Стеклянный змей и Тёмная лошадка

Том Редлл ещё не закончил дела в Косом переулке — и у него был в запасе почти весь день, — так что разочарование от неудачи с зажиганием свечи он отложил на потом. Ясно же: это не решить сию минуту, а тратить время на переживания, когда впереди столько важного, бессмысленно. Он направился в своё хранилище. Список в кармане, ключ в руке — собирался снять денег и поискать среди древнего хлама чашу с рунами и атам. Он недооценил масштаб задачи — и вот уже почти четыре часа спустя, слегка кружаясь головой от пропущенного завтрака и невыпитого обеда, Том стоял по колено в вещах, которые перебрал и отбросил: ничего не подходило для ритуала Уррам. Для старой «тёмной» семьи в хранилище Лефэй ножей — атамов ли, обычных ли — почти не водилось, зато чаш было хоть отбавляй. Нужные руны для чаши — Уруз, Совило, Турисаз и Эйваз. Ни в одной из двухсот с лишним — ни одной подходящей комбинации. Многие отличались всего одной руной — но использовать нельзя. Если хочешь, чтобы всё прошло как надо. Равно раздражённый и смирившийся, Том набил кошель галлеонами и вышел из банка. Сначала — поесть. Нет смысла рисковать обмороком или болезнью от голода: впереди ещё часы в переулке. Он зашёл в первое попавшееся дорогое кафе — сел в тихий уголок с бесплатным номером «Ежедневного пророка». Заказал чай и еду почти наугад — листал статью о новой модели метлы, когда столик дрогнул. Напротив уже сидел соломенно-белокурый мужчина в тёмно-синих мантиях; из нагрудного кармана пиджака торчали золотые часы. — Привет, — сказал он вместо объяснения. Том поднял бровь, сложил газету — металлический коготь фокуса царапнул по бумаге тихим лязгом клинка. — …Чем могу помочь? Неужели в волшебном мире принято вваливаться за столик к незнакомцу посреди обеда? Мужчина, похоже, не заметил лёгкого раздражения — или ему было всё равно. — Бартимиус Крауч-младший, но, ради Мерлиновых штанов, зовите Барти. — Том. — Из привычной вежливости Том пожал протянутую руку. — Редлл. — Редлл? Редлл? — Карие глаза Барти слегка сузились. — Где-то слышал… не вспомню. — Простите, но если не секрет — зачем вы вообще сели за мой столик? Тот театрально вздрогнул — будто только сейчас понял, что не объяснился. — Ой, извините. Просто любопытно. Заметил кольцо — я не со всеми лордами на дружеской ноге, но лица знаю. Вашего не помню. Подумал — может, гость из-за границы? Но по речи вы англичанин, как я. Откуда вы, Том? Может, и правда стоило подождать с кольцом до официального представления в Министерстве. Ну, поздно. — Случай особый, запутанный. Возвращение очень старой, считавшейся утраченной линии. Я ещё не объявлял публично — так что… буду благодарен, если сохраните в тайне. Том отхлебнул чаю. — Конечно, Том. Полностью… Он вдруг замер — понимание осенило, взгляд метнулся к кольцу. — Вспомнил, где слышал фамилию Редлл. Чёрт возьми, вы — Лефэй! Том чуть не разбил чашку — поспешно поставил и спрятал руку под стол. — Мне сказали, эта информация не в публичном доступе. — Не в. Папа высоко в Министерстве — я в детстве… заглядывал в его бумаги. Равенкло — натура такая. Равенкло — синий с бронзой, ум и мудрость. Запасной факультет для Джуниора, подумал Том, не попади он в Слизерин. — Не выдашь меня — не выдам тебя, Том. — Он подмигнул — почти флиртуя — и ухмыльнулся. — Договорились? Том не знал, что думать об этом человеке. — Да, договорились. — Рад слышать. — Барти склонил голову, как любопытный попугай, разглядывая его, потом резко сменил тему. — Есть люди, которые воплощают свой факультет. Джеймс Поттер — чистый лев. Я — орёл, все так говорят. Вы в Хогвартсе не учились — но вы змея. Ну… дракон. — Он пожал плечами. — Почти одно и то же. Кроме крыльев, огня и размера. — Есть один мой знакомый — обрадуется родственной душе, чтобы спастись от орлицы и львицы, с которыми обычно тусуется. Я должен был с ним здесь встретиться. — Он выскользнул из-за столика так же быстро, как влез, и встал. — Занят? — Не особенно. — Решив, что может потратить минуту на знакомство, о котором говорил Барти, Том бросил пару галлеонов на стол и поднялся. — Веди. Оказалось, «друг» Барти ему знаком. Увидев женщину рядом — рыжеволосую ведьму, пытавшуюся помочь ему встать после падения с «Рыцаря», — Том замер. Тёмные глаза оторвались от разговора — расширились. — Редлл? Ты что здесь делаешь? — Обедал, пока твой друг не решил поболтать. Не искал тебя специально, Северус — после нашей последней встречи причин нет. — Погодите, — Барти явно удивлён, — вы знакомы? — Пытался нанять его недавно. Он взял половину работы — его право. — Том кивнул. — А теперь извините — покупки к Самхайну. — О, ты ритуал планируешь? — Вместо того чтобы сесть к друзьям, блондин припустил за ним, как щенок. — Какой? — Уррам. Ещё один театральный вздрог. — Ну, ты точно вписываешься в «тёмную семью». Уррам — почти некромантия. — У сына страх смерти и нездоровая тяга к бессмертию — надеюсь, это поможет. Знать наверняка, что после смерти не конец, может его вылечить. — Том помолчал. — Я в магии не силён, но подозреваю: если он продолжит гнаться за бессмертием — плохо кончит. И не только он. Тебе не к друзьям? Ты же за ними пришёл. — Сев и Лили привыкли — я отвлекаюсь. Не против, если я с тобой? Том понял: отшить не выйдет. — Уже купил что-то для него, Том? — щебетал Барти, когда они сошли с крыльца кафе и влились в толпу. — Мёд, молоко и связку яблок — да. Остальное в нашей деревне не достать: маленький городок, почти весь наш, далеко от волшебных мест. — Том помолчал. — Приехал в Косой — думал, найду остальное для ритуала с сыном. Учитывая возраст и репутацию линии, надеялся на атам и чашу с нужными рунами в хранилище — чаш полно, разных материалов, но ни одной подходящей. Ещё нужна серебряная свеча, сушёная сладкая трава и тисовые поленья. — Свечу, благовония и дрова найдёшь в Косом, а остальное — нет. — Барти кивнул. — Атамы и чаши с рунами — только для тёмных или серо-тёмных ритуалов. Косой — для светлых, иногда серо-светлых. Ещё лучше: разделение товаров — и два важных предмета недоступны, а куда идти — неизвестно. Может, встреча с этим парнем и к лучшему. — Где взять? — Для всего тёмного — Ноктюрн-аллея. Недалеко — покажу. Но сначала доберём остальное здесь. Барти явно лучше знал дорогу — Том уступил лидерство. Краткая остановка у лотка за дровами — и его повели к маленькому, шаткому магазинчику «Таллоуз энд Таротс», который он не заметил в первый визит с сыном. Дверь открылась с низким скрипом старых, немазаных петель. Пыль закружилась в лучах солнца из передних окон; тесные высокие полки с свечами всех цветов создавали ощущение жары и духоты. Воздух густой, пряный — от специй и благовоний глаза слезились. Что-то защипало в горле — кашель не помог. Барти ухмыльнулся и хлопнул его по спине. — Сильно, да? Привыкнешь. Он прошёл вперёд, быстро исчезнув среди полок. — Свечи здесь. Сушёные травы и благовония — дальше. Желая поскорее выйти на свежий воздух, Том шагнул в лес свечей. Та, что дал ему король для практики, была простой — эти же «простыми» не назовёшь. Цвета. Все оттенки радуги — кружили голову. Фиолетовые. Красные. Синие. Зелёные. И те, названия которым он не знал. Белые — меняют цвет по настроению владельца. Прозрачные — горят разноцветным пламенем. Короткие. Тонкие. Цилиндры. Квадраты. Закруглённые. Ароматизированные. С вкусами. Одни поют стихи, другие декламируют поэзию или политические тексты, третьи швыряют проклятиями. Воск. Сало. Даже жир существа под названием сналлигастер — импорт из Америки. Наконец нашёл простую серебряную из сала — схватил и пошёл к благовониям. Барти уже ждал — гордо держал аккуратный пучок сушёной травы. — Сладкая трава, да? — Да, спасибо. — Том взял — трава тихо захрустела в пальцах. — Никогда не видел столько свечей в одном месте. Даже в церкви. — Церковь. — Лицо Барти скривилось. — Маггловские религии — сплошной фарс. Боятся магии, кличут «демонической» — а половина их обрядов — пародия на ритуалы. Лицемерие и жалость. — Согласен, Барти. — Том кивнул, направляясь к кассе. — Моя семья никогда не была особенно религиозной — хотя предок и пользовался верой. За стойкой стояла ведьма; Том наполовину спрятался за Барти, пока платили — тот явно недоумевал, но промолчал. — Знаешь, ты ничего для маггловского воспитанника. — Барти улыбнулся, когда они сошли с крыльца «Таллоуз энд Таротс». — Это комплимент. — Да? — Том кисло протянул — вспомнился неприятный разговор и конфликт с Люциусом Малфоем. — Правда. Кажется обидным — но послушай с нашей стороны, может, поймёшь. — Барти помолчал. — Большинство — даже кровные пуристы — магглов не ненавидят. Просто считают, что мы лучше. И мы лучше. Магглы не могут того, что мы — по природе выше. Обижаемся на них за то, что прячемся. Живём двойной жизнью или отрезаемся от мира, чтобы не выходить за пределы волшебных общин. А с маглорождёнными проблема — в пренебрежении нашими традициями и предрассудках из их фальшивых религий. — Например, старые ритуалы объявили незаконными? Барти кивнул. — Именно. Предубеждения маглорождённых и слабость Министерства — особенно при Фадже — разрушают наш мир. Многие озлобились. Очень — до ненависти, как Малфои и Блэки — Сириус исключение. В последние годы власть всё больше у светлых. Тёмное всё сильнее преследуют. Тёмные существа теряют последние права — особенно оборотни. Тёмные семьи клеймят злыми без причины — будто все ждут момента для убийства. Всё больше магии запрещают. Не пойми превратно — есть что запрещать, но власть забыла разницу между тёмной магией — не обязательно злой — и чёрной, которая да. Это разрывает мир. Не все плохие — Лили, например. И ты. Но те, кто пытается ассимилироваться, — редкость. И всё реже. — Вы боитесь за свой мир и традиции — понимаю. Но ваш способ «исправить» — только масло в огонь. Инбридинг не сохраняет кровь «чистой» — вызывает уродства и со временем душит магию. Вероятная причина сквибов — читал недавно. А отсутствие ассимиляции? «Вали в свой мир, грязнокровка» — не лучший стимул. Хотите «выправить корабль» — расширяйте генофонд по максимуму и добивайтесь политических изменений: ассимиляция, права существ — вместо нападок на улице на тех, кто не выбирал свою кровь. Заметив ухмылку Барти, Том вперил взгляд. — Что? — Думаю о разрушении, которое ты устроишь в палате лордов. Дамблдор тебя не полюбит. Совсем. — Он хохотнул. — Ноктюрн — сюда. Барти повёл мимо Гринготтса — весёлая толпа расступилась, открыв узкий, тёмный проход к крутой лестнице. Первое, что бросилось в глаза, — мрачность и запущенность по сравнению с Косым, где они стояли. Том не сказал бы, что нервничает — но резкий контраст был… странным. Барти ухмыльнулся — явно забавляясь. — Пошли. Не бойся. — Он кивнул. — Ноктюрн не самое дружелюбное место, но ты выглядишь чистокровным лордом — и со мной. Веди себя как свой — никто не придерётся. Том кивнул, выпрямился во весь рост и уверенно шагнул вперёд. Ноктюрн-аллея не внушала того восторга, что Косой — веяло холодом и заброшенностью. Лестница стёртая, неровная. Улицы почти без булыжников — те, что остались, истёрты в пыль. Здания в основном кирпичные, шаткие, нависающие над улицей — стены в мху, раствор почти растворился. Два оборванных волшебника провожали голодными взглядами — лица втянутые, землистые. В ближайшей витрине — уйма усохших голов, оживлённо болтающих. Мимо прошла стайка существ — похожих на крайне бородавчатых ведьм с длинными носами и желтушной кожей — с подносами человеческих ногтей и рубленой печени. Даже Барти поежился. — Гарпии. — Объяснил без вопроса. — Не смотри в глаза — подойдут! Блондин схватил его за запястье и потащил вперёд — узость улицы заставила Тома пройти слишком близко к тварям. — Идём на 13Б — самый большой и интересный магазин в Ноктюрне. Скорее всего, найдёшь, что нужно. 13Б оказался большим магазином с тёмной дверью и большими окнами. Над ними — крепкая деревянная вывеска: «Борджин и Бёркс. Основано в 1863». Тяжёлый медный колокольчик над дверью громко звякнул. Стоявший за стеклянной витриной мужчина — сутулый, остролицый, с зачёсанными жирными волосами — поднял голову. — А, Бартимиус. Рад видеть. Я… — Сегодня не я покупаю, Борджин. — Барти явно раздражён полным именем — кивнул на Тома. — Это Том. Новый друг. — О? Всегда рад новым клиентам. Одно удовольствие. — Он перевёл взгляд на Тома. — Добро пожаловать в «Борджин и Бёркс» — экзотические товары, любопытные антиквариаты и конфиденциальная оценка необычных и древних волшебных артефактов, унаследованных лучшими волшебными семьями. Чем могу помочь? — Сын возвращается из Хогвартса на Самхайн — нам не хватает некоторых вещей для ритуала. — Том незаметно огляделся. В дальнем углу — большой тёмный, грязный камин. На стенах — деревянные маски с жуткими выражениями. На стеллажах под потолком — ржавые орудия пыток. В стеклянной витрине — мумифицированная рука на бархатной подушке, стеклянный глаз и окровавленная колода карт. — Ищу атам и чашу с определённой последовательностью рун. Мне сказали, здесь лучшее место. — Конечно, конечно. Надеюсь, у нас найдётся то, что нужно. — Он ухмыльнулся масляно. — Атамы ценны и опасны — держу в задней комнате. Выбор чаш — на той полке. Посмотрите, пока я принесу атамы. — Спасибо. Обязательно. — Том пошёл к полке — Борджин скрылся сзади. — Осторожнее с тем, чего трогаешь, — предупредил Барти, следом. — Многое здесь опасно, если неправильно взять. — Уверен. — Том прошёл мимо свёрнутой верёвки висельника и сломанного шкафа — остановился у другой витрины. В ней — опаловое ожерелье, которое бы понравилось матери. Только табличка: «Осторожно: не трогать. Проклято — унесло жизни девятнадцати маггловских владельцев». Не лучший рождественский подарок. Полка с чашами была чуть выше его роста. За пару минут он нашёл кованую из холодного железа — с нужными рунами. Проверил предупреждения — ничего — снял и пошёл к прилавку. Борджин вернулся — перед ним двенадцать бархатных коробок с ножами, ценники в четыре цифры. — Все атамы в наличии. Выбирайте. — Никаких проклятий или яда? — Нужно с? — Нет. — Том поставил чашу на прилавок — металл звякнул о стекло. — Нужно без. — Вам повезло. Всё чистое. Был золотой кукри с кобальтом — с суицидальными позывами, — но вчера продал коллекционеру из северных стран за хорошую цену. Том почти не слушал — взгляд приковал серебряный базелард с крупными красно-оранжевыми камнями. Лёг в руку удобно — повернул, разглядывая остриё. — Этот. — Серебро и огненный агат — отличный выбор. Очень хороший. — Борджин взял нож, уложил в коробку, закрыл. Взял чашу, проверил цену. — Всё? Том уже кивнул — но взгляд упал в витрину и замер. На бордовой под, на видном месте — медальон. Тяжёлый золотой медальон, который он узнал бы где угодно: витиеватая S из изумрудов смотрела, как злые глаза. — Том? — Барти ткнул его локтем — поднял бровь. Том сглотнул ком в горле — отгоняя мысли о Меропе. — Этот медальон, — хрипло выдавил он. — Откуда он? — О, это? Медальон Салазара Слизерина, одного из основателей Хогвартса. — Он гордо выпятил грудь. — Купил лет двенадцать назад у уличной оборванки — беременной, утверждала, что наследница. Сквиб в лохмотьях, едва по-английски говорила — врёт и не краснеет. Не знала, что держит. Отдал десять галлеонов — мог бы и сиклями, но жалко стало. Сказала — на еду. Ублюдок. Как ни презирал Том женщину за то, что она с ним сделала, — она не заслуживала таких страданий в последние месяцы. Должно быть, совсем отчаялась — раз решилась продать медальон. А этот наживался на отчаянии. Том стиснул зубы. — Сколько? — Сколько? Это бесценная вещь — для витрины, не прода… Том вывернул кошель — галлеоны покатились по полу. Добавил самый злобный взгляд на свете. Борджин опешил — потом полез в витрину за медальоном. — …Рад сделке. Том выхватил его и вылетел с покупками — ошеломлённый блондин за пятками. — Что за чёрт? Из-за медальона? Даже если бесценного… — Не в цене или истории дело. Женщина, продавшая его этому шарлатану, была моей женой. — Прорычал Том. — О-о. — Меропу я не любил. Бросил беременную, когда она перестала пичкать меня Амортенцией. Не скажу, что она заслужила — но рада её смерти. — Пальцы сжали медальон. — С сыном встретился недавно. Медальон по праву его. Барти вздохнул — провёл рукой по волосам. — Ну, никто не скажет, что ты не умеешь пугать, когда надо. Борджин такого лица не делал никогда. — Он помолчал. — Покупки закончил. — Да. — Домой? — Да. — Ещё увидимся? — Когда-нибудь — волшебный мир в Британии не велик. — Коротко ответил Том. — Спасибо за помощь, Барти. Развернулся и решительно зашагал обратно в Косой переулок.