эта серёжка много стоит. И у меня даже прокола нет. – О цене не думай, для тебя мне никаких камней не жалко. А ухо проколоть не так уж сложно. Чистая толстая игла, твёрдая рука и огненная вода для храбрости. – Можно как-то без последнего? – Тогда только для моей храбрости и твёрдой руки, – Флинс загадочно улыбается и первым продолжает путь к конюшням. А Иллуги не сразу понимает. – Погоди… ты мне сам хочешь ухо проколоть? На это Флинс ему отвечает ещё одной загадочной улыбкой. Ничего не остаётся, кроме как последовать за ним. Маленький подарок приятно согревает ладонь, апрельское солнце греет с неба, а изнутри – чувство того, что Иллуги находится на пороге чего-то незнакомого, но очень волнующего и приятного. С Флинсом он теперь хоть на край света. *** – Давай, Иллуги, глубокий вдох… – Иллуги послушно вдыхает полной грудью, а в следующий момент слабо мыкает от резкой боли в ушной мочке. Мелкий краткий стон вырывается больше от неожиданности, чем от неприятных ощущений. – Тише-тише, всё хорошо, почти закончил… Сейчас серьгу вставлю, потерпи ещё немного, мой хороший… – Флинс беспорядочно шепчет утешения, хотя Иллуги они не особо и нужны. Но всё равно так приятно становится. – Вот так… такой храбрый маленький соловей, такой сильный… Иллуги от всех этих слов чувствует себя так, словно вот-вот стечёт со стула на пол домика Флинса и останется жить с ним красивой счастливой лужицей. Даже ведь не особо больно, а утешают его всё равно так, будто ранение получил или ещё что с таким же масштабом. После небольшой процедуры осталось только слабое неприятное ощущение в месте прокола, а ещё вес серёжки пока непривычен, но в остальном Иллуги чувствует себя замечательно. – Слёзы рефлекторно выступили, – подмечает Флинс, большим пальцем стирая влагу с уголка его глаза. – Голова не кружится? – Да всё со мной в полном порядке, не стоит так беспокоиться, – Иллуги смущённо отмахивается, сползая со стула и подходя к мутноватому зеркалу на стене. А серьга эта ему весьма к лицу. Красиво вышло, очень. – Спасибо ещё раз, хотя тут слов явно не хватит. Храни Куутар тебя и твои руки, Флинс, это просто… – Куутар? Иллуги снова понимает, что из его рта вырвались те слова, которые он не особо планировал. Но сейчас хотя бы не слишком серьёзные – просто немного богов перепутал, с кем не бывает. – Ну да, ты знаешь, наверное, – поэтому Иллуги спокойно поворачивается к Флинсу, ставя руки на бока. – Лунная богиня древности. – Знаю. Просто любопытно, откуда ты знаешь. Не в обиду твоим познаниям о мире, разумеется, но в Нод-Крае информации о древних богах крайне мало. А найти её ещё сложнее. – Просто родители часто упоминали, вот и запомнилось. Потом за годы забылось, но иногда вот… проскальзывает, – Иллуги пожимает плечами и в пару медленных шагов приближается к Флинсу. – Наверное, они были из староверов. Поэтому жили вдали от других. – Наверное, – Флинс тихонько кивает, а потом протягивает руки к уху Иллуги и мелко проводит пальцем по верхнему краю. – Не болит? – Совсем чуть-чуть. Повисает тишина. Немного неловкая. Вот вроде витиевато через намёки, жесты и прикосновения уже признались друг другу в симпатии, а дальше теперь как-то не идёт. Похоже, трепет того момента в борделе выветрился подчистую за время молчаливой поездки. На обратном пути было как-то вообще не до выяснения отношений – Иллуги разве что наслаждался приятным теплом, согревающим со спины, а больше ничего интересного не случилось. И сейчас он понимает, что стоит пойти на поводу у внутреннего желания и прильнуть к губам Флинса в поцелуе, но… Иллуги раньше не целовался. Вдруг криво будет, неправильно, неловко? И точно ли Флинс этого хочет? Потому что сейчас в нём не чувствуется того туманного странного желания, которое Иллуги ощутил в свою сторону на бордельной лестнице. Сейчас Флинс просто спокоен и задумчив, поэтому вряд ли стоит к нему лезть со всякой непотребщиной. К тому же, пора возвращаться на пост. Они мимо него проехали, сразу направившись в сторону одинокого лесного домика, чтобы, во-первых, подвезти Флинса, а во-вторых, сделать быстренько прокол. Теперь Иллуги задерживаться уже долг не позволяет. Пора ехать. Хотя не хочется никуда уходить настолько сильно, что внутри всё сжимается. – Ладно, долг зовёт, – со вздохом говорит Иллуги, снимая своё пальто с крючка и собираясь на выход. На улице ещё светло. Как же всё-таки весна прекрасна. – Когда в следующий раз встретимся? Можно через пару дней снова в патру… Окончание предложения повисает где-то в воздухе, потому что Иллуги, повернувшийся к Флинсу спиной, вдруг чувствует, как тот подошёл ближе. Чувствует его руки, скользнувшие по талии, чувствует его дыхание на задней части шеи. Тело напрягается, застывает, каждая его клеточка взволнованно гудит от ожидания. Причём даже не ясно, чего именно Иллуги ждёт. – Не сдержался, – кажется, Флинс рядом такой же взволнованный. Потому что голос его звучит тихо и немного сбивчиво, а скользнувшая на живот Иллуги рука единично вздрагивает – наверное, шокирована тем, как нагло пробралась под ткань свитера и касается теперь напряжённого пресса только через тонкую водолазку. – Расслабься, пожалуйста. Я тебе не наврежу. Иллуги сразу же чувствует, как с его тела стекает всё взволнованное напряжение. Флинс привычно жаркий, согревает своим телом, и в его объятиях так до одури хорошо, что это можно было бы растянуть на долгую вечность. Собственная рука ложится на его крепкое предплечье, вторая роняет взятое пальто прямо на пол – наплевать, ничего с ним не случится. Иллуги хочет двумя руками Флинса касаться. Чтобы ничего не мешалось. Потому что неизвестно теперь, когда этот момент повторится. – Так что насчёт встречи? – спрашивает он тихо, запрокидывая голову назад. Плечо Флинса идеально ложится под затылок. – К сожалению, не скоро удастся встретиться. В ближайшие дни на пару недель вынужден буду отправиться на север, начальство обязало. Грустный вздох удаётся сдержать только усилием. Казалось, что теперь-то всё будет хорошо, можно дальше сближаться – после таких объятий у Иллуги во взаимной тяге не осталось сомнений. Однако суровая реальность слишком жестока. Работа и долг всё ещё существуют. – Возвращайся целым и невредимым, пожалуйста, – просит Иллуги, поглаживая кончиками пальцев руку Флинса на своём животе. От неё так тепло, что, кажется, внутри всё тоже нагрелось. – Будь осторожен. Флинс в ответ только тихонько кивает, без слов принимая просьбу во внимание. И, к сожалению, трепетному моменту пришёл конец, потому что Иллуги надо возвращаться. Время уже поджимает – и так дольше нужного был в Нашгороде со всеми этими бордельными делами. Рука Флинса на животе смещается чуть выше. Его тело со спины прижимается теснее, а потом Иллуги чувствует внезапное прикосновение горячих губ к шее – с той стороны, которая свободна от помехи в виде серьги. Флинс не жмётся слишком сильно, просто едва касается, но Иллуги уже от этого весь вытягивается, напрягается, тихо ахает от чувств. Каждое такое прикосновение – электрический заряд по оголённым нервам. Иллуги не знает, откуда у него столь высокая чувствительность, но Флинс его каждым касанием переламывает, скручивает и полощет в удовольствии. Страшно представить, что будет от… более интенсивного контакта. – Пора прощаться, – Флинс с заметным сожалением отстраняется, отпуская Иллуги. Сам наклоняется к полу, поднимает пальто, а потом на плечах чувствуется его тяжесть. – Должен признаться, мне впервые так тяжело кого-то провожать. – А мне – уходить, – Иллуги опасается поворачиваться, потому что тогда точно не выдержит и прыгнет на Флинса с разбегу. – Но надо. – Надо… Из домика выходят молча. Иллуги ловит себя на том, что бесконтрольно улыбается, а щёки заливает теплом, но всё это пропадает, когда на плечо вдруг ложится рука Флинса, останавливая от нового шага. Кругом странно тихо. Деревья застыли в тревожном напряжении. Всё это Иллуги отмечает краем сознания, а потом вскидывает взгляд – сначала на Флинса, но в следующий момент туда, куда направлен его взор. А там… У Иллуги по спине пробегается неприятная дрожь, а волосы на голове шевелятся, вставая дыбом. Потому что в считанных метрах от домика стоит знакомая фигура эфемерного ратника с фонарём. Угли красных глаз пугающе сверкают в сгущающихся сумерках, фонарный свет ослепляет, не давая разглядеть ни единой черты проклятого духа. Несколько недель его было не слышно и не видно, а тут вдруг снова… – Скачи к посту, Иллуги. Не оглядывайся, – тихо приказывает Флинс. – Я могу помо… – Нет, – от его строгого мрачного голоса Иллуги становится только больше не по себе. – Ты ему не соперник. Дух не двигается с места. Просто смотрит, просто светит своим фонарём, просто снова кажется застывшей картинкой. – Завтра проверь кормушку, – выдаёт Флинс последний приказ, держа наготове своё длинное копьё. Когда только схватить успел? – А сейчас беги. Он срывается с места так стремительно и резко, что Иллуги едва может отследить взглядом это движение. Впрочем, чёртов дух тоже бросается куда-то вглубь леса – какой был смысл подходить так близко, чтобы тут же сбежать? Там ловушка, да? С Флинсом же всё будет в порядке? Липкая тревога скручивается в желудке, но Иллуги отметает идею броситься следом, чтобы помочь. Нет, он станет только помехой, Флинсу придётся отвлекаться на его защиту – скорость у этих двоих нечеловеческая, Иллуги с таким не совладать. Надо действительно скакать на пост, а там… Тревожиться до утра в ожидании новостей, судя по всему. Иллуги вскакивает на лошадь и сразу гонит её во весь опор, чтобы покинуть поле битвы, которым сейчас стал весь лес. Где-то вдали раздаётся лязг металла и сверкает странная голубая вспышка – похоже, Флинс догнал добычу. Только вот в следующий момент снова становится оглушающе тихо, отчего шипы тревоги лишь сильнее впиваются в сознание. Это же не конец битвы? Это же не плохой конец битвы? Иллуги не скачет, Иллуги летит. По лесным тропам, через поваленные деревья, через овраги, кроличьи норы – подальше от битвы, в которой он не сможет помочь совершенно ничем. Больно быть таким бесполезным, но трезвая рассудительность твёрдо настаивает прислушаться к словам Флинса. Иллуги этому духу не соперник. Иллуги будет только мешаться, Иллуги обуза, балласт, палка в колёсах… Как же отвратительно быть слабым всё-таки. Но уже на посту приходит утешительная мысль, к которой Иллуги старательно прислушивается, пока бежит в сторону кабинета Никиты. Лучше быть живым и слабым, чем мёртвым. Так у Иллуги останется возможность стать сильнее.