Стеклянный змей и Тёмная лошадка

Ровно в полдень пятого октября Северус Снейп появился на узкой просёлочной дороге с громким хлопком. После почти недели сплошных ливней по всей Британии небо наконец-то расчистилось — безоблачное, синее. Солнце висело над головой, словно раскалённая белая монета, прогревая холодный воздух до терпимой температуры и подсушивая утоптанную землю — она застыла в странном промежутке между грязью и твёрдой коркой. В воздухе висел густой аромат опавших листьев, озона и дождя — как тяжёлые духи, — а в рощице вокруг ещё жужжали и стрекотали насекомые позднего лета. Щёлкнув палочкой, он вызвал карманные часы — да, ровно в срок, — и тут же убрал их. Затем зашагал по тропинке, как было указано в ответном письме. Ещё десять шагов — и перед ним раскинулись владения его потенциального — хотя шансы, что он займётся чем-то большим, чем просто варить прописанные зелья, были ничтожны: это входило в его обязанности, а ментальное целительство — нет — клиента. Идеально ухоженный изумрудный газон поднимался к аккуратному саду с душистыми цветами, уже отцветающими, обрамлявшими фасад дома. Поместье Реддлов ничуть не уступало родовым гнёздам древнейших чистокровных семей — Поттеров (одно воспоминание о Джеймсе и его идиотах заставило его скривиться), Малфоев, Блэков, — но чувствовалось иначе. Северус не мог точно сказать, в чём дело — то ли в отсутствии завесных чар, которые обычно насыщали воздух вокруг таких домов магией, то ли в том, что не было лёгких искажений, всегда заметных на зданиях с расширяющими заклинаниями внутри, — но оно казалось менее… наигранным. На веранде за красивым чугунным столиком сидели пожилые, но всё ещё крепкие и элегантные супруги — пили чай из старинного фарфорового сервиза. Рядом стояла служанка — не домовой эльф, а молодая женщина в платье и переднике, что само по себе выглядело странно, по крайней мере для него. Когда он ступил на веранду, чёрные мантии резко контрастировали с ярким садом за спиной — они обернулись. — Вы, должно быть, Северус, — сказал мужчина, вставая и протягивая руку. Лицо угловатое, хватка неожиданно крепкая — даже для молодого это было бы сюрпризом. Хотя угрозы от безоружного — или даже вооружённого, если честно, — маггла ждать глупо, Снейп почувствовал лёгкую тревогу. — Да, — ответил он, облегчённо выдыхая, когда хватка ослабла. — А вы? — Томас Реддл. Если не считать случаев с Мародёрами, Снейп считал себя профессионалом, но в чёрных глазах мелькнуло удивление. — Вы — Том? Простите, но я думал, лечить придётся кого-то помоложе. — Будете. Я Томас, не Том. Том — мой сын. А, ну хоть так понятнее. — И где, если позволите спросить, он? Вы понимаете, я человек занятой — не могу торчать здесь весь день. — Дорогой в конюшне, — мягко ответила женщина — мать Тома, предположил он, ставя чашку на блюдце. — Когда нервничает или скучает, идёт ухаживать за лошадьми — и забывает о времени. — Адель его приведёт. — Томас строго взглянул на служанку; та молча кивнула и ушла с веранды, обогнув дом и спустившись с холма. — Присаживайтесь, выпейте чаю, пока ждёте. Возьмите чашку Тома — он сегодня не поднялся к нам. — Это крайне не… — О, пожалуйста, мы настаиваем, — сказала женщина; её тонкая улыбка могла бы сойти за улыбку Нарциссы Малфой. Смирившись — делать всё равно нечего, пока не явится тот, ради кого он здесь, да и рисковать нарваться на малфоевский характер не хотелось, — он сел и принял чашку. — Дорогой был в ужасном состоянии после той ведьмы. Мы нанимали лучших специалистов, какие были, но тогда считали его рассказы о магии бредом от травмы — а психиатры не умеют лечить приворотные зелья. — Она добавила в чай ещё кубик сахара. — Многое он преодолел сам — ради внука, видите ли; он замечательный отец, правда, — но до конца не поправился. Всё это оставило ему жуткий страх женщин. Потому нас и направили к вам, Северус. Все «ментальные целители» в вашей волшебной больнице — женщины, они только хуже сделают. Вы поможете, правда? Северус отвёл взгляд от нетронутой чашки, но отвечать не пришлось — раздался ритмичный топот копыт. С холма, обогнув угол дома, вылетела лошадь серебристо-белой масти — сзади её легко было принять за единорога. А на ней — мужчина. Очень красивый мужчина, державшийся только за гриву и бёдра. Волосы — слегка запылённые от конюшни и растрёпанные ветром — блестящие тёмные кудри, глаза в скульптурном лице, обрамлённые тёмными ресницами и с морщинками в уголках, — жидкое серебро грозового неба. — Я же сказал не ходить сегодня в конюшню, Том, или хотя бы подождать, пока гость уйдёт, — бросил отец поверх чашки. — Он столько пути проделал, чтобы помочь. Мог бы и встретить. — Да, отец, не планировал торчать там три часа. — Он спрыгнул ловко, без стремян, и тихо щёлкнул — лошадь ушла, видимо, обратно в конюшню. Затем быстро поднялся по ступеням и протянул руку; помня о недавнем почти переломе, Снейп принял её неохотно. Ладонь Тома была тёплой, сухой, с лёгкими мозолями на пальцах. Странно — аристократ, а руки рабочие. — Том Реддл, тот, кто вам написал. Извините. — Давайте быстрее, мистер Реддл. — Он не знал, что думать об этом человеке. Снейп ожидал маггла — и перед ним стоял маггл в маггловском доме, — но на пальце… Да! Кольцо лорда; он разглядел лучше, когда тот убрал руку. Огромный рубин с драконом блестел в солнечных лучах под козырьком веранды. Золото потемнело от времени, местами обуглено. Очень старое, герб незнакомый. Что здесь происходит? — Мистер Реддл сидит вон там. Зовите меня Томом. — Голос тёплый тенор, без фальшивой учтивости, к которой он привык в Слизерине. — Зайдём? Внутри поместье Реддлов было таким же чистым и красивым, как снаружи. На ковре развалился огромный пёс — сначала Снейп принял его за пони. Из скрытого коридора выскользнула ещё одна служанка — точно как домовой эльф из ниоткуда. — Гостиная готова, хозяин. Короткий кивок — и Том жестом пригласил идти вперёд. — Сюда, пожалуйста. Путь недолгий — в большую комнату с дорогой антикварной мебелью. Он выбрал кресло, которое меньше всего походило на пожирателя людей, и сел. Том с грацией сверхбогатых опустился на диван, раскинув длинные руки по спинке и скрестив ноги. — Предложил бы выпить, Северус, но вы уже взяли чай. К делу? — Давайте. — Протянул он. — Что именно вы надеетесь от меня получить? — Если не полного исцеления, то хотя бы реальных шагов к нему. Но сначала о зельях — «рыночная цена»? — Том склонил голову, разглядывая его, как сова. Или, скорее, райская птица. Шея загорелая, гладкая, как золотая статуя. Это раздражало. — Когда заказывают художнику картину, платят за мастерство, материалы, время. И часто чаевые — за хлопоты. Конкурентная цена — рынок всё-таки. Товар и услуга. Думаю, здесь то же? Чёрные глаза осторожно изучали слишком красивого мужчину напротив. Внешне расслаблен, спокоен — но в нём таилась опасность отдыхающего тигра. Не физическая, может, — но ощутимая. Обвивала запястья, как браслеты из колючей лозы, танцевала в ртутных глазах, как огни фей. Снейп прищурился — чуть не швырнул раскрывающее заклинание, чтобы убедиться: не сам ли Пак сидит в шкуре маггла. Копыта не раздвоены — но могли бы. Не только лицо — весь он мог бы сойти за сильванского. После Слизерина Снейп умел отличать серебряный язык от свинцового — а этот сочил нектаром Неблагого Двора. Риддл. Имя подходило по множеству коварных причин. — В общих чертах да. — Фейри коварны и хитры, обман по природе; лучшее, на что надеяться, — унижение вместо смерти или хуже. Но они не лгут. Люди могут. А это делало людей — особенно этого — в тысячу раз опаснее Благого Народа. — Платите за ингредиенты, время варки, мастерство, качество, дозировку — и премию за то, что варит сертифицированный мастер зелий. Длинные ресницы отбросили тени на высокие скулы. — У этого зелья есть название? — Лирский настой — по лире Орфея. Родственник Успокоительного и Мира. Помогает ментальному целителю вносить нужные изменения для заживления ран разума. Дорогое даже в обычных случаях, особенно в концентрации против последствий такого мощного вещества, как Амортенция. — Он помолчал. — Месячная доза — сто три галлеона, шестнадцать сиклей и семь кнатов. Нужно примерно на год и сеансы раз в два месяца. Брови взлетели к тёмным кудрям. — Дороговато для «конкурентной цены». Но не проблема. Отправлю записку в Гринготтс — настроят ежемесячные платежи. — Гринготтс? Значит, сейф есть. — Теперь о цене, которая убедит вас взяться за мой случай, Северус? — Вы забегаете вперёд. Мы ещё не обсудили, почему я должен тратить своё время на такое, мистер Реддл. — Простите, не хотел «перепрыгнуть через метлу». — Он подался вперёд, сцепив руки между коленей — безобидный жест, но Снейп напрягся ещё сильнее. — Поговорим о мотивах? С самого начала идея лечить какого-то маггла — или не маггла, — опоенного Амортенцией, ему не нравилась. Он собирался отказать — ясно дал понять, пришёл только из профессионализма. Но теперь это было не просто нежелание тратить время на другие дела — вроде сбора золота на свою лавку зелий. Это был страх. Северус Снейп, может, и мастер ментальных искусств — окклюменции и легилименции, — но не хотел заглядывать за эти расчётливые глаза. Не хотел ступить в лабиринт Пана — разум Тома Реддла. Боялся, что не выберется. Может, иррационально — но инстинктам он доверял. Самосохранение — визитная карточка Слизерина. Дразнить дракона — неумно. Но нужен был повод посолиднее «я занят» — не зная, на что способен этот человек, сейчас спокойный, как замерзшее озеро зимой. Лучше дать ему говорить. — Они просты. Я отсутствовал первые двенадцать лет жизни сына. Возможно, именно тогда он больше всего во мне нуждался. Но теперь я здесь — и хочу быть отцом, которого младший не только нуждается, но и заслуживает. А для этого нужно максимально поправиться. — Он помолчал. — То, что натворила Меропа, оставило мне тяжёлую гинофобию — выбор помощников ограничен. Моя единственная надежда — вы, Северус. Пожалуйста. — Глаза стали свинцовыми, взгляд — тяжёлым. Давление отскочило от щитов, но выстрел был дан. — Помогите. Раздражение вспыхнуло — и от, вероятно, невольной попытки влияния, и от старых чувств к собственному отцу-монстру, разбуженных словами брюнета. Но в этом был и плюс — тонкий, как лезвие. Северус резко встал, разглаживая мантию. — Если думаете, что «собрать себя» сотрёт годы отсутствия — глубоко ошибаетесь. В любом случае, я занят и не намерен играть посредника в ваших отношениях с сыном. — Вы не поняли, Северус. Отношения с младшим не нуждаются в «ремонте». Я просто хочу быть в лучшей форме, чтобы защитить его от… внешнего вмешательства. — Не дрогнув — или не показав, — Том откинулся обратно и почти шёпотом добавил: — Назови цену. Ни все галлеоны мира не заставят сунуться в эту кроличью нору — не то что узнать глубину! — Меня не купишь, как вещь. — Прорычал он, оскалившись, как загнанная собака; полпальца не хватило, чтобы выхватить палочку — иррационально, когда брюнет, теперь слегка озадаченный, даже не шевельнулся. Плечи Тома дрогнули под безупречной рубашкой — лёгкий вздох. — Не хотел, чтобы так поняли. Просто предлагал сумму, равную вашему времени. Что ж, уважаю решение. Найти другого на Лирский настой? Отрезать всё сразу — умнее всего, но галлеоны нужны. — Нет. Буду присылать ежемесячно за оговорённую сумму. Не связывайтесь со мной больше. Ни по какому поводу. — Хорошо. Попробую найти мужчин-целителей за пределами Британии. Спасибо за время, Северус. Позову слугу… — Сам выйду! Он не дал настоять — не хотел больше минуты в его обществе. Северус Снейп за все годы не встречал никого похожего на Тома Реддла — и ему это совсем не нравилось.