Стеклянный змей и Тёмная лошадка

Том Реддл с детства любил многое, но больше всего — книги и лошадей. Читать он научился — хотя бы по складам — раньше, чем ходить, а к семнадцати годам перечитал почти всё, что было в библиотеке поместья и хоть сколько-то его интересовало. К двадцати одному — за месяц до того, как его жизнь перевернулась из-за стакана воды с подмешанной самой сильной в мире Амортенцией, — он начал собирать собственную небольшую библиотеку на двух огромных стеллажах, вмонтированных в стены спальни. По почте, в основном, он заказывал книги обо всём на свете: от животноводства до бизнеса — честная, хотя и не слишком горячая попытка хоть немного разобраться в делах отца, в той империи, которой он обязан серебряной ложке во рту с рождения и состоянием, которое унаследует со временем, — до политики, куда он всегда собирался если не нырнуть с головой, то хотя бы окунуть ноги. Но после той ведьмы полки почти двенадцать лет пустовали — пока он вставал на ноги и искал сына. Теперь это исправлено. После поездки в Косой переулок и старых школьных учебников, которые младшему больше не нужны, у Тома хватит чтения до следующего десятилетия. Среди книг: «Старые пути», полное собрание Дандренора Фуфарау, включая «Самхайн: ритуалы Нового года ведьмы», «Йоль: возрождение солнца», «Белтейн: костры середины лета» и «Имболк: гадания и праздник кукол». «Волшебное право в палате лордов» Локуэшиуса Гринграсса. «Справочник чистокровных» Канкантеруса Нотта. «Обычаи и этикет» Шебы Малфой. «Классификация существ и нелюдей и их борьба за основные права в нашем мире» Бартоломью Кэттермола — обе книги. И «Руны Старшего Футарка: полный лексикон для ритуалов и перевода, двадцать шестое издание» — автор анонимен. Были и другие тома — большинство из хранилища Лефэй. Младший забрал с собой в школу те, что поприличнее, оставив отцу самые любопытные. Большинство написаны целиком рунами — отсюда и нужда в лексиконе, — но некоторые куда более… живые. Иные открываются только на кровь. Другие при попытке прочесть либо визжат, либо кусаются. Том в основном читал о законах, этикете и ущемлённых правах волшебных существ — выстраивал план улучшений, который сможет предложить, когда официально займёт место в палате лордов. Но приближение октября заставило его открыть «Самхайн: ритуалы Нового года ведьмы» — сначала пролистать от корки до корки, потом вернуться к страницам. Выбрать лучший обряд на праздник, когда младший вернётся на выходные. Записывать нужные материалы — гусиным пером, которое он упрямо учился использовать: лорду, по его мнению, не пристало работать неволшебной ручкой, а покупать самописное перо он был слишком горд, чтобы признать поражение. Запах пергамента и чернил, витавший вокруг всех новых книг — особенно древних, которые он пока больше переводил на современный английский, чем читал, — сначала раздражал, но теперь стал успокаивать. Страницы — старые или новые — слегка желтоватые, мягкие на ощупь, и в каждом элементе ощущался лёгкий след магии, покалывающий кончики пальцев, как статическое электричество. В целом чтение отвлекало. Закончив заметки, Том аккуратно вытер кончик пера кусочком ткани, закрыл чернильницу — металл звякнул о стекло. Отложил всё на прикроватный столик, захлопнул книгу небрежным движением запястья и взял пергамент, чтобы оценить почерк. На ладони и пальцах — чёрные кляксы, буквы далеки от идеала, но читаемы. В конце концов, это всего лишь список, а не официальный документ. Для обряда в ночь Самхайна понадобятся: серебряная свеча, которую нужно оставить гореть в окне или двери на запад; чаша с рунами для подношения мёда с молоком и кровью на пороге; сушёная сладкая трава или другое похожее благовоние; тис для костра; связка яблок и атам. Из всего списка в Литтл-Хэнглтоне можно найти только яблоки — значит, снова в Косой переулок. Но сначала другое. Он слишком долго откладывал, и хотя Том понятия не имел, как именно сказать родителям, понимал: объяснение давно назрело. Он встал с кровати, потянулся — суставы хрустнули; пружины матраса скрипнули, когда Роган спрыгнул следом. Мастиф прижался огромным телом к его ногам, чуть не повалив. Том тихо рассмеялся, опустил руку на голову старого пса, погладил и направился к двери. — Пошли, Роган. Это будет… по крайней мере интересно. Поездка в Сент-Мунго научила его одному: если родители и отреагируют плохо на откровения из Гринготтса, то не на содержание, а на то, что он так долго молчал. Перспектива пугала — хотелось отложить ещё дальше. Но это только усугубит. Такого он не чувствовал с тринадцати лет, когда пришлось признаться, куда именно он посоветовал учительнице этикета засунуть её уроки. Тогда он тоже долго стоял перед закрытой дверью кабинета, с нарастающим страхом. Роган недовольно заворчал и ткнул лапой в ногу, глядя снизу вверх так, будто говорил: «Стучи, или я сам». — Ладно, чёртов пес! — проворчал Том — скорее для вида — и трижды резко постучал. — Войдите. Отступать некуда. Том повернул ручку и толкнул дверь. Сначала он хотел поговорить из коридора — чтобы сразу сбежать, без дверей и мебели на пути, — но план рухнул: мамы в комнате не было — придётся повторять, — а Роган подтолкнул его вперёд, переступил через ноги и улёгся, положив огромную голову на колени отцу. Том уже начал понимать, почему решение завести собаку размером с пони было не самым умным. — Тебе что-то нужно, Том? — Отец не поднял глаз от отчёта о доходах, который, похоже, изучал всё утро, давая сыну возможность встать в более достойную позу, чем висеть на дверной ручке. — Э-э… да. Есть кое-что, что я должен… рассказать. Важное, так что маму тоже… — Сейчас прислуга её позовёт. — Отец вызвал ближайшего слугу, отдал распоряжение, отложил бумаги и посмотрел на сына. — Это связано с тем, о чём ты упомянул в больнице — что «объяснять весь день»? Не бледней так, Том, ты уже великоват для наказаний. Том попытался сделать лицо попроще, но, наверное, вышло только страдальческое. Появление матери спасло от ответа — хотя облегчения он не почувствовал. — Что ты хотел нам сказать, дорогой? — Она села в одно из кресел. — Присаживайся. Лучше сесть — так проще не струсить. Том, слегка покачиваясь, дошёл до ближайшего свободного кресла и опустился. — Я тянул, потому что не знал, как сказать, но… я узнал это ещё в ту неделю в Косом переулке, когда покупали младшему школьные вещи. — Глубокий вдох. — Магия младшего, возможно, не вся от Меропы. На самом деле причина, почему он такой необычный, почему умеет то, чего не могут другие волшебники, — не вся его магия даже отдалённо человеческая. Она не подчиняется тем же законам. И досталась ему через меня. Через линию Реддлов. Долгая тишина. Потом отец спокойно попросил продолжать. — Когда пришла школьная список, мы гуляли в саду, и младший попросил меня стать его официальным волшебным опекуном — помимо обычного, неволшебного. Он подозревал, что сейчас опекун — Альбус Дамблдор, который по каким-то причинам против него. В Гринготтсе выяснилось, что он прав. Мало того — этот тип наложил Кровавый Замок на смену опекуна! Кровавый Замок! Если бы не я — не спас его из приюта, не взял дела в свои руки, не действовал в его интересах, — этот ублюдок сохранил бы полный контроль! Мог даже аннулировать усыновление и отправить младшего обратно в тот ад! Окно задребезжало в раме, но не треснуло. Родители покосились на стекло, Том — нет. — Чтобы доказать отцовство и снять Замок, пришлось сдать кровь на анализ. Результаты оказались… неожиданными. Нас сразу провели к королю гоблинов — они, кстати, управляют банком. Он рассказал о нашем предке. Киеране. Правнуке Морганы Лефэй. — Лефэй? Той самой из легенд о короле Артуре? — Именно. Теперь я считаюсь главой — или «лордом» — самой древней тёмной родословной в Британии, а младший — моим наследником. Когда закончу лечение и пройду хотя бы базовую подготовку по своей слабой магии, наконец получу ту политическую карьеру, о которой мечтал. — Правда, недолгую. — Киеран был Тёмным Лордом, пытался захватить Британские острова. После поражения его сочли слишком опасным для тюрьмы — вырвали магический ядро, сделали магглом и бросили умирать. Но его спасли, вылечили, он натворил ужасов и обрёл драконью магию. Драконью кровь. Взял ложную фамилию Риддл и устроил охоту на ведьм. У него был сын — до того, как его остановили. Украденная магия дремала. Пока Меропа меня не опоила. Том покрутил кольцо на пальце. — В общем, я хотел сказать: теперь я буду часто в Лондоне. — То есть ты волшебник, Том? — Дорогой, если так, почему тебе не пришло письмо? Ты должен был учиться в Хогвартсе, как Томми? Он покачал головой, откидываясь в кресле. — Нет. У меня есть немного магии, но до статуса «волшебника» не дотягиваю. Объяснение было… сложным. В целом они приняли хорошо. Наверное, потому что он объяснил, почему сразу не сказал. Или потому что всё ещё считали его хрупким. Том видел: им это не по душе — но это естественно. И справедливо. — Значит, ты теперь лорд, Том? — Отец снова взял бумаги и вернулся к работе. — Не давай им себя в обиду. Том не удержался от улыбки, вставая. — Не дам, отец. У меня уже полно идей, что менять. Отмена Статута Секретности — долгий проект, как и права оборотням и подобным существам, — но разве не честолюбие определяет Риддлов? Роган решил, что ему и так удобно, и не стал вставать с пола кабинета, провожая Тома. Тот вернулся в спальню — собрался написать разрешение на выезд младшего из Хогвартса на выходные праздника. Но на подоконнике сидело нечто, отодвинувшее планы. Разъярённая орлиная сова сверлила его взглядом поверх письма в клюве. Том взял горсть орешков из мешка рядом с насестом Архимеда, открыл окно — без подношения пальцев не сохранить. Сова позволила обменять письмо на угощение, спихнула меньшую птицу с насеста и принялась за воду. Архимед перелетел ему на плечо с недовольным уханьем. Том несколько раз погладил взъерошенные перья, потом вскрыл конверт.

«Мистер Реддл,

Я могу сварить прописанные вам в Сент-Мунго зелья за разумную рыночную цену. Что до других услуг — лучше оценить ваши мотивы лично, хотя советую уже искать другого помощника: вряд ли я соглашусь.

Отправьте мою сову с удобным временем для визита.

Северус Тобиас Снейп,

Мастер зелий»

Том взял ближайшую авторучку — маггловскую, не гусиное перо: сейчас не время выглядеть пятилеткой, — быстро написал ответ. Сложил, вложил в плотный конверт, надписал и отдал сове. Та тут же взмыла и вылетела в открытое окно, оставив одно чёрное перо медленно опускаться на пол. Том смотрел, как она исчезает вдали.