Стеклянный змей и Тёмная лошадка

Домино был прекрасным арабским скакуном, и верхом на нём отец выглядел точь-в-точь как очаровательный принц из магловской сказки: комфортно в седле, точно рыба в воде, поводья свободно держит в длиннопалой правой руке. Снова Том поймал себя на лёгком благоговении перед мужчиной. Захотел быть им. Вырасти в его высокий стан и красивую внешность, научиться излучать ауру полного спокойствия и абсолютного контроля так же, как солнце излучает тепло и свет. Перехватив его взгляд, он улыбнулся. — Всё будет хорошо, младший. Езда на лошади не такая сложная, как кажется. И тропа, на которую мы направляемся, не слишком пересечённая. Он сказал, разворачивая скакуна. — Можем остаться в загоне и продолжить ездить по владениям, если предпочитаешь. Он не нервничал из-за езды или тропы. Вообще не нервничал. Не поэтому смотрел, но не собирался озвучивать настоящую причину. Доволен тем положением, которого достиг с этим маглом. Нет нужды идти дальше. Том нахмурился. — Я в порядке. — Просто думал. — Думал довольно усердно, судя по виду. — Поделишься, о чём? — Не особо, нет. Мужчина пожал плечами — выражение лица словно говорило «ну, по крайней мере, я попробовал» — и подстегнул коня. Араб фыркнул и двинулся вперёд ровным шагом. Лошадь Тома последовала без подгонялки — как лошади склонны делать. В конце концов, они социальные существа, как люди. По крайней мере, «нормальные» люди. Стадные животные. Хотят держаться ближе друг к другу. — Итак, когда начинается семестр? — Первого сентября. — И список поставок придёт скоро? Том кивнул, взгляд прикован к ornate луке седла перед ним. Поводья сжаты в бледных пальцах, руки и запястья куда менее расслаблены в действии, чем у отца. — Скоро. — И где берут поставки для школы волшебников? — В Лондоне, в месте под названием Косой переулок. Вход из магловского Лондона через старый трактир под названием «Дырявый котёл». Затем кисло добавил: — Молодого трактирщика тоже зовут Том. Отец усмехнулся его раздражённому тону. — Ты не очень любишь делить имя, верно, младший? — «Том» — обычное имя. А я не обычный! — Нисколько. Каждый, кто по-настоящему встретил тебя, хорошо это знает. Но это не плохое имя для кого-то с твоими целями. — И почему? — Самое общеизвестное значение имени «Том» — близнец, но есть и менее известное. — Какое? — Легендарный. Ястреб закричал, лениво пролетая над головой. Том сильно сомневался, что это правда, но какая-то малая часть его была absurdly довольна попыткой. — Мы вернёмся в Лондон за неделю до первого сентября. Остановимся в «Дырявом котле». Сделаем школьные покупки; тебе нужна новая волшебная одежда, верно? Он кивнул. — Нужна. Придётся заглянуть в Гринготтс: банк. Волшебники используют другую систему валюты, чем маглы. Они оставили владения поместья позади и теперь шли по тропе вдоль sloping склона холма и вокруг окраин городка, скрытые от взгляда Литтл-Хэнглтона экраном зелёных лиственных деревьев. Короткий период относительной тишины прошёл, пока они ехали. Копыта стучали по земле, уплотнённой двумя неделями с последнего дождя. Том слушал щебет птиц и шелест листьев. В конце концов отец заговорил снова. — Как идёт твоё летнее домашнее задание, младший? Закончил уже? Снова Том нахмурился. Не нужна была напоминание о глупости профессора трансфигурации. — Закончил всё, кроме части домашнего по трансфигурации, которую Альбус Дамблдор, — рык в голосе был ясно слышен, — задал, требующей учебника второго курса. — Ты определённо испытываешь сильную неприязнь к своему профессору трансфигурации. Разве это не understatement века? — Могу спросить почему? Это зависело от того, насколько длинной будет поездка. — Он глава Гриффиндора, факультета толстоголово благородных и глупых. Факультета, у которого вражда со Слизерином поколениями. Он предвзят против змей, чрезмерно балует своих львов и имеет bizarre фиксацию на том, чтобы выделять меня, даже когда я не сделал ни чёрта! — И это началось ещё до школы и распределения в Слизерин. Он пришёл в Вул лично вручить письмо о приёме в Хогвартс. Поверил каждому ужасному слову миссис Коул обо мне. Поджёг мой шкаф со всем, что у меня было внутри, и отчитал за «воровство». — Ты воровал? — Это были трофеи! Том сощурился против яркого солнца; они добрались до другой стороны Литтл-Хэнглтона и теперь поднимались по холму напротив. — Я заработал каждый! Они все взяты у других детей после того, как они получили, что заслужили за издевательства надо мной! Он ожидал, что отец хотя бы что-то скажет, чтобы отчитать за «неподобающее» поведение, но нет. Том почувствовал облегчение больше, чем ожидал, увидев, что так. — Тебе больше не нужно беспокоиться о нём, по крайней мере, не так, как раньше. Теперь у тебя есть я и твои бабушка с дедом для поддержки. — Я могу быть всего лишь маглом, но я всё равно твой отец. Даже в твоём мире это должно что-то значить. — Ты мог бы быть чистокровным, — сказал он, — и это всё равно значило бы не больше пенни против «любимца» правящей «Светлой» фракции мира волшебников. Он даже не сделал столько, кроме открытия двенадцати применений крови дракона! — Если не можешь сделать что-то открыто, сделай скрыто. Веди себя. Подчёркивай это перед другими. Сделай так, чтобы он казался сумасшедшим за неприязнь к тебе. Отец пригнулся в седле, чтобы миновать низкую ветку. — Это будет медленный процесс, но как капля воды против валуна, начнёт разъедать его репутацию. Да, они определённо родственники. И теперь не только внешность делала этот факт ясным. — Ещё немного. Давай лёгким галопом, ладно? Он подстегнул скакуна быстрее, игриво окликнув его, проезжая мимо. Том фыркнул и подогнал свою лошадь вперёд; они оба мчались по тропе на скорости, которую он находил равной мере exhilarating и terrifying. Из маленькой рощицы деревьев. Вверх по небольшому подъёму. По широкому повороту. В конце концов замедлились до остановки, и Том посмотрел на отца; тот уставился на то, что казалось ему massively overgrown изгородью, с тёмным выражением. — Отец? — не в силах больше терпеть, он наконец озвучил любопытство. — Смотри туда, младший. Это то, что осталось от лачуги Гонтов. Он кивнул подбородком в сторону массы коричневого и зелёного. — Там жила твоя мать. Том сощурился и наклонил голову и, наконец, разглядел форму здания, погребённого глубоко в сердце overgrowth. Перекошенного. Построенного так, что могло быть structurally sound только с помощью магии. Змея прибита к двери, слегка качается, несмотря на отсутствие недавнего ветра. Но что-то было не так, и ощущение dread накрыло его, точно удушающее одеяло. Волосы на затылке и руках встали дыбом, и он сощурился сильнее. Наклонился вперёд в седле. Пытаясь понять, что в этом месте вызвало такое ощущение опасности. Капля алой крови упала с хвоста змеи, и звук взрыва капли о землю внизу вдруг стал оглушительным, когда всё щёлкнуло. — Нам нужно…! Вспышка света в углу зрения, и Версаль встала на дыбы с оглушительным визгом. Том взвизгнул от удивления, падая из седла, поводья вырвались из хватки, когда massive животное шарахнулось. Всё казалось в замедленной съёмке, пока он падал: хриплый голос кричал что-то вроде «магл» и «проклят тебя» среди потока тарабарщины, и отец кричал его имя. Затем он ударился о землю, и тяжёлая масса приземлилась сверху, защищая тело от уносящихся лошадей, пока зрение на миг почернело. Том рванулся обратно в полное сознание не более чем миг спустя, сердце колотилось, что-то тёплое и мокрое капало на щёку. Масса оказалась отцом, половина тела теперь лежала поверх его, engulfing меньшую форму большей. Он не шевельнулся, когда Том попытался освободиться, и, сев, осознал, что капающее — кровь. Он слышал поговорку «раны на голове всегда сильно кровоточат, делая их хуже, чем на самом деле», почти тысячу раз, но сейчас это не помогало и не утешало. Кровь лилась из пореза над левым глазом мужчины, быстро покрывая половину лица алым, пока кожа под ним бледнела. И крики продолжались. Мужчина, от которого они шли, всё приближался, вооружённый кривой палочкой и ржавым окровавленным ножом. Короткий, коренастый, согнутый вперёд с горбатой спиной. Масса волос такая спутанная и грязная, что выглядела как комок мха, сброшенный на голову, висящий густой завесой спутанных прядей над тёмными глазами, смотрящими в противоположные стороны, и ртом гнилых зубов, многих из которых недоставало. Это его дядя? Это чистокровный? Это наследник Слизерина? Так инбредный, что выглядит как низкорослый горный тролль, somehow заполучивший палочку? Так безумный, что, кажется, едва может связать intelligible предложение ни на английском, ни на парселтанге? Кровь такая густая, что застыла как моторное масло, уничтожая ancestral черты, которые могли бы быть, и делая чудом, что он вообще способен использовать палочку. Это то, что он ставил на пьедестал как superior? Ultimate судьба obsession Древних и Благородных Домов с сохранением крови «чистой»? Против него это — ничто! Insignificant! Меньше, чем грязь под ботинками! Кровь матери могла дать ему магию, но кровь отца пощадила его. Позволила силе расцвести вместо удушения сорняком плохого breeding. Позволила стать великим! Не чистокровные истинно superior, нет! Это «грязнокровки» вроде него. Полукровки. Маглорождённые. Теперь он видел это. — Проклятый никудышный магл! С лошадьми и отродьем! Не должен был возвращаться сюда, Риддл; думал, даже worthless магл достаточно умён, чтобы усвоить урок, который и собака могла! Не убежишь теперь, верно? И твой щенок не спасёт тебя. Эмоции проносились сквозь него, точно электричество по оголённому проводу. Страх и беспокойство за благополучие отца. Раздражение и уязвлённая гордость, что судьба так жестока, обрекая его делить кровь с огром. Гнев, что он напал на них, оскорбил его и причинил вред семье. Том встал и встал между ними, оскалив зубы на мужчину и зарычав «отвали!» на парселтанге с максимумом яда, какой смог набрать. Магия затрещала, поднимая ветер, который начал рвать и терзать кусты и деревья вокруг. Дядя замер на миг, уставившись на него, прежде чем проворчать: — Значит, ты даже хуже магловского отродья, да? Грязный грязнокровный свинья. Сын Меропы, отродье магла и предательницы крови шлюхи. Вор! Где мой медальон, мальчишка? Где семейная реликвия, которую украла твоя мать! И ты говоришь священным языком! Твой род не заслуживает магии! — Тот, кто не «заслуживает» магии, — это ты. Краткий взгляд — всё, что потребовалось; палочка Морфина вспыхнула как сера, куски горящего дерева и сердечника разлетелись по тропе. Мужчина издал визг удивления, как свинья, быстро перешедший в рёв ярости, и бросился на него с поднятым ножом. — Маленький ублюдок! Я убью тебя за это! Ветер поднялся до визжащего крещендо, пока Том готовился «защитить» себя. Красные искры между пальцами, готовые оставить мужчину корчащимся в агонии, но прежде чем удовлетворить гнев, серия громких тресков разнеслась по воздуху, и другой голос крикнул «Остолбеней!» Заклинание ударило дядю прямо в грудь, и он повалился. С угрозой neutralized, Том повернул внимание к направлению, откуда оно пришло; высокий мужчина в очках с каштановыми волосами и hazel глазами побледнел почти до бескровности, встретив взгляд, красные мантии аврора вдруг выделялись ещё сильнее. Уверенный в безопасности, он быстро вернулся к отцу и пробормотал «Эпиской», чтобы сделать, что мог, для раны до прихода медицинской помощи; кровотечение замедлилось слегка, но больше ничего не произошло. Он не обернулся, когда шаги приблизились сзади. — Чем он был поражён? — Лошадью. Том ответил сухо; у отца был пульс, но все попытки привести в чувство ничего не дали. — Вы за ним следили. Потому что он делал такое раньше. Мужчина не ответил, но Тому было всё равно. Это было утверждение, не вопрос. — Где вы живёте? Мы можем… — Мне не нужна помощь от авроров. Он прекрасно способен справиться сам. Не хотел, чтобы кто-то вмешивался в дела семьи, особенно министерские работники, вставшие на пути. Заклинание облегчения позволило перетащить отца с земли и, после принуждения животного вернуться, на спину Домино. Конь трясся от страха, пока он взбирался в седло тоже. — Другая лошадь… — Версаль, вероятно, обучена возвращаться сама. Если нет, слуга будет послан забрать её. Он огрызнулся. — Мы не ваша забота; разберитесь с ним properly на этот раз, потому что если он вернётся, я сделаю!