Стеклянный змей и Тёмная лошадка

Сначала Гарри нервничал при мысли, что уедет так далеко — в Хогвартс, в саму Шотландию. Но когда понял, что Рон поедет с ним, нервозность сменилась предвкушением. Да, он окажется дальше от родителей, чем когда-либо, и сделает первый шаг во взрослую жизнь, но даже в волшебном мире Хогвартс считался по-настоящему волшебным местом! Там ждали приключения, друзья вокруг, и, может, это наконец поможет ему выбраться из той «раковины», о которой говорили родители. А потом пришёл Дамблдор и рассказал о факультетах. О том, что ни один Поттер по рождению не попадал никуда, кроме Львятника. Что Гриффиндор — лучший, единственный факультет для настоящих светлых волшебников. А Слизерин… что Змеиный факультет — зло и тьма, и если Гарри попадёт туда, то станет таким же. Нервозность вернулась мгновенно и переросла в страх. Но потом отец сам поговорил с ним о факультетах — и сказал совсем другое. Даже разозлился на Дамблдора за его слова. Гарри не знал, кому верить, но после разговора с отцом стало легче, и он собрался с духом, чтобы всё-таки поехать в Хогвартс. Теперь же, толкая тележку с вещами по вокзалу Кингс-Кросс в окружении обеих семей, Гарри снова почувствовал, как нервозность накатывает волной — холодной, как вода. В животе порхали бабочки и жужжали шершни, пока толпа магглов толкала его то в одну сторону, то в другую. Хедвиг раздражённо ухнула, крутнула головой и уставилась на прохожих, посмевших её потревожить. Габриэль носился у ног родителей, тараторил без умолку, умолял отправить его в Хогвартс пораньше и заводил Джинни до такого же визга. — Только я подумал, что наши братья и сёстры не могут стать ещё противнее, — проворчал Рон. Сова, которую купил ему Сириус, металась в клетке, пытаясь вырваться. — В таком темпе Пигвиджеон потеряет титул самого раздражающего Уизли. Гарри усмехнулся. — Это правда, но могло быть и хуже. — Как это — хуже? — Если бы тебе пришлось тащить с собой Джинни в клетке для сов. — Ого, Гаррикинс, — хихикнул один из близнецов сзади. Гарри так и не научился их различать, но и никто другой не умел, кроме них самих, так что он особо не переживал. — Не думал, что от тебя такое услышишь. Правда, Фред? — Ни капельки, Джордж, — подхватил Фред. — Я считал нашего маленького Гарри Поттера невинной душой. Приманкой для единорогов, знаешь такой тип. И думал, он смотрит на Джинни как на сестру. А тут такое… как бы это сказать… — Извращённо, Фред. Слово «извращённо». И ему всего одиннадцать — уже хитрец! — Джордж покачал головой. — Растут быстро. — Я и правда считаю Джинни сестрой, с чего вы взяли? — Гарри недоуменно повернулся к ним зелёными глазами. Хедвиг спрятала голову под крыло. — А что значит «извращённо»? — Это то, что близнецы с радостью объяснят тебе… лет в сорок, — отец откашлялся и, положив одну большую ладонь Гарри на плечо, а другую — Рону, повёл их прочь от хохочущих старших братьев. — Нам пора на платформу, иначе экспресс уйдёт без вас. Не хотите же остаться? — Ни за что! Я не хочу ещё год торчать с ними! — Рон бросил злой взгляд через плечо и первым нырнул в потайной проход между девятой и десятой платформами. — Ну и ну, — фыркнул Перси, поправляя очки в роговой оправе, — будто забыл, что мы сами ещё учимся. — Это же Рон, Перси. — Он тугодум. Трое старших Уизли прошли следом, за ними — остальные. Гарри остался снаружи с отцом. Джеймс улыбнулся сверху вниз и мягко сжал ему плечо. — Ну вот, в Хогвартс. Помню, как сам впервые сел в экспресс. В тот день познакомился с твоим крёстным. И с мамой тоже. — Улыбка стала чуть неловкой. — Начали мы с ней не лучшим образом. А теперь провожаем одного из наших двух замечательных сыновей в лучшую волшебную школу на свете. Если это не доказательство, что даже «невероятные» отношения могут закончиться хорошо… Гарри сморщился. — Пап, давай не про детей сейчас. Отец рассмеялся, заметив лёгкий румянец на щеках сына. — Ладно. Не хотел тебя смущать, Хар-медвежонок. — В игривом тоне чувствовалась насмешка, но Гарри слишком злился на это прозвище, которым родители упорно его называли, чтобы заметить. — Пап, не называй меня так! — Как — так? Хар-медвежонок? — Румянец стал ярче, добрался до ушей. — Я думал, тебе нравится, когда мы с мамой так зовём. — Да, когда мне было… пять! — Гарри уставился в свои ботинки, пока Хедвиг возилась в клетке. — Мне уже одиннадцать, пап! Я не малыш! — Нет, не малыш, — согласился Джеймс, мягко подталкивая сына к барьеру. — Уже почти взрослый. Они разогнались и влетели в стену. Проход сквозь барьер был как нырок в холодную воду; вынырнув на платформе девять и три четверти, Гарри невольно оглядел себя — проверить, не намокли ли школьные мантии (пока без факультетской подкладки, чёрная) поверх рубашки и брюк. Конечно, сухо. — Гарри, Джеймс, вот вы где! — Мама крепко обняла его одной рукой, второй удерживая брата от прыжка на поезд. — Скорее, милый, садись — уже предупредительный свисток был. Рон уже в вагоне ждёт. Джеймс, помоги с сундуком? Взмах палочки отца — и сундук стал лёгким, Гарри без труда поднял его. Быстро попрощавшись, обняв всех троих и отцепив Габриэля от плеч, он бросился в поезд, балансируя клеткой Хедвиг на сундуке. — Где ты пропадал, дружище? — спросил Рон, как только Гарри догнал его в тесном проходе. — Пока все купе не заняли. Они потащили сундуки и сов в поисках свободного. Полное, дверь закрыта. Полное, дверь закрыта. Наполовину занятое неприятной компанией. — Вон открытая дверь. Может… Не успел Рон договорить, как из того купе вышла вихрастая ведьма с плоскомордым котом под мышкой — явно раздражённая. — И здесь нет места, если вы ищете. В таком темпе придётся идти в самый конец поезда. — Только не это, — простонал Рон. — А что плохого в конце поезда? — спросил Гарри. — Двери там через каждые сто метров, до станции всё равно одинаково идти. — Дружище, это слизеринский конец. Я, может, и не против вас двоих, но семь часов в купе с таким, как Драко Малфой, — увольте. — А стоять хотите? — спросила ведьма. Оба мальчика помотали головами. — Тогда вперёд. Они прошли ещё несколько полных купе и остановились у одного — почти в конце вагона. Дверь закрыта, но внутри только один мальчик, их возраста или чуть старше. Одет в дорогую маггловскую одежду, лицо скрыто за древней книгой о тёмных существах. — Вот, все поместимся. — Но дверь не поддалась — замок щёлкнул. Мальчик внутри — тот самый из «Илопа» и с «Автобуса-рыцаря» — поднял взгляд тёмных глаз, секунду смотрел, потом коротко отмахнулся и вернулся к книге. — Да ну честное слово! — Кот под мышкой мяукнул, она перехватила его поудобнее, достала палочку и направила на замок. — Алохомора! Щёлк — дверь открылась. — В Хогвартс-экспрессе слишком тесно, чтобы занимать целое купе одному! Мальчик снова сверкнул глазами и уткнулся в книгу. — Я думал, нам нельзя колдовать до школы, — сказал Гарри, пока они укладывали вещи. — Откуда ты знаешь открывающий чар? Родители научили? — Нет, мои родители — стоматологи. Но я всю последнюю неделю читала учебники. В седьмой главе «Стандартной книги заклинаний» всё про него. — Она закрыла дверь, выпустила кота и протянула руку. — Гермиона Грейнджер. — Гарри Поттер, — ответил он. — А это мой лучший друг Рон Уизли. — А стоматолог — это кто? — потребовал Рон. Гарри тоже был в недоумении. Мрачный мальчик издал странный звук — то ли хмыканье, то ли сдавленный смех. — Маггловская профессия, уход за зубами, — объяснила она. Карие глаза остановились на четвёртом, молчавшем. — А ты? — Не интересно. Он даже не поднял глаз. Гарри видел — страница про химер, текст на староанглийском. Напротив — подробный рисунок рычащего зверя. — Я так и знал, что если идти дальше, то сядем с каким-нибудь придурком, — буркнул Рон, плюхаясь на скамью. — Он и в «Автобусе-рыцаре» был таким же. — И в «Флориш и Блоттс» не слишком дружелюбным. Тот мальчик помог Гарри в «Илопе», и хотя Гарри промолчал, он не думал о нём так плохо, как остальные. — Мои родители были в шоке, когда узнали, что я ведьма. Мы и не думали, что магия существует по-настоящему. — Гермиона почесала кота за ухом. — А у вас? — Мы оба выросли с магией, — сказал Рон, тут же разворачивая сэндвичи от мамы. — Нашу семью зовут «предателями крови», но мы чистокровные. — Я полукровка, — ответил Гарри, снова косясь на четвёртого. — Папа чистокровный, мама маглорождённая. Её история похожа на твою: только тётя плохо это приняла. — Ужасно, правда. Магия — такая замечательная вещь, это ясно даже по одному Косому переулку. Она сделала бы жизнь лучше для всех на свете, а страх перед иным заставляет нас прятаться. — Она покачала головой. — Может, когда-нибудь мы сможем отменить Статут секретности. Тогда не придётся скрываться, верно? — Верно, — осторожно сказал Гарри. — Но… об этом лучше не говорить так открыто. Могут неправильно понять. — С чего бы? — Из-за Геллерта Грин-де-Вальда, вот с чего, — ответил Рон с набитым ртом, разбрасывая крошки. Гермиона скривилась, но Гарри, привыкший, лишь вздохнул. — Тёмный волшебник, псих, на континенте. Он тоже хочет отменить Статут и убивает сотни людей ради этого. — Какой ужас! — Для него это «во имя высшего блага», — добавил Гарри. Он заметил, как четвёртый напрягся за книгой — шипение было почти неслышным. — Давайте о другом, слишком мрачно, — быстро сказала она. — Что думаете о факультетах? Я читала про все четыре в «Истории Хогвартса». В какой, по-вашему, попадёте? — Не дожидаясь ответа, продолжила: — Мне Гриффиндор кажется лучшим, — снова шипение от молчаливого спутника, — я слышала, заместитель директора был там, теперь он декан. Великий волшебник, правда? Хотя и Когтевран неплох — я люблю читать. — Я хочу в Гриффиндор, и Гарри тоже. В наших семьях никто никогда не попадал в другой. — Я бы предпочёл Гриффиндор, — сказал Гарри, — но и любой из остальных трёх меня бы устроил. — Из остальных трёх? — Рон поперхнулся и резко сел. — Когтевран и Пуффендуй ещё куда ни шло, но Слизерин? Ты спятил, Гарри? Книга захлопнулась с резким хлопком. Четвёртый мальчик встал, убрал её в сундук и достал другую — маггловскую, про древние цивилизации. — Если у тебя проблема со Слизерином — садись в другом месте! — Ага, значит, ты скользкий змеёныш? — огрызнулся Рон. — Не удивительно. Тот оскалился и открыл книгу. Кроме ещё одного случая — когда Рон набросился на него за то, что тот скупил всю тележку со сладостями «просто потому что могу», — остаток пути прошёл спокойно. Как только поезд прибыл, мрачный мальчик надел школьные мантии с изумрудной подкладкой, одним взмахом руки уменьшил вещи, сунул в карманы и вышел из купе с видом, до жути напоминавшим Снейпа. Гарри невольно проводил его взглядом. — Пошли, дружище, — сказал Рон, возвращая его внимание. — Хватай вещи. Не опоздаем же на лодки. Гарри в последний раз оглянулся в коридор и потянулся за сундуком.