Стеклянный змей и Тёмная лошадка

Планы мести шли не так гладко, как он надеялся, но, похоже, придётся действовать и так. Том мечтал о грандиозной, многоходовой расправе — лучше всего посреди слизеринской гостиной в час пик, — чтобы одним махом унизить Абракзаса и всю его стаю тупоголовых прихвостней. Но всё, что приходило в голову, было либо нереалистичным из-за кучи переменных, либо в той или иной степени незаконным. Он не собирался рисковать отчислением — или, хуже, тюрьмой — из-за стаи гиен. Тем более что заместитель директора наверняка позаботится, чтобы наказание было максимально суровым. Том надеялся на большее время. Может, обсудить с Монай и Захаком — вдруг они помогут лучше, чем Кумаси. Совет пуф-аддера «просто укуси их — и дело с концом» совсем не подходил. Но, похоже, придётся обойтись именно этим. В подземельях всегда стоял пронизывающий холод, тяжёлый от сырости; капли воды в воздухе смешивались с кружевным паром из котлов, расставленных по столам. Содержимое бурлило, наполняя класс резким химическим запахом. На другом конце комнаты несколько котлов тряслись или извергали густой дым, но Том, как всегда, не обращал внимания на идиотов из башни — разве что краем глаза следил, не крадётся ли кто из львов. В этом классе, на змеиной территории, они обычно не осмеливались. Нет. Куда больше беспокоили Блэк, который слишком долго ухмылялся слишком широко, и Малсибер — оба не отрывали от него глаз дольше, чем на секунду, чтобы взглянуть на доску или свой котёл. Сегодня что-то случится. Они вот-вот двинутся — и он должен быть начеку. Том буквально чувствовал их дыхание в затылке. Он сдвинулся влево, загораживая свой котёл от ухмыляющихся мальчишек. Виггенвельдское зелье в его котле было идеального пурпурного цвета. Песочные часы с изумрудными змеями по ободку почти опустели. Ещё десять минут — и всё будет в порядке. Десять минут — или меньше — следить, чтобы в котёл не попали случайные ингредиенты или заклинания, и всё пройдёт идеально. В идеальном мире даже тупые хулиганы знали бы, что с зельями не шутят. Добавь не тот ингредиент в не той пропорции — смесь дестабилизируется, взорвётся и может разнести всю комнату вместе с людьми! Но ожидать разумного поведения от выродившихся идиотов было с его стороны слишком самонадеянно. Первым прилетела слизь флоббер-червя — он понял по густой холодной жиже, брызнувшей на спину мантии, забрызгавшей шею и волосы. Том стиснул зубы, но не отреагировал — осторожно наклонился, проверяя огонь под котлом. Хоть начали с чего-то безобидного. Мерзко, конечно, — липкая, вонючая слизь, — но не ядовито и не разъедает. За слизью последовал град других ингредиентов — теперь кидали не только Малсибер и Блэк, но вся компания Абракзаса и многие за пределами неё. Сок бум-ягод. Кровь саламандры. Кусочки хорклумпа. Клыки чизперфла. А потом пошли ингредиенты, которых в сегодняшнем зелье вообще не было. Организовано. Запланировано. Продуманно. Конечно, потому что ему никогда не давали передышки. Чёрт их дери. Он не позволит им победить! Ни за что! Осталось три минуты. Три минуты — и урок кончится; он нальёт зелье во флакон, сдаст — и… Жалящее заклинание — явно с гриффиндорской стороны — хлестнуло по тыльной стороне ладони. Том зашипел от боли и инстинктивно обернулся к нападавшему. Когда он увидел летящий над плечом раздвоенный язык аддера, было поздно — ингредиент шлёпнулся в котёл. Будто в замедленной съёмке. Зелёные искры разлетелись во все стороны, заплясали по столу — и котёл взорвался. Кипящая жидкость обожгла левую сторону тела, удар отшвырнул назад. Боль. Лёжа на полу, полуслепой, Том схватился за лицо и руку. Корчился на каменном полу. Зрение застилали слёзы и то, во что превратилось зелье от чужого ингредиента, в ушах звенело. Он смутно осознавал людей вокруг, но не разбирал слов. Том не помнил, когда потерял сознание — но потерял. Очнулся в больничном крыле, на койке под тонким белым одеялом, под резким светом ламп. Шея и рука одеревенели; он медленно повернул голову. Мантия приняла основной удар — её починили и выстирали, она лежала сложенной в ногах, — но без повреждений не обошлось. Левая рука в бинтах, правая сторона лица в коросте. Теперь оставалось надеяться, что без шрамов. Зная Абракзаса и подхалимство Слагхорна, зная, что уже было, Том не питал иллюзий: инцидент спишут на случайность. За короткое время он привык к тому, что у него наконец-то есть родитель. Хотелось отца — но даже если его уведомили (в чём Том сомневался), тот не смог бы приехать в Хогвартс. Отец не умеет аппарировать в Хогсмид, а поместье Риддлов не подключено к каминной сети. Том тихо всхлипнул — от злости и боли пополам. — Очнулись, мистер Редлл? Уже почти час прошёл. — Матрона отодвинула занавески с резким лязгом металла, глядя сверху вниз. — Надеюсь, урок усвоили: не играйтесь с зельями, если не знаете, что делаете. Том едва не зарычал — захотелось свернуть шею Абракзасу Малфою. Он молча опустил голову. — Да, мадам. — Вовлекать начальство не хотелось. Разберётся сам. Так будет приятнее. — Шрамы останутся? — Нет, мистер Редлл, вам повезло. Хотя коросты будут некрасивые ещё неделю. — Она протянула маленький мешочек. — Здесь бинты и настойка миртлапа. Держите раны чистыми, пропитывайте бинты настойкой и перевязывайте на ночь. К Самхайну пройдёт, если не запустите. Поняли? — Да, мадам. — Том пошевелил забинтованной рукой — знакомый вес кольца-наследника успокаивал. Переливчатый Уроборос отражал яркий свет. Он ждал дня, когда сможет сменить его на кроваво-рубиновое с драконом — точь-в-точь как у отца, только поменьше. Но нужно подождать. Не выдавать игру. Зато их лица того стоили. Особенно Дамблдора. — Хорошо. Соберите форму, мистер Редлл. У меня не место для симулянтов. — Да, мадам. — Том буркнул, встал, поспешно надел мантию. Сунул мешочек с бинтами и обезболивающим в сумку, перекинул через плечо и выскочил из больничного крыла. Трансфигурация уже шла пять минут — он знал: Дамблдор не даст поблажки ни на дюйм. Хотелось забиться в гостиную и просидеть урок в спальне — но он удержался. Не доставит рыжему ублюдку такого удовольствия. Дамблдор как раз объяснял, как превратить жука в пуговицу, когда Том вошёл, опустив голову, и шмыгнул на ближайшее свободное место. Как и ожидалось, глава Гриффиндора прервал лекцию и вперил недовольный взгляд. — Вы опоздали, мистер Редлл. — Простите, сэр. — Том кипел внутри. — Я был в лазарете — утром на зельях несчастный случай. — Пол-лица в коросте — и так не видно?! — Минус двадцать пять очков со Слизерина. Оправдания в моём классе не терпят, мистер Редлл. Если вы не признаны не способным посещать уроки — приходите вовремя. Он вернулся к лекции — вскоре раздали жуков. Через десять минут перед Томом лежали три идеальные чёрные пуговки. Остаток урока он фантазировал, как скормит профессора огромной змее. Ужин он пропустил — ушёл в спальню, сразу к кровати. Кумаси поднял ромбовидную голову из колец и высунул язык. — Что с тобой, Том? Пахнешь болью и злостью, а на пол-лица будто чешуя выросла. И что это на руке? Ещё одна змея? — Пуф-аддер приподнял верхнюю часть тела с подушки. — Если да — плоская и невежливая, молчит. — Руку забинтовали, Кумаси, потому что лицо и руку обожгло на зельях — из-за Абракзаса и его тупой стаи. Заживать будет днями, если не неделями! Том так хотел швырнуть сумку на пол — но не знал, зачарована ли настойка миртлапа на небьющесться, и не хотел лишить себя облегчения. Удержался. Пальцы чесались написать отцу — но он передумал. Хотелось утешения сейчас — но не потом, когда начнут сюсюкать. Не хотел, чтобы отцовский инстинкт защиты заставил забрать его из Хогвартса. Сам разберётся. — Сегодня отпущу тебя домой, Кумаси. Но сначала одно дело. — Укусить глупого блондина-двуногого? Того, что тебя обидел? — спросил аддер. — Мой яд часто смертелен, знаешь? — Его смерть меня не опечалит — но нельзя, чтобы заподозрили меня. Дамблдор знает, что я говорю со змеями. Если Абракзас умрёт — догадается. Только сухой укус — но напугай его как следует. Аддер раздулся, надуваясь, как шарик. — Заставлю блондина пищать по-мышиному, если хочешь, Том. Отнесёшь меня в его логово? Проще, чем ползти из твоего. Том здоровой рукой поднял тяжёлую змею и вышел — в коридор, к двери с табличкой «Абраксас Малфой / Орион Блэк». Прислушался у замочной скважины — пусто. Толкнул дверь, опустил змею на пол. — Спрячься в его простынях — чтобы не увидел раньше времени. Вернись — отпущу тебя. Дверь приоткрою. Аддер зашипел и уполз. Том выпрямился — и наткнулся на изумрудные глаза. — Чего уставился, Поттер? Либо в нашу комнату, либо вали! Маленький ворон неуверенно отступил и юркнул внутрь. Том вздохнул и пошёл следом. По крайней мере, послушный. Когда он вернулся, Гарри уже свернулся на своей кровати — наполовину свесившись в сундук, яростно в нём рылся, будто что-то искал. — Поттер! — Глухой стук — Гарри ударился головой о крышку. Выпрямился с подозрительно невинным видом. — Одно слово кому-нибудь — и ты тоже в списке, понял? Гарри кивнул. — Не скажу. Абракзас сам напросился. Он продолжил рыться — Том невольно подумал, что похоже на то, как Роган роет клумбы Фрэнка. Раздраженный желанием улыбнуться, отвернулся к своей кровати. Достал остатки коробки с домашними маффинами — мамиными, Гарри, — не стыдясь признать, что готовит она потрясающе, — и устроился есть. — А хорька тоже можно? — Твои проблемы — не мои. Сам за себя постой. — Он открыл коробку. — Мы не храбрые идиоты из Гриффиндора, но позвоночник у нас есть. Отрасти — пригодится. Послышался вздох — но Том не обернулся. Через пятнадцать минут его дёрнули за руку. Кончик палочки упёрся в горло ворона мгновенно. Тот не съёжился — только недовольно уставился. — Какого чёрта ты творишь, Поттер? Не знаешь, что такое бинты? — Прекрасно знаю, Редлл. Я чаще раненый, чем нет. — Протянул он. — Если хочешь знать — помогаю. — Дёргая меня, как куклу? — Снимая бинты, чтобы обработать чем-то получше миртлапа с водой. Это тебе в лазарете дали, да? Том промолчал — только сверлил взглядом. Теперь фыркнул Гарри. — Как вообще обжёгся? — Не твоё дело! — Хочешь мучиться с ранами, пока сами не пройдут? И шрамы… — Матрона сказала — не будет! — Матрона — не меди-ведьма. Скорее всего, ошиблась насчёт шрамов. — Он показал стеклянный флакончик с прозрачной коричневатой жидкостью размером с большой палец. — Дай помогу. Шрамы — последнее, что нужно. Не только уродство — отец поймёт, что случилось что-то серьёзное. — Ладно, — буркнул Том, протягивая здоровую руку. — Давай сюда. — Нет! Не отдам диттани тому, кто никогда им не пользовался! Не важно, какой ты умный — оно дорогое и опасное в больших дозах! Мышца на лице Тома дёрнулась. — А ты, значит, знаешь, как с ним обращаться? — Конечно. Мама — зельевар, научила. Плюс на мне самой использовали… чаще, чем хотелось бы. — Он поправил очки. — Если не хочешь, чтобы я снимал бинты — сам снимай. Но диттани нанесу я. Том пожалел, что советовал отрастить позвоночник. Прорычав, быстро размотал бинт на руке. Выглядело так плохо, как он и думал. И болело. Несмотря на осторожность, Том дёрнулся и заскрипел зубами. Пробка вышла с тихим хлопком; Гарри стряхнул лишние капли и провёл флаконом по обожжённой руке — три капли травянисто пахнущей жидкости упали на кожу. Боль сменилась жгучим зудом — ожоги и волдыри быстро затянулись новой кожей, которая растянулась на месте. Ещё мгновение — и с последним серебристым дымком диттани закончило работу. Ожоги выглядели почти недельной давности. Том в шоке уставился на руку. — По крайней мере, цена оправдана — работает на ура. Подними голову. — Гарри капнул диттани на пальцы — Том поднял взгляд, и тот провёл по обожжённой щеке. Тот же зуд подтвердил: действует. — К счастью, его много не надо. Лечит всё — от пореза бумагой до шрамов от проклятий. — Звучит сомнительно. — Том потёр теперь гладкую щёку. — Откуда ты знаешь, что правда? — Личный опыт. — Он откинул чёлку — Том мельком увидел шрам-молнию на лбу. — Папа — аврор, работает с крёстным. Когда мне был год, в Самхайн, пока мы праздновали, в дом вломился тёмный волшебник — тот, кого они посадили, а он недавно вышел из Азкабана. Меня задело шальное проклятие в бою. — Какое? — Вырвалось раньше, чем он успел прикусить язык. Не то чтобы сильно интересовало — но спрашивать было грубо. Том поморщился. — Не знаю. — Гарри аккуратно убрал флакончик в сундук и сел на край кровати. — Если родители знают — не сказали. Не Убивающее и ничего такого — но тёмное, и я чуть не умер. Потому той ночью родители так меня опекали. Может, даже слишком. Потому я немного… пугливый. — Вместо того чтобы винить прошлое в своих слабостях, преодолей их. Пугливость — на совести родителей, но оставаться таким — только твоя вина. — Он добавил неохотно: — Спасибо. Улыбка ворона была такой яркой, что у Тома заныла голова.