Стеклянный змей и Тёмная лошадка

За окном уже больше часа царила тьма, и комнату в «Дырявом котле» освещал лишь мягкий треск камина. Сундук из тиснёной кожи с серебряной отделкой — с самыми мощными разрешёнными чарами расширения, потайными полками и отделениями, запертыми паролями на парселтанге — был готов. Всё, что нужно Джуниору: книги, школьные мантии, одежда из обоих гардеробов — маггловского и волшебного, — выполненные задания, палочка и кобура к ней, ингредиенты для зелий, набор хрустальных фиалов, котёл из олова, медные весы, драконьекожаные перчатки для травологии и тяжёлый мешок монет на его усмотрение — всё уложено. Ариес и Архимедес, полосатая и пятнистая совы, купленные в первый день, сидели в клетках, готовые отправиться каждый по своему пути. Сын закончил уроки и теперь стоял у окна, глядя на улицу внизу. Том молча наблюдал за ним с своей кровати: руки за головой, голова утопала в складках чёрной мантии с широкими рукавами, наброшенной поверх дневной одежды. Их дни в Косом переулке подходили к концу. Завтра первое сентября. Начало нового года. Он встретит родителей на Кингс-Кросс и посадит Джуниора в Хогвартс-экспресс. Обратно в школу чародейства и волшебства. Прямо в пасть зверя — без него рядом, чтобы защитить. Так, наверное, всегда чувствуют себя родители, впервые отпуская детей. Это нормально. Только обычно они не знают заранее, что отправляют сына или дочь под удар за то, чего те не могут изменить. «Я присмотрю за своими детьми, как вы просили, если вы заберёте своего и вернётесь в свой мир, вместо того чтобы лезть в наш». Слова Люциуса Малфоя не выходили из головы. Ни когда они выбирали ингредиенты для зелий. Ни когда забирали готовые гардеробы. Ни за совместными обедами, ни когда останавливались посреди покупок, чтобы съесть мороженого у Флориана Фортескью — Джуниор был в восторге от огромной порции с шоколадом и кислотными леденцами, и Том вдруг понял очевидное: сын пробовал мороженое впервые в жизни. Во многом Люциус был прав. Кровь, магия, титулы, предки, богатство — всё это не делало его частью этого мира. Он здесь чужой, не вырос здесь, и сколько бы магии в нём ни проснулось, сколько бы он ни учился и ни притворялся — ничего не изменится. Том Риддл-старший вытащил из-под головы руку с перстнем лорда Лефея и поднял её вверх. Огромный рубин ловил отблески камина — красный, как свежая кровь, с проблесками синего и фиолетового. Дракон на перстне словно рычал и шевелил крыльями. Этот мир не его и никогда не станет. Но он — мир Джуниора. И он будет стоять за него, держать место, пока сын не достигнет совершеннолетия в волшебном сообществе. Семнадцать, верно? Ещё пять лет, чуть меньше. Он выдержит. Тем более что насмешки ему не в новинку. А может, в недалёком будущем он даже использует своё влияние, чтобы хоть немного облегчить жизнь сыну. Джуниор почувствовал взгляд: оторвался от улицы и повернулся. Тёмно-синие глаза встретились с серыми. И хотя Том прекрасно знал, насколько сын силён и опасен, сейчас тот выглядел как очень обиженный котёнок, которого только что искупали против воли. — Завтра ты возвращаешься в школу, Джуниор, — сказал он. Сын помедлил у окна, потом подошёл. Кровать прогнулась, когда он забрался рядом. — Ты уверен, что хочешь продолжать учиться в Хогвартсе? Я не передумал — поддержу любой твой выбор, — но после того, что видел, мне не по себе. Уже поздно переводиться в другую школу на этот год, но можно нанять репетиторов из Министерства. А со следующего — Дурмстранг или Бобатонс. — Я не передумал, отец. Джуниор уже устроился, положив голову ему на грудь и вытянувшись рядом. Том знал: сын ни за что не признается, но явно пользовался возможностью прикоснуться, пока она есть. — Хогвартс стал моим первым домом. Даже когда другие ученики вели себя отвратительно, замок знал, от кого я происхожу. Там я чувствовал себя счастливее, чем где-либо до того, как ты меня забрал. Том в который раз задумался, насколько тяжёлым было детство сына. Прошлое не изменить, как ни жаль. Он отогнал эти мысли и запустил руку в его кудри. — Новый год начинается завтра, — повторил он. — Ты уедешь в Шотландию до середины декабря. А я только привык, что ты рядом. Что мне делать без тебя? — Тебе будет чем заняться, отец, — ответил Джуниор. — Книги из «Флориш и Блоттс», Роган и лошади, король гоблинов в гостях, лечение в Святого Мунго, а потом первое публичное появление и обязанности лорда. Ты и не заметишь, как я вернусь. — А ты, мой дорогой змеёныш? — У меня будет полно школьных дел. — А друзья? — Друзья мне не нужны. Том вздохнул. — Джуниор… — Не нужны. — Забавно, — он мягко провёл рукой по затылку сына, — я помню, ты говорил то же самое обо мне. Посмотри, чем кончилось. Джуниор уткнулся лицом ему в грудь и промолчал. — Будем писать друг другу? — Конечно. Зачем, думаешь, мы купили Ариеса и Архимедеса? — спросил Том. — Каждый день. Хотя бы о чём-то новом, что узнал. Но спать пора — завтра у тебя тяжёлый день. Никто не шевельнулся. Том слегка толкнул сына. — Джуниор. Тот недовольно пробурчал, глянул на вторую кровать, но не двинулся. — Далеко. — Джуниор, там от силы три фута. — Три фута — уже далеко. Понеси меня. — Я не понесу тебя три фута. — Тогда не встану. Он нырнул под одеяло быстрее, чем отец успел среагировать. — Оставайся или иди на ту кровать. Выбирай. Сыну, конечно, маловато лет для таких фокусов, но это последняя ночь перед школой, а Джуниор никогда не имел того, что было у других детей. Том решил: один раз можно не заметить, не баловство. Он потянулся через сына, погасил свет и тоже забрался под одеяло. — Спокойной ночи, Джуниор. Уже почти засыпая, юный волшебник придвинулся ближе и устроился удобнее.