Стеклянный змей и Тёмная лошадка

Оставив вещи в отведённом месте и попрощавшись с Хедвиг, Гарри присоединился к Рону и Гермионе — они стояли на платформе Хогсмида и оглядывались по сторонам. Позади них Хогвартс-Экспресс шипел и выпускал клубы пара в звёздное небо; его длинный тёмно-красный корпус тускло поблёскивал, словно чешуя огромной змеи. Пол открытой платформы был выложен серым камнем — мрачный, надо сказать, вид. Мимо проходили ученики всех возрастов, ростов и факультетов — все вместе двигались в одном направлении: прочь от озера. Найти того мальчишку из Слизерина так и не удалось — что вполне объяснимо. Он явно был не первокурсником (раз уже прошёл распределение), но ростом почти не превосходил Гарри (а Гарри и сам был невысок), так что мог стоять в пяти шагах — и остаться совершенно незамеченным. — Как мы доберёмся до озера? — спросил Гарри, глядя на Рона с надеждой. У того ведь пятеро старших братьев — наверняка что-то рассказывали. — Понятия не имею, — ответил рыжий, как всегда, «помог». — Перси говорил, что за первокурсниками придёт смотритель территории, некий Огг, и проводит нас к лодкам через Чёрное озеро. Перси — староста, он куда строже Фреда с Джорджем… ну, ты знаешь, какой он, Гарри, — родился с метлой в известном месте. Так что ему можно верить. — Не слишком ли жёстко ты о своём брате? — заметила Гермиона. Рон бросил на неё весьма выразительный взгляд — и, честно говоря, Гарри его понимал. — Ты знаешь нас всего семь часов, Гермиона. И моих братьев вообще не видела, — сказал он. — Вот попадёшь в Гриффиндор — если, конечно, попадёшь, — сразу поймёшь, о чём я. И согласишься. — Не уверен, Рон, — сказал Гарри, уже махнув рукой на поиски слизеринца. — Может, они и поладят. — Да ну тебя, не накликай! Гарри хмыкнул и шутливо толкнул друга в плечо. Гермиона фыркнула и откинула волосы за спину. — Первокурсники! Все первокурсники — сюда! — прогремел мужской голос с дальнего конца платформы, перекрывая гул толпы. — Сюда, пожалуйста! Лодки скоро отойдут! — Пошли, — Гермиона схватила обоих за запястья и решительно потащила сквозь толпу. — Не хватало ещё отстать. Гарри споткнулся, но быстро приноровился к её шагу. Рон просто позволил себя вести. Они обогнули хохочущую компанию гриффиндорцев-семикурсников, протиснулись между тремя хаффлпаффцами и наконец вышли на открытое место — там возвышалась огромная фигура смотрителя территории Хогвартса. Огг и правда был гигантом — почти семь футов ростом, кожа задубела от ветра, руки толщиной с молодые стволы. В одной огромной лапище болтался фонарь, словно светящаяся дубина. Гарри изо всех сил старался не стоять с открытым ртом — и почти преуспел. — Ох, — выдохнула Гермиона, — вылитый лесоруб. Гарри понятия не имел, что такое «лесоруб», но спрашивать не стал — вдруг что-то очевидное? Он покосился на Рона: тот выглядел так же растерянно. Видимо, очередная маггловская штука, вроде тех «дантистов», о которых Гермиона упоминала. Её родители, кажется. Может, тот слизеринец, который над ними смеялся, знал бы. Почему он опять о нём думает? Что такого в этом угрюмом мальчишке, который вышел из «Ночного рыцаря» в одежде нищего, но с повадками принца; который, несмотря на холодность, помог с совой; который всю дорогу молча читал книгу — что так зацепило Гарри? — Первокурсники, за мной. Лодки ждут у берега Чёрного озера. — Огг окинул собравшихся взглядом, кивнул — похоже, убедился, что все новички выбрались из поезда и из толпы, — и зашагал к короткой лестнице неторопливой походкой. Внизу начиналась узкая тропинка — утоптанная земля, неровная, с камнями и корнями. Шаги их отдавались в ночи, словно топот табуна, а за ними клубилась пыль. — А вы знаете, в чём именно заключается распределение? — спросила Гермиона; впервые в её голосе прозвучала тревога. — В «Истории Хогвартса» сказано только, что факультет определяет Шляпа, но подробностей нет. — Папа говорил, будто нужно украсть яйцо из гнезда рогатой хвостоструны, — сказал Рон. — Но мама на него наорала, так что, скорее всего, врал. — Чарли уверял, что придётся пройти мимо дементора. — Не может быть. Дядя Ремус специализируется на тёмных существах: дементора отгоняет только патронус, а его и большинство взрослых не умеют. Первокурсникам — точно не дементор. — Может, боггарт? Они же не опасны, верно? — Это смотря чего ты боишься, — заметил Гарри. — Хочешь сражаться с гигантским пауком? Рон мгновенно побледнел и передёрнул плечами. — Понятно, нет, — хихикнула Гермиона. Тропинка вскоре вывела их к берегу,, и Гарри впервые увидел Чёрное озеро. Каменистый склон переходил в зеркальную гладь воды, отражавшую звёзды. В мелководье покачивались длинные лодки с подвешенными фонарями — иногда они стукались друг о друга, издавая глухой деревянный звук. А над противоположным берегом возвышался замок Хогвартс — чёрные шпили, янтарные окна… От одного вида перехватывало дыхание. Самое волшебное место на земле. Гарри, Рон и Гермиона забрались в одну лодку вместе с мальчиком по имени Невилл, который, оставив сундук на станции, как и все, всё равно крепко сжимал большую бородавчатую жабу. Переправа прошла почти молча — если не считать лёгкого испуга от огромного дружелюбного кальмара размером с автобус, которого, судя по всему, звали Митчел. Кто и зачем его так назвал — Гарри не знал и знать не хотел. К счастью, Огг отогнал его багетом. Они высадились у подножия холма, на котором стоял замок. Слева темнел густой лес — деревья стояли угрюмо, словно на страже, утопая в густой тени. Что-то в них было… зловещее. Гарри, как раньше Рон при упоминании пауков, невольно поёжился. У огромных дверей в Большой зал их встретил Дамблдор в приличных мантиях цветов Гриффиндора. Когда взгляд Гарри поймал его глаза, директор слегка улыбнулся и кивнул. — Добро пожаловать, первокурсники, в Школу чародейства и волшебства «Хогвартс», — сказал он. — Долгая дорога из Лондона, должно быть, разожгла аппетит. Пир по случаю начала учебного года начнётся совсем скоро, но сначала вам предстоит распределение. Это важная церемония: она определяет, в какой факультет — в какую новую семью — вы попадёте. Вокруг прошёлся тихий гул, но Гарри почти не прислушивался. — Факультетов четыре: Равенкло, Хаффлпафф, Гриффиндор и Слизерин. У каждого — своя славная история, свои выдающиеся волшебники и ведьмы. Хотя некоторые… выдаются больше других. — Например, Слизерин, — пробормотал Рон. — Папа говорил, что Мерлин учился в Слизерине, — сказал Гарри. — Нет, Гарри, — возразила Гермиона. — Мерлин не был ни в одном из факультетов. Он вообще не учился в Хогвартсе — хронология не совпадает. — Но… зачем тогда отец это сказал? — растерялся Гарри. Рон похлопал его по плечу. — Наверное, хотел тебя подбодрить. Родители так делают. — Пока вы учитесь в Хогвартсе, — продолжал Дамблдор, — ваши успехи будут приносить очки вашему факультету, а нарушения правил — отнимать их. Факультет, набравший больше всех очков к концу года, получит Кубок. Не важно, кто его завоюет в этом году, — я жду, что каждый из вас станет гордостью своего факультета. А теперь… — он повернулся и распахнул двери, — за мной, по одному. Снова подкатило неприятное волнение; ноги стали тяжёлыми, словно налитыми расплавленным свинцом. С Роном и Гермионой рядом — такими же неуверенными — Гарри шагнул в зал. Тысячи свечей парили под огромным куполом потолка, зачарованного под ночное небо. Четыре длинных стола под знаменами факультетов были уставлены сверкающими золотыми тарелками и кубками. Пятый, в дальнем конце, занимали преподаватели. Стук дерева о камень заставил Гарри обернуться: Дамблдор поставил перед залом старый табурет и потрёпанную шляпу. Все — и ученики, и учителя — смотрели на неё. Когда внизу шляпы открылась прореха, словно рот, и она запела, Гарри чуть не упал от удивления. От шока он не разобрал ни слова. — Всё это про драконов и дементоров, а нужно просто надеть дурацкую шляпу? — фыркнул Рон. — Убью я Чарли! Дамблдор развернул длинный пергамент и начал выкликать имена. — Аббот, Ханна! Первую девочку, Ханну, отправили в «Хаффлпафф!», вторую, Сьюзен, — туда же. Затем Терри Бут попал в «Равенкло!». Ещё несколько имён — и Гермиона оказалась в «Гриффиндоре!». Как и Невилл с жабой. Драко Малфой — с его самодовольной хорьковой физиономией и почти белыми волосами — естественно, в «Слизерине!». А потом настала очередь Гарри. Он, спотыкаясь, вышел вперёд, сел на табурет; шляпа опустилась на глаза, отрезав вид зала. Когда в ухе раздался тихий голос, Гарри чуть не подскочил. — Ну-ну-ну, ещё один Поттер. Хотя ты куда интереснее отца и деда, — сказала шляпа. — Только я решил, что больше никогда не увижу этот дар, и вот — два Змееустых за два года. Правда, у тебя куда меньше груза, чем у бедняги Тома Риддла. Гарри не знал, что значит «Змееустый». Откуда шляпе известно о его лёгком «дефекте» — родители так никогда не называли? Кончик языка чуть раздвоен — и что? Никто не видит, ничего особенного, зачем это вообще важно? Шляпа тихо цокнула. — Слишком пуглив для Гриффиндора, хоть кровь Льва и течёт в жилах, но упрямства Годрика в тебе хватает. Есть верность — мог бы прижиться среди Барсуков. Но это не совсем то. И крыльев для полёта с Орлами у тебя нет. Лучше… СЛИЗЕРИН! Слизерин? Слизерин? Да, он говорил Рону, что любой факультет сойдёт, но всерьёз в Змеиный не верил. А родители? Они уверяли, что всё в порядке, но… наверняка разочаруются. Он так опешил, что едва расслышал последние слова шляпы: «Удачи с Риддлом. Она тебе понадобится». Лицо Дамблдора осталось бесстрастным, когда он снимал шляпу, но в голубых глазах мелькнуло что-то похожее на гнев. Рон выглядел не менее ошарашенным. Гарри, шатаясь, сошёл с помоста и побрёл к столу под зелёно-серебряными знамёнами, рухнув на первое свободное место. Распределение вскоре закончилось. Когда Гарри пришёл в себя и огляделся, директор уже поднялся из-за преподавательского стола и начал говорить. Мальчик из поезда сидел в дальнем конце, один; он смотрел куда-то вдаль с таким видом, будто пережил потрясение. Гарри уже собрался пересесть к нему, но рядом на скамью плюхнулся кто-то ещё. — Добрый вечер, Поттер, — протянул Драко. — Никогда не думал, что увижу кого-то из вас здесь. Добро пожаловать в Змеиный дом. Давай дружить. Волоски на затылке Гарри встали дыбом. Он бросил взгляд на гриффиндорский стол — там Рон и Гермиона сидели с близнецами — и отчаянно пожелал оказаться с ними. — С чего вдруг ты хочешь со мной дружить? Я полукровка. — Полукровка — да, но приличного рода, не то что эта грязнокровка вон там. — Драко ядовито покосился на мальчика из поезда. — Оба твоих родителя волшебники, даже если мать сама грязнокровка. Вспыхнувший гнев опрокинул ближайшие кубки — они с грохотом попадали на пол. Гарри вскочил; не будь скамья занята, он бы её перевернул. — Дружить с таким придурком, как ты, я не собираюсь, Драко! — рявкнул он, едва удержавшись, чтобы не выхватитьить палочку. — Ещё раз оскорбишь мою мать или кого-то из моей семьи — пожалеешь! Как только научится накладывать проклятия. Он развернулся и прошагал в дальний конец стола, усаживаясь рядом с тем мальчиком. Новые соседи никак не отреагировали — к разочарованию Гарри. Он чувствовал, как взгляды обоих Малфоев и почти всего стола жгут ему спину. Семь лет обещали быть очень долгими.