Стеклянный змей и Тёмная лошадка

Выздоровление отца шло так, как и ожидалось, — к тихому облегчению Тома, — и вот наконец наступило последнее воскресенье перед началом нового учебного года. Том больше не доставал палочку со времени инцидента с лампой — слуги не нашли никаких неполадок в проводке поместья, но они явно что-то упустили, поскольку другого рационального объяснения, кроме совпадения один на миллион, просто не существовало. И отец, и сын успели значительно продвинуться в своих неофициальных чтениях: Том закончил книгу по естественной истории и перешёл к описанию Римской империи, а отец одолел половину «Истории магии» и теперь был на доброй трети «Магических зелий и отваров». — Лунная роса: цветущее растение, встречающееся в Шотландии и, возможно, в некоторых районах Ирландии. Её магические свойства были открыты в Средние века друидессой по имени Клиодна; в жидком виде используется в зелье Виггенвельд, в Сыворотке живой смерти и в противоядии от обычных ядов. Он усмехнулся над чашкой кофе. — Доброе утро, младший. — Доброе утро. В 75 году до нашей эры пираты захватили римского пленника и потребовали за него выкуп в двенадцать талантов, несмотря на его уверения, что он стоит гораздо дороже. Они сочли его эксцентричным и проигнорировали обещания вернуться и перерезать им всем глотки. Оказалось, что это был Юлий Цезарь: вскоре после освобождения он догнал их вместе с большей частью римского флота и распял всех за пиратство. Не самая приятная тема для завтрака, но что поделать? — Можно открыть одно из окон, отец? Список школьных принадлежностей должен прийти сегодня утром. — Открывай сколько угодно, здесь действительно душновато. — Волшебная почта приходит через окно? Как? Окно зачаровано летать? Том усмехнулся про себя, отворяя одно из окон и высунувшись на подоконник, высматривая в небе признаки сов. Вдалеке виднелась маленькая точка, быстро приближающаяся. Он мог бы объяснить, но где в этом удовольствие? — Увидишь. Взгляд, которым его наградили, был смесью забавного раздражения и недоумения, но отец больше ничего не сказал. Том занял своё обычное место за столом и спокойно принялся за завтрак, ожидая начала фейерверка. Когда птица прилетела, юный волшебник не был разочарован. Бабушка взвизгнула от неожиданности, дед выдал такую цепочку ругательств, что любой моряк покраснел бы, а измотанная амбарная сова, зацепившись за латунное блюдо и разметав яблоки с апельсинами во все стороны, приземлилась лицом в миску с овсянкой с приглушённым уханьем. Быстро выпрямившись — с комками молотой овсянки на перьях и выражением, обычно присущим кошкам, не сумевшим приземлиться на лапы, — она допрыгала последние несколько футов до Тома и решительно выставила лапу. — Неудивительно, что она врезалась при посадке, — он взглянул на адрес на письме, отвязывая его. Вместо обычного заполнения регистра письмо было адресовано «Тому Риддлу: приют Вул» почерком Дамблдора, который невозможно было спутать. — Сначала оно полетело в приют, а потом пришлось лететь сюда из Лондона — наверняка после того, как поклевала матрону, пока та не выдала мой новый адрес. Он поставил перед увядающей птицей чашку с водой и наблюдал, как она погружает клюв, пока вскрывал конверт пальцем. — Совы? Все трое смотрели на сову с разной степенью шока, пока та пила из чашки так, будто это было для неё совершенно естественно. — Волшебники используют сов для почты? — Чаще всего. Том не собирался гладить перья незнакомой совы — он усвоил этот урок после первого раза, когда остался с дырой в руке. — Хотя обычно они достаточно компетентны, чтобы не разнести половину стола. Амбарная сова бросила на него по-настоящему злобный взгляд, но Том отказался пугаться птицы и проигнорировал её, вытаскивая два сложенных листа пергамента из конверта и разворачивая их. Он пробежал глазами по ничего не значащему «Уважаемый мистер Риддл, мы рады предложить вам приглашение вернуться в Школу чародейства и волшебства Хогвартс на второй год магического обучения» и перешёл ко второму. — Это твой список школьных принадлежностей, Томми? Бабушка наблюдала, как сова клюёт тарелку с беконом, с выражением лёгкого отвращения; следы овсянки и яичного желтка остались на каждом блюде по пути птицы. Им явно досталась самая невоспитанная сова из всех, какие он видел, так что её реакцию понять можно. — Да. Он передал список отцу, который быстро пробежал его глазами. — «Стандартное пособие по заклинаниям. Второй курс» Миранды Гоук, «История магии. Том II» Батильды Бэгшот, «Теория магии. Том II» Адальберта Уоффлинга, «Руководство для начинающих по трансфигурации. Том II» Эмерика Свитча, «Тысяча магических трав и грибов. Том II» Филлиды Спора, «Магические зелья и отвары. Том II» Арсения Джиггера и «Надвигающаяся тьма и ваша лучшая защита от неё» Кассиопеи Гэллоуз. Он поднял бровь. — Только книги? — Все остальные принадлежности для магического образования — котлы из олова, перчатки из драконьей кожи и прочее — были в списке первого курса. Как и питомцы. — И ты купил всё это подержанным за счёт какой-то стипендии, я полагаю? Том кивнул. — Всё, кроме палочки, да. — Составь список всего; мы заменим всё подержанное, кроме книг, которые тебе больше не нужны. — Да, отец. — Ты не купил питомца, когда приобретал принадлежности на первый курс. Почему бы не взять Монаи и Захака в школу? — В списке разрешённых питомцев — кошки, совы и жабы. Том пригнулся, избегая удара левым крылом совы, когда та вылетела в окно. — Хотя строгих правил о чём-то другом нет, если оно не опасно для других учеников, змей в магическом сообществе не любят. Как и парселтангцев. И я не хочу давать Дамблдору лишних поводов. При упоминании старшего волшебника губы отца сжались в жёсткую линию, глаза приобрели оттенок арктического неба. — Да, это, вероятно, самое мудрое решение. — Мы возьмём тебе сову. Кошки могли быть самым «нормальным» питомцем в списке, но совы были куда полезнее благодаря способности доставлять сообщения; Том не мог не почувствовать гордости за то, что отец пришёл к такому выводу так быстро, несмотря на то что был маглом. — Я возьму одну и для нас; так у нас обоих будет способ оставаться на связи, пока ты в Шотландии. Том-старший отпил ещё кофе. — Завтра выедем около полудня, остановимся в «Дырявом котле» на ночь, а на следующий день начнём покупки. — Есть способ быстрее добраться до Лондона. Он сказал, доедая последние кусочки. — Можно взять автобус. — Томми, милый, в Литтл-Хэнглтоне не останавливаются автобусы. — Рыцарский автобус останавливается везде. Я сам на нём не ездил, но слышал, что от любой точки Британских островов до Лондона — двадцать-тридцать минут, если поймать. — На таком сервисе можно было бы заработать миллионы. Произнёс дед. — Предполагаю, этот «Рыцарский автобус» — магический транспорт. — Да. Якобы всё, что нужно «застрявшему» волшебнику или ведьме — взрослые могут аппарировать сами, так что не понимаю, как вообще можно застрять, но не суть — это выставить руку с палочкой. И до Лондона должно стоить не больше семнадцати сиклей — примерно пять фунтов в магловской валюте. — Всего пять фунтов? — Точнее четыре фунта девяносто семь, но да. Дед фыркнул. — Такие тарифы и такая эффективность? Революция в транспорте. Жаль, что недоступно немагическому населению. Какой был бы бизнес. — Да, ну, пока твой дед ведёт беседу с газетой о достоинствах широкодоступной сети магических автобусов, почему бы нам с тобой не прогуляться по саду, младший? Отец поднялся из-за стола; Том посмотрел на него, кивнул и тоже встал. — Значит, поедем на Рыцарском автобусе, отец? — Нет причин не ехать, если он действительно так быстрее; на машине мы просто потеряем день. — Они принимают магловскую валюту? — Не вижу причин, почему нет. Захак растянулся на плоском камне и лениво прошипел приветствие, когда они вышли в сад. Роган спал под кустом самшита — виден был только хвост за блестящими тёмно-зелёными листьями. Том теребил манжету рукава и отвёл взгляд к пахнущему сладко кусту бабочек, мимо которого они проходили. — Отец, я хотел спросить: раз мы всё равно поедем в Гринготтс менять деньги, не могли бы вы — если это возможно — стать моим официальным опекуном и в магическом мире? Сейчас, кажется, это Дамблдор, поскольку он «ввёл меня в сообщество», но я бы очень предпочёл, чтобы это были вы. — Если это то, чего ты хочешь, младший, и если они позволят — я буду рад. За время пребывания в семейном поместье Том постепенно привыкал к случайным ласковым прикосновениям, которые часто получал, и теперь ему было трудно не прижаться подсознательно к руке отца, приглаживающей воображаемые спутанные пряди. — Тебя не обижают в Хогвартсе, правда? Голубые глаза вопросительно посмотрели вверх, встретив обеспокоенный серый взгляд; Том-старший остановился в тени поникающей ивы примерно на полпути между поместьем и дальним краем сада. Голова Тома доходила отцу лишь до середины груди. — Когда мы впервые встретились, ты плакал, и я знаю от матроны, что ты только вернулся из школы. Я не спрашивал раньше, потому что чувствовал — ты не готов ответить, но надеялся, что теперь ты будешь более открыт. Он знал, что отец спрашивает из искренней заботы, что ничто из сказанного не будет воспринято как слабость или использовано против него в будущем, но Тому всё равно было трудно заставить себя говорить. — Кроме Дамблдора, профессора относятся ко мне профессионально. Многие даже весьма расположены. — А другие ученики? Том покачал головой и придвинулся ближе. — Я в… уникально неудачном положении. Он говорил осторожно, словно слова были из битого стекла. — Как я сказал, змей и парселтангцев — как мой предок, основатель моего факультета — считают Тёмными и злыми, им сильно не доверяют в магическом сообществе в целом. Как и членам Змеиного факультета вообще. А многие в Слизерине — больше девяноста пяти процентов — либо происходят из чистокровных семей, либо имеют магическое имя, защищающее от чрезмерного внимания: во многих случаях они сторонники превосходства чистокровных. Три других факультета — Гриффиндор, Пуффендуй и Когтевран — предвзяты к Слизерину и либо отказываются общаться с его членами, либо специально их атакуют. А если ты как я — «грязнокровка» Слизерина: бедный, бывший сирота с откровенно магловским именем — тебя атакуют со всех сторон, день за днём без малейшей передышки. И для меня всё стало ещё хуже от того, что я позволил себе подумать, будто меня примут… так что когда со мной обошлись так же, как в приюте… Он не сопротивлялся, когда отец притянул его ближе, прижав голову к груди и сосредоточившись на дыхании, чтобы жжение в глазах не переросло в слёзы. — Есть другие магические школы, куда ты мог бы пойти? — Две: Дурмстранг в Норвегии и Бобатон во Франции. Но Хогвартс в моей крови; если я возрожу и приму титул лорда Слизерина по совершеннолетию, мне будет принадлежать четверть школы по праву рождения. Я не позволю толпе болванов, которые полностью потеряют магию через несколько поколений, прогнать меня с ancestral земель! Я отказываюсь проявлять такую слабость; к концу седьмого курса я заставлю их уважать меня. Том почувствовал, скорее чем услышал, вздох отца. — Если ты действительно считаешь это лучшим путём, младший, я не стану тебя останавливать. — А теперь, может, вернёмся внутрь и составим тот список?