Стеклянный змей и Тёмная лошадка

Том Редлл был в отличном настроении. Он сидел, довольный собой, рядом с маленьким вороном на одном из кожаных диванов с ножками в виде когтей в слизеринской гостиной, ухмыляясь Абракзасу и его свите придурков всякий раз, когда те косились в его сторону, и с наслаждением разглядывал многочисленные бинты на руках, ногах и телах других мальчишек — тех, кого покусали змеи, которых он подослал в их спальни весь октябрь. Он знал: война на истощение только началась и никто не собирается сдаваться. Но пока преимущество было за ним. Он занял высоту. И намеревался её удержать. К тому же диттани, которым Гарри обработал его раны, стёр все следы ожогов от взрыва зелья. Был вечер Самхайна — через пятнадцать минут он должен явиться в кабинет директора, чтобы встретить профессора, который отвезёт его домой. Домой — где ждёт семья. Где ждёт отец. Не будь в нём столько гордости и выдержки, Том, наверное, подпрыгивал бы не хуже Гарри, сидевшего слева — тот буквально вибрировал от возбуждения, как заводная игрушка. Всё, что он брал с собой, уже собрано — осталось только зайти в спальню и забрать вещи, когда придёт время. Вот что раздражает во времени: чем ближе желаемое, тем медленнее оно течёт. Секунды растягиваются в часы. Минуты — в дни. Часы — в месяцы. Но всё окупится, когда он окажется дома. Впервые возвращается из школы в место, которое считает домом. К людям, которым он небезразличен. Как его встретят? Слуга проводит в дом — и отец будет ждать наверху лестницы? Или отец выйдет на крыльцо с Роганом рядом? Позовёт? Взъерошит волосы? Обнимет? Последнее он хотел больше всего. Мерлин, он совсем размякнет. Холодная часть натуры тут же напомнила об этом. Том мысленно огрызнулся: он лишён прикосновений — и пусть эта часть заткнётся, если ей так не нравится. — Мне казалось, домовикам запрещено давать ученикам кофе, — протянул он равнодушно — нарочно, чтобы не выдать, как сильно взволнован. — Прекрати, Поттер. Ты весь диван расшатаешь! — Извини. — Ворон хотя бы извинился — и попытался сделать виноватый вид, хотя трястись не перестал. — Просто немного взбудоражен. Ты, наверное, тоже — ты же домой едешь? — Еду домой и да, рад возвращению к семье, — но я куда взрослее — и явно слизеринец сильнее тебя: умею держать эмоции в узде и не превращаться в тарелки-бьющую обезьянку-игрушку от малейшего «волнения». Гарри нахмурился — зелёные глаза сузились за толстыми стёклами круглых очков. — Что такое тарелки-бьющая обезьянка-игрушка? — Именно то, что звучит. — Том сухо ответил, удобнее устраиваясь у подлокотника и перелистывая страницу книги о магическом обществе Древнего Египта — взял в школьной библиотеке, чтобы разнообразить чтение. Раньше он почти не сидел в гостиной — родовой для предка, — его травили приспешники Абракзаса. Но теперь Том должен был признать: здесь приятно. Кожа дивана удобная. Огонь в камине греет бок. Теперь, открыв для себя это место, он не позволит загнать себя обратно в спальню. Этот Дом принадлежит ему по праву крови — пора заявить права. Для этого нужны атаки посерьёзнее, чем змеи в постелях. И планирование. И, возможно, помощь — но единственный, кто мог помочь, — Гарри. Том не был уверен, что от того будет прок. Пока лучше справляться самому — пока возможно. Том перевернул страницу — старый пергамент захрустел. Пальцы провели по изогнутым линиям рисунка и подписи под ним. Ра: Бог Солнца. Человек с головой сокола в короне из солнечного пламени. Создатель людей. Владыка Огня, сливающийся с душами умерших фараонов в пути в загробный мир — проходит двенадцать врат Подземного царства, приказывая змеям-стражам расступиться. Может, его приняли за могущественного древнего змееуста? Том чуть не выронил книгу, когда портрет-лаз с грохотом распахнулся — в гостиную влетела огромная чёрная тень с высоким визгом. Собака размером с Рогана — но куда больше похожая на волка, с лохматой чёрной шерстью. Акки Нотт взвизгнул: «Грим!» — и грохнулся в обморок. Том мог бы посмеяться — если бы не знал, что такое Грим. Он и сам мог бы запаниковать, но «Грим» следующее сделал: с восторженным лаем, виляя хвостом на сто миль в час, прыгнул на Гарри — прижал ворона к дивану и осыпал licks. — Чёрт возьми, Сириус! Мы не в гриффиндорской башне — в Змеином доме так не делают! Ты обещал вести себя прилично! — Худощавый мужчина с волнистыми чёрными волосами и надменными чертами стоял у входа, сверля взглядом зверя. — Слезь и превращайся! — Чего удивляешься, — Орион переступил через бесчувственного Нотта, будто того и не было, и пошёл к мужчине. — Надо было на поводок посадить, Регулус. Не зря этого невоспитанного идиота вышвырнули из семьи. «Грим» — Сириус — оскалился на Ориона и зарычал — потом спрыгнул с дивана и обратился человеком. Глаза Тома расширились: анимаг — и он его узнал. Второй аврор, уволокший дядю. — Да, меня лишили наследства — но не «вышвырнули». «Вышвырнули», Орион, значит, что я не хотел уходить! — рявкнул он, бросив взгляд на двоих, потом повернулся к Гарри. — Нормально в Змеином доме, Гарри? — Да. — Зелёные глаза мельком скользнули к Тому — щёки ворона порозовели. — А мама с папой где? — Мама занята в последний момент, отец доделывает бумаги — завалил их — и забирает Муни и Хвостолапа. Меня послали за тобой. — Он ухмыльнулся. — Ночь особая — ты наконец в Хогвартсе. В этот исторический вечер проказ и привидений решили передать факел — посвятить тебя в Мародёры. Подмигнул — Гарри неловко улыбнулся. Разговор перешёл в непонятную болтовню — Том встал с дивана и пошёл в спальню за вещами. Маленькая коралловая змейка, призванная утром охранять комнату, высунула красно-чёрную голову из-под подушки — узнала, кто пришёл, высунула язык и скрылась обратно в тепло. Она была куда тише всех остальных змей, с которыми он общался. Но это и хорошо. Призвал её как стража — не для бесед. — Я уезжаю, Рюкю. — Том поднял рюкзак, перекинул лямку через плечо. — Гарри не кусать — знаешь, если он вернётся раньше меня? — Маленького черноволосого шумного не трону, пока не начнёт издавать непонятные обезьяньи звуки. Всех остальных — укушу. — Надеюсь, без яда. Мне не хочется отчисления — пусть даже их смерть меня не опечалит. — Если ткнут искрящей палкой — будет яд! Без переговоров, змееуст! Теперь я вспоминаю, почему рад, что она не болтлива. — Подумал Том со вздохом. — После каникул отпущу тебя домой. Никому ничего не отдавай. В ответ — тонкое шипение. До встречи с директором оставалось пять минут — Том сбежал по лестнице, перепрыгивая ступеньки. Гарри уже исчез, Нотта кто-то уволок — в спальню или лазарет. Гостиная почти опустела — мало кто провожал его злобными взглядами. Том бежал до второго этажа, влетел в коридор Гаргулий — остановился, запыхавшись, перед статуей, охраняющей кабинет директора. Выбился из сил — но ему было всё равно: от возбуждения он едва стучал нормально. — Войдите, мистер Редлл. — Голос Диппета — тонкий, старческий — просочился сквозь дерево двери. Том распахнул дверь — чуть не упал, споткнувшись о собственные ноги. Он не знал, кто его повезёт — только что кто-то из профессоров вызвался: отец не умеет аппарировать, а поместье Реддлов не подключено к Летучему пороху. Том старался быть образцовым учеником — особенно теперь, чтобы глава Гриффиндора казался сумасшедшим, — так что мог быть кто угодно: Ареолит, Мерритаут, даже собственный декан — кто угодно, кроме… — Вы, похоже, взволнованы, Том. Том мог поклясться: где-то далеко заскрипела пластинка. За столом стоял, самодовольно ухмыляясь из-под дурацкого блеска глаз, последний человек на земле, которого он хотел видеть у своего дома. Альбус Дамблдор. — Если всё готово — можем идти. Не хотелось бы опоздать к празднику. Магглы, кажется, «требуют сладостей или проказят». — Он указал на дверь, в которую Том только что влетел. — Пойдёмте? Левый глаз Тома дёрнулся. Лучше бы меня порвал Фенрир Грейбек, спасибо. Он заставил себя выдавить «да, сэр» и выйти. — Не знал, что вас усыновили, Том. — Зачем он вообще заговорил — Том не понимал, но молчал упрямо. Не хотел этого человека рядом с семьёй. Не хотел вмешательства. Он знал: тот вмешается. Не наложил бы Кровавый Замок просто так — у него план. — Как отец? Насколько я понял, вы встретились недавно — но он быстро… вникает в ваши дела. Правильно, ублюдок. Ты потерял всякий законный контроль — кроме учительского, — и вернуть его сможешь только с боем. Боем, который Том надеялся проиграет. — Хорошо с вами обращается? Они вышли во двор — на ночь сняли антиаппарационные чары. Том вперил в мужчину холодный синий взгляд — как наргл на миску молока. — Моя жизнь вас не касается. Вы больше не мой волшебный опекун — и даже если бы помощь понадобилась, к вам я бы обратился последним. Блеск в глазах чуть потускнел. Вот. Поставил на место — напомнил, что не проведёшь! Глупый ход — возможно, скоро пожалеет, — но Том натерпелся. — Жаль это слышать, мистер Редлл. — Он протянул руку. — Надеялся, вы знаете: мне можно доверять. Доверяю. Что сделаешь мою жизнь адом. Похоже, не он один играл на публику. В классе — своём маленьком царстве, где Том отрезан от поддержки, — он не стеснялся враждебности. На людях — идеальный добрый наставник: человек, искренне заботящийся о бывшем сироте и желающий ему только лучшего. Рывок аппарации вырвал из двора и мыслей. Том не был готов к ощущениям — сдавило со всех сторон. Грудь сплющило. Тело протащили через узкую трубку. Хорошо, что от волнения не поел — иначе вырвало бы на ступени поместья Реддлов. Когда звон в ушах утих, первым он услышал яростный лай Рогана за дверью. Всё ещё тошнило — но Том поспешил прочь от мужчины. Покачиваясь, поднялся по ступеням и постучал — лучше, чтобы пса удержали, чем открыть самому и быть сбитым с ног этим великаном. Надеюсь, услышали сквозь шум. Через миг дверь открыла Адель — явно вымотанная, удерживая огромного рычащего пса тонкими руками. Шерсть Рогана дыбом, уши прижаты, мутные глаза вперены в нежеланного гостя. Том ухмыльнулся. Хороший пёс. — О, юный хозяин, вы дома. — Голос её дрожал; обеими руками вцепившись в кожаный ошейник, она оттащила пса, освобождая проход. — Всё почти готово к празднику, ужин через полчаса. Ваш отец в библиотеке — будет рад вас видеть. — Ещё рывок — лай сменился постоянным рычанием. Кривые жёлтые зубы и чёрные дёсны на виду, хвост трубой. Том, проходя, погладил огромную голову — невероятно довольный, что пёс не огрызнулся. Будь это Дамблдор — потерял бы пальцы, если не руку. — Заходите? Том стиснул зубы — но лицо держал нейтральным. Лучше, что Адель пригласила Дамблдора — иначе тот вломился бы сам. — Спасибо, мисс. — Он легко переступил порог, следя, как она закрывает дверь. — Хотел бы кратко поговорить с вашим отцом, Том. Не проводите в библиотеку? Чёрт, почему ты не уйдёшь! — Том злобно подумал. Нахмурился, но кивнул и пошёл наверх. Отец сидел в кожаном кресле у большого окна с видом на двор — книга на коленях. Услышав их, отложил её, встал с улыбкой. — Джуниор. — Отец! — Забыв о незваном госте, Том бросился через комнату — обнял за талию, уткнулся лицом в рубашку, вдыхая знакомый запах. Старший обнял одной рукой — мягко сжал, вторую — с кольцом лорда — быстро спрятал за спину. Погладил волосы свободной рукой — потом поднял взгляд на мужчину. Лицо нейтрально-любопытное — но Том, всё ещё обнимая отца, почувствовал напряжение. — Кто это? — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор. — Тот шагнул вперёд, протягивая руку для пожатия. — Профессор трансфигурации вашего сына и, до недавнего, его волшебный опекун. Правая рука с кольцом Лефэй дала отличный повод для тонкой, но явной грубости — старший уставился на руку, будто она его оскорбила. Наконец тот опустил её. Он посмотрел на Тома — улыбнулся, мягко подталкивая к открытым дверям библиотеки. — Сходи поздоровайся с бабушкой и дедушкой, Джуниор. Бабушка, кажется, закончила твой костюм. — В глазах ясно: «беги, я разберусь». Том кивнул и неохотно вышел. — Спасибо, что привезли сына. Надеюсь, увидимся в воскресенье вечером — когда Джуниору возвращаться в школу? — Мистер Редлл, — это совсем не то, что он ожидал найти в поместье Реддлов. Том-старший должен был быть сломленным, травмированным — бояться собственной тени, едва выходить на улицу. А не этим гордым мужчиной с ухмылкой гиены и тенью чего-то reptильного во взгляде. Так не пойдёт. Совсем. Вырвать мальчика из его когтей будет сложнее, чем думал — всё ещё просто, но не так легко, как надеялся. — Как законный волшебный опекун вашего сына, я обеспокоен тем, что вы, как маггл… — Вы, сэр, бывший волшебный опекун моего сына — да, но предупреждаю раз и навсегда: больше не смейте называть это «законным». Я его волшебный опекун теперь — и останусь, пока он не вырастет и не перестанет нуждаться. А теперь, уверен, у вас важные дела. — Как маггл вы не способны понять юридические тонкости нашего мира, чтобы принимать правильные… — Мой сын рассказал о вас, Альбус. Прошу немедленно прекратить оскорблять мой интеллект — и убираться из моего дома ко всем чертям. — Мистер Редлл… — Уйдёте сами — или вас вышвырнут. — Сказал с вежливостью, от которой становилось тошно — напомнил Долорес Амбридж. Не в восторге — но не желая позора быть вышвырнутым магглом и получив, что хотел — главную цель визита, — Дамблдор отступил. — Хорошо. Не хотел вас расстраивать. — Он кивнул. — Вернусь в воскресенье вечером — заберу Тома в замок. Счастливого Хэллоуина. Старший стоял в дверях — смотрел, как тот спускается. Потом подошёл к окну — убедиться, что рыжий ушёл, не сунув нос куда не надо. Когда тот исчез на лужайке, он расслабился — плечи опустились, он опёрся о подоконник. Оставшись один в библиотеке, тихо зарычал. Старший поднял голову, когда дверь скрипнула — синие глаза заглянули, проверяя, ушёл ли чужак. — Не слишком докучал? — Спросил он, поворачиваясь. Том покачал головой — вошёл, прижался под руку. Старший обнял — опустил подбородок в его кудри. — Ты дрожишь. — Боюсь. — Голос сдавленный — будто стыдно признавать, и боится, что книги услышат. — Не хочу обратно в Вулс. Хочу остаться с тобой. — И останешься, Джуниор. Никто тебя не заберёт — ни в приют, ни куда ещё. Тем более человек, утверждающий, что печётся о твоём благе — а на деле совсем наоборот. — Старший смягчился, отстранился. — Всё готово к сегодняшнему. Забудем пока о Дамблдоре — насладимся первым Самхайном вместе, ладно? Том кивнул — улыбка вышла неуверенной, но он крепко вцепился в рукав отца. Тот снова пригладил волосы и вывел из библиотеки — решив не упоминать. Он не заметил раньше — но поместье украсили к осени и празднику. На столах — элегантные вазы с яркими листьями, местами — дурацкие маггловские украшения с монстрами. Том потянул за явно фальшивую паутину — посмотрел на старшего в недоумении, подпрыгнув от жуткой маски. Откуда тот её достал — неизвестно, раньше не держал. Спрятал в коридоре — чтобы напугать. Чтобы скрыть, что подпрыгнул, Том скривился. — Что это всё, отец? Я думал, Самхайн — а не Хэллоуин. — И то, и другое, Джуниор. Празднуем оба — чтобы бабушка с дедушкой тоже участвовали. — Старший надел маску на лицо Тома — тот не успел увернуться. Ворон фыркнул, сдвинул рычащую маску набок и бросил отцу лёгкий сердитый взгляд. — На Йоль и Рождество то же самое. — А Новый год? — Кисло спросил он. Всю жизнь этот дурацкий праздник затмевал его день рождения — достало. — Новый год? — Старший подцепил пальцем подбородок Тома — мягко поднял. — Что ещё один год, когда есть повод куда важнее? Ночь тридцать первого декабря — твоя, Джуниор. Но это ещё не скоро. Поел недавно? Том покачал головой. — Голоден? — Немного. — Хорошо — поторопимся в столовую. Ужин скоро. Куда сбежал, пока я с Дамблдором? — В спальню. — Ответил Том, пока они шли по коридору. — Вещи оставить. — Бабушку с дедушкой ещё не видел? — Том покачал головой. — Раз не идём за сладостями — бабушка что-то для тебя сшила. Слуги тоже добавили. — За сладостями — это когда наряжаешься и ходишь по домам за конфетами? В Лондоне мимо ворот приюта проходили. Маленьким я смотрел с крыльца. Отец мягко сжал плечо. — Не мёрз? Холодно ведь осенью, особенно ночью. — Не сильно. — Том пожал плечами. — Не болел. И от других детей отрывался. — Всё это в прошлом. — Голос старшего мягкий, но твёрдый — как клятва. Двери столовой скрипнули. Бабушка с дедушкой уже сидели за столом — подняли головы. — Томми, дорогой, ты дома! — Для своих лет бабушка двигалась быстро — оказалась рядом, пока Том моргнул. Объятие вышло крепким. — Мама, — услышал он смех отца, — не задуши его. — Тихо, Том! Обнимаю внука — не драматизируй. — Том слегка выдохнул, когда она отпустила — но промолчал, к удовольствию отца. Бабушка отстранила его, разглядывая. — Ты что, не ел, милый? Летом набрал вес — а теперь опять худой. — Я тоже заметил. — Отец кивнул. — Джуниор, тебя так достают однокурсники, что нормально поесть не можешь? Том уставился в туфли. — Теперь у меня преимущество. — Джуниор… — Я справлюсь! — Он резко поднял взгляд. — Знаю, ты волнуешься — но нельзя прятаться за тобой всякий раз. Будет момент — тебя рядом не будет. Если не постою за себя сейчас — никогда не кончится! — Мальчик прав, Том. — Дед сложил утренний «Пророк» — когда начали выписывать, Том не знал — и отложил. — Хочешь защитить — но есть время и место. Хочешь, чтобы он на тебя полагался — не чтобы зависел. Отец снова провёл рукой по кудрям — вздохнул. — Ты прав. — Он кивнул. — Просто… если придётся пробираться в кухни и воровать еду — делай. Главное — ешь нормально, Джуниор. Иначе рост не пойдёт. Мерлин, только не остаться навсегда коротышкой и тощим! — Не знаю, где вход в кухни — но найду. — Лучше, на что могу надеяться пока. Он всё ещё не привык. Что есть люди, которым он небезразличен. Мысль прервалась — ему сунули огромную плетёную корзину с конфетами. «Счастливого Хэллоуина» — выведено чёрной и оранжевой краской по боку. Тяжёлая — когда опустили в руки, он чуть не упал вперёд. — Сначала ужин, Томми. Аппетит не порти. — Да, бабушка. Он поставил корзину на стол с тихим стуком — забрался на стул, устраиваясь. — После ритуала разберём твои сокровища, Джуниор. — Обещал отец, когда слуги внесли еду. — Хотя собирать конфеты весело — лучше всего потом разбирать добычу. Том кивнул — набросился на тарелку, как только поставили. — В школе что-то празднуют? — Спросил дед напротив. — Думаю, да. Самхайн, ты, кажется, назвал, Том? — Да. Большой пир — куча сладостей, куча фальшивых летучих мышей, зачарованных летать. — Он отхлебнул воды. — В целом безвкусица. Большинство, кто может, едут домой — к семьям, практиковать технически незаконное. — Незаконное? — Бабушка явно шокирована. — Дорогой, ты не говорил, что мы нарушаем закон во дворе! — Только на бумаге, бабушка. У соседа отец и крёстный — авроры, а он сейчас дома ритуал проводит. — Том помолчал. — Хотя про Уррам слышал разное. Почему выбрал его, отец? — Наш летний разговор о твоём отношении к смерти. Том покосился. — И решение — некромантия? Отец взъерошил ему волосы — кудри встали дыбом. Том недовольно мяукнул, пытаясь увернуться — чуть не свалился со стула. — И язык у тебя. — Голос ласковый, не раздражённый. Том шутливо показал язык. — Но насчёт «незаконного» — волшебный мир, похоже, предвзят к чему угодно «тёмному». В последний раз в Косом встретил Барти Крауча — провёл с ним день за покупками. Многое из услышанного… беспокоит. Многое нужно менять. Том мог согласиться. Подвинул горошек по тарелке — стараясь не возвращаться к мыслям о Дамблдоре и его планах. — Уже лечился, отец? В письмах упоминал Сент-Мунго и этого «Снейпа». Лицо отца слегка омрачилось — он откашлялся. Дед хмыкнул. — Джуниор, это… немного сложно. — В чём? — Все ментальные целители в Сент-Мунго — женщины. По понятным причинам не лучший вариант в моём случае. Прописали Лирский настой — свели с Северусом, он тоже квалифицирован как целитель, хотя не практикует. Он согласился варить зелье — но посоветовал искать целителя за границей. Сейчас ищу. — Сколько это займёт? — Надеюсь, недолго. — Он помолчал. — Стараюсь, Джуниор. Хочу быть в лучшей форме — чтобы у него не было шанса оспорить мою пригодность как отца. Том ковырял горошек — отгоняя страхи о Дамблдоре. — Просто хочу, чтобы ты поправился, отец. — Поправлюсь, Джуниор, не волнуйся, — пообещал он. — Если с ужином закончил — отнеси конфеты в комнату. Пора начинать ритуал.