Стеклянный змей и Тёмная лошадка

Бумаги уже отправились в Министерство, аудит хранилища Лефея и нескольких других активов, связанных с их именами, был в разгаре, а король гоблинов отпустил их с лёгким сердцем, вручив отцу магически расширенный мешок из кожи мокей, набитый почти всем содержимым американского Форт-Нокса. Монеты звенели у него на поясе, будто детишки, которых послали в лавку за конфетами с карманными деньгами за мытьё посуды. Если бы Том не был до сих пор ошеломлён открытием, что он потомок Морган ле Фэй, а многое из того, что выходило за рамки волшебных законов, объяснялось драконьей кровью, он, пожалуй, даже обиделся бы на такое обращение. Неудивительно, что их приняли за детей: рядом с королём гоблинов даже Мерлин выглядел бы несмышлёным малышом. Он же бессмертен! Бессмертие… Идея жить вечно всё ещё манила Тома, хотя слова отца изрядно остудили этот пыл. Признаться, они были слишком мудрыми. Слишком — на его вкус. — Драконья кровь, — пробормотал отец, пока они спускались по лестнице банка. — Драконья кровь! Чёрт возьми, вот так сюрприз. И всё это выплыло только из-за приворотного зелья. Меропа… Том придвинулся ближе и незаметно прижался к нему боком, возвращая отца в реальность. Тот вздрогнул, потом протянул руку и ласково пригладил ему волосы. — Нам с тобой придётся придумать, как объяснить это твоим бабушке с дедушкой, но на это у нас целая неделя. Может, начнём с покупок, Джуниор? — Да, отец, — ответил Том. — Сначала одежда. Лучше зайдём в «Твилфитт и Таттингс», а не к мадам Малкин — учитывая твою… лёгкую, но стойкую гинофобию. — Ты прав, конечно. Так будет лучше. — Отец откашлялся. — И мне, наверное, стоит обзавестись хоть парой комплектов волшебной одежды — теперь я всё-таки лорд, верно? Веди. До «Мантий на все случаи жизни» мадам Малкин было бы ближе — всего несколько витрин от Гринготтса, на северном конце переулка, — но они прошли всю длину Косого переулка и оказались на юге. Витрина «Твилфитт и Таттингс» выглядела куда сдержаннее и элегантнее конкурента — никаких ярких красок и причуд. Заведение явно метило в снобов-традиционалистов из чистокровных. Том надеялся, что внутри не окажется никого из его однокурсников по Слизерину, хотя в такой оживлённый день, накануне нового учебного года, это было маловероятно. Но пережить нападки на кровь или происхождение стоило того, чтобы не объяснять мадам Малкин, почему один из клиентов забился в угол и отбивается табуретом. Лишь бы отец не взорвался защитной яростью, когда неизбежное случится. Колокольчик над дверью звякнул весело — точь-в-точь как в маггловском магазине одежды в Литтл-Хэнглтоне. Сразу у входа, на виду через витрину, красовался ряд дизайнерских ведьминских шляп всех цветов. Внутри было жарко и сухо, пахло тёплыми специями и средствами для тканей. К ним подошёл мужчина в тёмно-синих мантиях. Тёмные волосы, лицо такое, что возраст мог быть от тридцати до шестидесяти. — Добро пожаловать в «Твилфитт и Таттингс», — произнёс он скучающим тоном. — Чем могу помочь? — Полный гардероб для себя и сына, плюс новые школьные мантии для него. — Мы в «Твилфитт и Таттингс» стремимся к совершенству в одежде и предлагаем последние веяния моды из лучших тканей: шёлк, египетский хлопок, драконья кожа. — Он взмахивал палисандровой палочкой, и в воздухе возникали образцы. — Что предпочитаете? — Всё понемногу. Если деньги есть — почему не потратить? Но Том всё равно округлил глаза: драконья кожа стоила безумно дорого, даже подержанная. — Ботинки и перчатки тоже? По умолчанию — из драконьей кожи. — Конечно. — У нас разные виды: для ботинок, перчаток и дуэльных мантий лучше шведский короткомордый или венгерская рогатая. Для повседневной моды — антиподский опалоглаз, китайский огненный шар или валлийский зелёный. Для нейтрального — гебридский чёрный или норвежский хребтоспин. — Думаю, всего понемногу, для обоих, — сказал отец. — Мне — нейтральные цвета, с добавлением красного и зелёного. А сыну — в основном слизеринские. Ещё взмах — и перо с конторки само принялось заполнять бланк заказа. — Нужны готовые мантии на время ожидания? Том, зная, что отец согласится, теребил нитку на истрёпанном рукаве своей мантии. — Мантия для сына. Для себя подожду полного гардероба. — Хорошо. Пройдёмте со мной, сэр, я сниму мерки, а ваш сын выберет мантию. Отец улыбнулся — хотел подбодрить. — Бери что нравится. Я тут рядом. Том кивнул, хотя опасения не ушли: встреча с однокурсником могла кончиться плохо. Он проводил отца взглядом, осмотрелся осторожно, заметил светлые волосы семьи, вошедшей в магазин, и нырнул между рядами, скрываясь в складках тканей и широких рукавах. Убедившись, что его не найдут случайно, он принялся изучать фасоны и цвета. Минут через пятнадцать выбрал простую мантию дымчато-серого цвета — и почувствовал чьё-то приближение. — А я говорил, что учуял что-то неладное, Драко. — Насмешливый тягучий голос — визитная карточка Малфоев, наравне с белокурыми гривой. В конце прохода, в пяти футах, стоял однокурсник Абракsas с младшим братом Драко — длинное острое лицо и сморщенная мина делали того похожим на белого хорька. — Что ты здесь забыл, Риддл? «Твилфитт и Таттингс» — для высшего общества, для настоящих волшебников, вроде нас с семьёй. Сиротскому грязнокровному отребью вроде тебя и обносков из секонд-хенда не по карману. — Что ты сказал про моего сына? — В шипении отца явно слышался дракон. В серых глазах мелькнула тень зверя, он надвигался по проходу, испуская волны ярости. В свете и под углом Том не был уверен, но зрачки, кажется, сузились в щели. Драко побледнел и спрятался за братом, а Абракsas оскалился ядовито. — Назвал сиротским грязнокровным отребьем. Хотя насчёт сироты, похоже, ошибся. — Он усмехнулся. — Жаль. И так-то плохо было, а теперь ещё и влияние поганого маггла… А ты тут врываешься, будто твоё негодование что-то значит. Вы оба — ничто в моём мире! Старший Малфой явно не знал, когда заткнуться. Том никогда не видел отца таким разъярённым — тот выглядел готовым изрыгнуть огонь, способный посрамить рогатую, — то ли разнести мальчишку словами, то ли наброситься. Но не успел: на плечо отца опустилась серебряная голова змеиной трости, металлические клыки вдавились в ткань, почти прокалывая кожу. — Что здесь происходит? — Лениво протянул Люциус Малфой. Серебристые глаза — ледяной холод к отцовскому пламенному жару. — Сколько раз повторять: не общайтесь с такими… людьми. Мы закончили дела, за школьными мантиями Драко вернёмся позже. Идёмте. Оба мальчика склонили головы и встали рядом с отцом. Глава Малфоев убрал трость, демонстративно не касаясь мест, соприкасавшихся с одеждой отца. Том-старший быстро притянул сына, осмотрел и, пока Малфои не ушли, прорычал: — Следи за своими детьми, или я сам научу их хорошим манерам, которых ты им не дал. Люциус замер, повернулся — брови взлетели в маске угрожающего удивления, рука в перчатке легла на рукоять палочки. — Простите. Это была угроза? — Нет, — прошипел отец. — Предупреждение. — Хорошо. Я «присмотрю за детьми», как вы просили, если вы заберёте своего и вернётесь в мир, где вам место, а не будете вторгаться в наш. Сказав последнее слово, глава Малфоев развернулся — длинные волосы хлестнули воздух — и выплыл из магазина, сыновья за ним. Руки отца дрожали от отходящего адреналина, он мягко сжал Тома. — Ты в порядке, Джуниор? Том кивнул, находя утешение в прикосновении. Он и не заметил, что всё ещё сжимает рукав выбранной мантии. — Эта? Ещё кивок. Говорить сейчас не хотелось. Отец снял мантию с вешалки, стянул с сына старую и осторожно накинул новую. Шёлк ласкал кожу, переливался от дымчато-серого к тёмно-серебристому в зависимости от света. Подогнали размер за пару минут и велели зайти завтра за гардеробом. Том вышел на улицу Косого переулка, не отходя от отца. — Хватит ли сил ещё немного пройтись по магазинам, или лучше вернуться в комнату в «Дырявом котле», Джуниор? — Хватит. Возьмём ингредиенты для зелий, книги и сов сегодня. — А где это всё? — Сов — в «Волшебном зверинце Илопа», там больше для… экзотических питомцев. Книги — в «Флориш и Блоттс» или «Обскурусе», зелья — в аптеке «Слаг и Джиггер» и «Котлах Потейджа», мы их проходили по дороге. — Том пожал плечами. — Точно не помню, где что. До сих пор всё брал в секонд-хенде. Лицо отца на миг напряглось при упоминании подержанных вещей. — Пройдёмся по переулку, найдём. Так и сделали. Кроме небольшого инцидента — на Тома налетела вихрастая будущая первокурсница и засыпала вопросами с пулемётной скоростью — день прошёл без приключений. «Волшебный зверинец Илопа» — тёмное маленькое здание на северном конце переулка. Внутри гул хриплых уханий, визгов и хлопанья крыльев о прутья клеток. Совы повсюду: полосатые в клетках, рогатые на жердочках, мешок с лакомствами рассыпан по полу. Здесь же был тот темноволосый мальчик, теперь с отцом и младшим братом — восьмилетним ужасом, гонявшим по магазину перепуганную совку-малютку. — Добро пожаловать в «Волшебный зверинец Илопа», — прощебетала ведьма из подсобки, нагруженная коробками; в волосах у неё свил гнездо совёнок. — Чем помочь? Может, из-за её комичного вида или вечно ошарашенного выражения пухлого комочка на голове, но отец, кажется, её не испугался. — Мы с сыном хотим купить пару сов. — Какую породу ищете? — Да, — сказал отец, — почтовую. — …Сэр, все они почтовые. Том вздохнул, потёр переносицу и пошёл смотреть сов сам, обходя восьмилетнего террориста и его жертву. Отец тем временем бросился разнимать мальчишку с птицей. Том лишь мельком глянул — и узнал в нём того очкастого аврора, что приезжал арестовывать дядю. Он присматривался к бодрой пятнистой сове, когда заметил рядом робкого темноволосого мальчика: тот заворожённо смотрел на белую сову с умными янтарными глазами. Том видел — мальчик хочет подозвать её, но боится. Почему — непонятно: кусачих помечали табличками «Кусаюсь». Зелёные глаза метнулись в его сторону. Том вздохнул, поднял руку и щёлкнул языком. Белая сова явно обиделась на такой зов, но всё же слетела и устроилась у него на руке. Не понимая, зачем это делает, он подошёл к мальчику помладше и протянул сову. Тот уставился в изумлении, потом медленно поднял руку и принял птицу. Ей на нём явно было уютнее: она крутнула головой на сто восемьдесят градусов и наградила Тома перевёрнутым раздражённым взглядом. — Спасибо, — пробормотал мальчик, глядя в пол. Том в ответ скривился, подозвал пятнистую сову на плечо и пошёл к прилавку, где стоял отец.