Стеклянный змей и Тёмная лошадка

— Получить аудиенцию у короля гоблинов — это, я так понимаю, не каждый день случается. — Нет, — ответил Том. — Не думаю. Хотя я и бывал здесь всего раз в жизни. Не желая ждать, пока Баргхест вернётся и проводит их к королю за ответами, Том наклонился вперёд и придвинул к себе пергамент со своим именем. Быстро пробежал глазами список сведений, выискивая то, что могло так взволновать гоблина. Наследник Слизерина — вряд ли. Для волшебника это, конечно, шок, но гоблину-то какое дело? Всё состояние давно рассыпалось в прах, от него и пыли не осталось. Тогда что же? Имя: Том Марволо Риддл-младший Родители: Меропа Риддл, урождённая Гонт (мать) Том Эдвард Риддл (отец) Деды и бабки: Марволо Гонт (по матери) Бавморда Гонт (по матери) Томас Гарвин Риддл (по отцу) Мари Эллен Риддл (по отцу) Ближайшие родственники: Морфин Гонт (по матери) Наследственные способности: змеиный язык драконова магия (рунный перевод) Титулы: наследник Слизерина (не заявлен) (по матери) наследник Певерелл (не заявлен) (по матери) наследник Гонта (не заявлен) (по матери) наследник Риддл (маггловский род) (по отцу) наследник Лефей (не заявлен) (по отцу) Что? Том чуть не выронил лист. Лефей? Наследник Лефея? По отцовской линии? Но как? Отец — маггл, дед с бабкой — магглы, в роду ни капли волшебной крови до него самого. А род Лефей вымер столетия назад. Том изучал их родословную, когда искал свои корни — запомнить было легко: всего трое. Теперь он начинал понимать, зачем Баргхесту понадобился сам король. — Джуниор, — в голосе отца послышала тревога, он схватил второй пергамент и принялся читать, — что-то не так? — Нет. — Том быстро нашёл нужное место: драконова магия (частично пробуждена); титулы: наследник Риддл (маггловский род) (по отцу), лорд Лефей (не заявлен) (по отцу). — Теперь ясно, почему нас ждёт король гоблинов. Хотя не уверен, что разговор будет приятным. — В каком смысле? Том взглянул на отца, покачал головой и положил оба листа обратно на стол. — Пусть они сами объяснят. Я и сам не до конца понимаю. Дверь, через которую вошёл Баргхест, снова открылась. Гоблин вернулся в сопровождении двух стражников. Лица гоблинов обычно не выражают ничего — только разные степени мрачной гримасы. Том не надеялся ничего прочитать. — Ранлок и Агракк проводят вас к вагонетке. Вам будет оказана великая честь — ступить в город Гоблинской Нации, далеко внизу под банком, и говорить с Его Высоким Величеством. — Голос Баргхеста звучал уже не так резко. — Я останусь здесь и оформлю бумаги о смене опекунства Тома Марволо Риддла на его отца, Тома Эдварда Риддла. Едва они поднялись, гоблин чуть ли не вытолкал их за дверь. — Быстрее, оба. Не заставляйте Его Величество ждать! Дверь кабинета захлопнулась за спиной. Они оказались в тусклом, уходящем вниз коридоре вместе с двумя стражниками. — За нами, — сказал один — Том не разобрал, Ранлок или Агракк. — Вагонетка там. Шаги эхом отдавались от стен и потолка узкого туннеля. Они шли долго, опускаясь гораздо глубже, чем те рельсы, что ведут к хранилищам Гринготтса. В отличие от верхних путей, эти рельсы были из золота и серебра, а вагонетки усыпаны драгоценными камнями. Один стражник забрался первым. Том — следом. Отец, осторожно заглянув в зияющую тьму впереди, тоже сел. Рычаг дёрнули, тормоза отпустили — вагонетка с низким визгом тронулась. Сначала медленно, ползла по рельсам в темноту. А потом земля ушла из-под ног, и они полетели вниз. Холодный влажный воздух хлестал по лицу, заглушая всё. Никаких лабиринтов, никаких резких поворотов, холмов, развилок. Никаких факелов, огнедышащих стражей, подземных озёр. Только бесконечное, почти отвесное падение. И вдруг рельсы выровнялись — их швырнуло друг на друга, как тряпичных кукол, и вагонетка вылетела из тьмы на ярко освещённые улицы подземного города. Том моргал, пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь слёзы и блики золота и самоцветов, но видел лишь размытые пятна. Вагонетка остановилась перед огромным замком. Острые шпили и высокие своды вздымались из подземных теней, теряясь во мраке наверху. Стражники, ничуть не впечатлённые безумной поездкой, выпрыгнули и пошли по лестнице. Ноги у отца и сына подкашивались, сердца колотились, но они выбрались и последовали за ними. Пол замка был выложен мрамором, словно покрыт инеем. С потолка свисали светящиеся кристаллы — природные люстры. Стража держала золотые копья и серебряные мечи, а на шеях — ожерелья из изумрудов и бриллиантов размером с кулачок младенца. Сам король гоблинов, в роскошных тканях и сверкающем металле, возлежал на троне из оникса и опала. Длинные тонкие пальцы унизывали кольца с камнями величиной с воробьиное яйцо, длинные тёмные волосы были заплетены золотыми нитями. — Я уже начал думать, сколько ещё пройдёт лет, прежде чем имя «Риддл» снова прозвучит в моих чертогах, — сказал он, поднимаясь и разводя руками — тяжёлый шёлк и атлас захлопали крыльями. — Добро пожаловать, Сердце Дракона и Змеиный Язык, в столицу Гоблинской Нации. Феи — долгожители, ждать мы умеем, но признаюсь: я устал ждать, когда линия дорогой Морган вновь войдёт в волшебный мир. А тут сразу и возможный лорд, и возможный наследник — лучше, чем я смел мечтать. Краем глаза Том заметил, как отец оглядывается, словно ищет кого-то за колоннами. — Боюсь, я не понимаю, о чём вы, сэр. Я маггл. — Да, — король почти промурлыкал это слово. Он был выше других гоблинов, выше большинства людей — тонкий, как тростинка, восемь футов ростом. — И нет. Ты маггл по их вине — тебя лишили силы, которую мог бы иметь, наказанием, давно отменённым. Но магия в тебе всё равно есть, частично пробуждённая — он щёлкнул пальцами, пергаменты возникли с громким хлопком, — благодаря вмешательству ведьмы Меропы Гонт и долгому соседству с волшебным миром. Тебе стоит показаться целителю разума: амортенция — не шутка. — Он небрежно бросил листы в сторону трона; они шлёпнулись на пол. — Но это не человеческая магия. Драконова. Несётся по крови, по жилам, долго дремала, переданная предком, который украл её для себя. Он улыбнулся, обнажив ряды острых жёлтых зубов, и подпрыгнул на носках. Зрелище было жутким; Том искренне надеялся больше никогда его не видеть. — Вы принесёте великие перемены, Сердце Дракона. Ты и твой сын. Я уже чувствую, как они начинаются: с краха планов одного назойливого волшебника и открытия самого старого и богатого хранилища Гринготтса. Столько книг, артефактов, золота, считавшегося потерянным навсегда. Нет ничего, что мой народ любил бы больше золота! Длинные ладони восторженно хлопнули друг о друга; король подскочил к ним ближе. Том едва удержался, чтобы не спрятаться за отцом. — Идёмте. Поднимемся к хранилищу Лефея и запустим всё заново. По пути я расскажу вам историю вашего волшебного предка, чьё имя вычеркнули из летописей за множество преступлений. Они следовали за безумно хохочущим королём обратно к вагонетке. Том чувствовал благодарность за тёплую ладонь отца на своём плече. — Правнук Морган ле Фэй звался Киран. С детства он бредил властью и контролем — над магглами ли, над волшебниками, ему было всё равно. Мечтал стать королём, как Артур во времена Мерлина, и обратился к тёмной магии. Долгие годы учился у самой Морган, пока она не умерла, потом у тёмных существ, согласившихся выслушать молодого волшебника. В двадцать пять он решил, что готов. Сначала захватить волшебный мир, потом маггловский. С толпой безумцев, ослеплённых обещаниями власти, и армией тёмных тварей за спиной Киран поднял мятеж. И потерпел поражение. Подъём был не таким страшным, как спуск. Вагонетка громыхала, но Том слушал рассказ и почти не замечал тряски. — Армия фанатиков и чудовищ рассеялась. Раненого Кирана с сломанной палочкой схватили и судили. Признали слишком опасным для порядка, каким его понимали, и приговорили к наказанию, столь жестокому, что потом его запретили повсеместно и стёрли все следы ритуала. Ядро вырвали из тела и уничтожили, а его самого бросили в северных лесах — магглом, еле живым. Но не все сторонники его отвернулись: Неблагой Двор спас его, королева выхолила. Вагонетка выровнялась, резко свернула и остановилась у подножия каменной лестницы. Они вышли и начали подниматься. — В ярости от случившегося, поклявшись отомстить британским ведьмам и волшебникам, Киран медленно поправлялся. Когда силы вернулись, он принялся искать способ вернуть магию. Любым путём. Королева Неблагого Двора с радостью подсказала. В те времена в тех краях водился дракон — Хебридский Злобнокоготь. За десятилетие Киран истребил их всех: пил кровь в тёмных ритуалах, пока не перестал быть человеком. Украденной силой и изменённой внешностью он столкнул магглов с волшебниками, развязав эпоху, известную теперь как охота на ведьм. Они дошли до верха лестницы и пересекли большой зал, окружённый колоннами. Пол был в местах опален, покрыт следами когтей; из дальнего мрака доносилось рычание. — Маггловская религия — странная штука, а их отношение к «демонам» — запутанное. Демонов считали и чистым злом, и иногда помощниками людям. Киран этим воспользовался: убедил магглов, что ведьмы и волшебники в сговоре с их «дьяволом». Выступил перед ними как магистр, взял ложную фамилию «Риддл». Битвы унесли множество жизней с обеих сторон, ложные суды — ещё больше. В итоге Кирана убили, но дело было сделано. Приняли Статут секретности, миры разошлись. Перед смертью у Кирана родился ребёнок от маггловской женщины; магия передалась ему. Пытались запечатать силу мальчика, боясь повторения отца, но лишь ввели её в спячку. На поколения. После всего случившегося имя Кирана Лефея и вся линия Риддлов были вымараны из публичных летописей. Они вошли в узкий проход. Факелы освещали влажные стены, по которым стекали капли. Проход заканчивался огромной металлической дверью, покрытой светящимися рунами. — Ты человек, не поражён ликантропией, так что по закону не существо. Но и твёрдого ядра, как у твоего сына, у тебя нет — значит, не волшебник. Магия твоя свободная, в крови, в костях, в плоти; ты не вписываешься ни в одну известную категорию. По умолчанию — маггл. Сложное объяснение для того, что почти парадокс. И сколько в тебе силы — узнаем, лишь когда магия полностью «расцветёт». Могут быть небольшие изменения внешности. Ничего кричащего. И партнёрство с нами настоятельно рекомендуется: со временем тебе понадобится помощь — неизбежно найдутся те в верхах, кто увидит в тебе угрозу. Король положил правую руку на дверь — руны вспыхнули. Раздался громкий лязг, механизм зажужжал, тяжёлая дверь медленно отворилась с низким стоном. Щёлчок пальцев — и факелы внутри вспыхнули, осветив горы монет и самоцветов. Том никогда не видел такого богатства; даже отец, выросший среди денег, выглядел ошеломлённым. Полки с древними фолиантами и свитками. Столы с пыльными флаконами разноцветных зелий. Артефакты повсюду — почти все тёмные, многие явно гоблинской работы. На стене висел обугленный чёрный щит с гербом вздыбленного дракона. — Мы проведём аудит всех хранилищ и активов на ваши имена. Все артефакты гоблинской работы получат лицензию на использование вами и вашим сыном, но его наследники должны будут выкупить их обратно. Щедрое предложение — считайте подарком от друзей Гоблинской Нации. — Он улыбнулся. — Устраивает? Том кивнул отцу, когда тот взглянул на него. Он не знал, чего именно хочет король, но титул «друга гоблинов» мог пригодиться. А отказ — только навредить. — Вполне. Спасибо. — Великолепно! — Кольца сверкнули, когда он хлопнул в ладоши. — Теперь займёмся вашими титулами. У магглов ведь нет перстней с гербами, верно? — Есть гербовые перстни, но мода уходит. Наш не вынимали из сейфа в поместье уже четыре поколения. Он нужен? — Видимо, нет. — Король небрежно вытащил шкатулку из складок одежды. — Сначала отец. Перстень лорда дома Лефей. После принятия титула в волшебном мире тебя будут звать лордом Риддл-Лефеем, и как главу возрождённой ветви старейшей тёмной линии Британии тебя ждут обязанности и битва со всех сторон. Так что вопрос: ты мышь или дракон? — Я дракон. Крышка шкатулки откинулась с резким щелчком. — Будь драконом. Перстень лежал на атласе — тяжёлый, из полированного серебра, с рубином цвета голубиной крови размером с ноготь большого пальца. Герб Лефеев, как на щите, был выбит белым золотом. Отец вынул его и надел; кольцо само подогналось под палец. — Поздравляю, лорд Риддл-Лефей, с возвращением в волшебный мир. Когда последствия амортенции будут устранены, Гоблинская Нация с радостью научит тебя «изрыгать пламя». Тёмные глаза уставились на Тома — по спине пробежал холод. Из ниоткуда появилась ещё одна шкатулка, раскрылась — внутри четыре маленьких перстня. — А теперь сын. Наследник четырёх Древнейших и Благороднейших домов. Змеиный Язык. И как, чёрт возьми, носить четыре наследственных перстня? Есть же строгие правила — на каком пальце, на какой руке. Все носят одинаково. Менять каждые четыре дня? Или выбрать один? — Да, четыре перстня — лёгкая проблема. Позволь помочь. Щёлчок пальцев — вспышка света. Том был бы рад больше никогда не видеть гоблинскую магию, но теперь четыре перстня стали одним: оникс, изумруд, рубин и мрамор слились в чёрный опал, гербы сменились на уробороса. Как и отцовский, он тут же подогнался по размеру. — Гербы будут появляться по мере надобности; в остальное время перстень останется таким. В нём есть и защиты — уверен, ты найдёшь им применение. — Снова дикий оскал. — А теперь, полагаю, у вас дела в Косом переулке? Берите сколько нужно денег; остальное в безопасности у нас.