Зов хищника

      Ощущая, как тёплые лучики солнца скачут по коже, мягко согревая её, Джаспер расслабленно зажмурился. Было так приятно валяться в густой траве и слушать шелест листьев над головой. Большое дерево давало тень, но упрямый свет всё равно пробивался через крону, щекоча мальчишку яркими и озорными вспышками. Где-то вдали чирикали птицы, около пышных маминых роз жужжали трудяги-пчёлы. Несмотря на то, что лето потихоньку начинало отдавать бразды правления следующему сезону, последние деньки были на редкость жаркими и приятными. Так что мальчик старался взять всё, что мог, перед приходом тётушки-непогодушки. Это время года ему нравилось меньше всего, пусть яркие краски ранней осени и завораживали.       — Джаспер, пора заходить! Иди обедать!       Внезапно раздавшийся вдалеке голос Эллис заставил Джаспера разочарованно выдохнуть. Он надеялся погулять подольше.       — Иду, мам!       Прибежать домой и усесться за общий стол, предварительно помыв руки, конечно же, было делом пары минут. Едва перешагнув порог дома, он уже знал, что сегодня будет на обед. Внутренне мечущийся между лёгким отвращением и голодной жадностью, мальчик взял в руки столовые приборы. Наколов кусочек мяса на вилку, Джаспер с еле заметным колебанием отправил его в рот.       Даже не поднимая глаз, он ощущал пристальные взгляды родителей, внимательно следивших, чтобы он съел всё до крошки. Стараясь игнорировать напряжённую атмосферу за столом, Джаспер постарался как можно скорее расправиться со своей порцией.       Мальчик старался не думать, как звали этого несчастного, и смог ли он умереть безболезненной смертью, прежде чем тело распотрошили и забрали всё более-менее съедобное. Передёрнувшись от мерзких мыслей, Джаспер продолжал есть. И, к сожалению, самым ужасным было не его знание. Какие бы угрызения совести его не посещали, как бы мальчик не жалел людей, угодивших в руки его соплеменников, божественный вкус и облегчающее чувство сытости перекрывали абсолютно всё.       Вы, наверное, скажете, что он слабак. Что Джаспер не способен бороться, и даже, наоборот, с радостью потакает своей сущности. Но вы судите об этом исключительно со стороны, ни разу не быв на его месте. Джаспер понимал, что в теории это возможно. Что действительно можно существовать, не употребляя человечину. Но это будет именно жалкое существование со скоропостижным концом. Вы не можете постоянно заправлять свою машину бензином совершенно другой марки и надеяться на её долгую службу. Джаспер, правда, не знал, кем нужно быть, чтобы на добровольной основе позволять собственному организму заживо пожирать самого себя от нескончаемого голода на протяжении всей своей недолгой жизни. Потому что он сам не выдержал и нескольких месяцев.       Всё верно, вы не ослышались. После той роковой охоты, вернувшись домой, Джаспер решил устроить голодовку. Вернее, он самонадеянно верил, что сможет отказаться от человечины и перейти на вегетарианский манер питания. Несмотря на все предупреждения родителей, мальчик рискнул, не в силах так просто принять уготованную ему реальность. Хотя, где-то внутри понимал, что если затея провалится, он снова доставит крупные неприятности родным. Но Джаспер решительно отмёл их в сторону, упрямо шагая по намеченному пути.       И вначале ему вполне удавалось задуманное. Джаспер успешно прятал от родителей несъеденные порции, а потом незаметно выкидывал. Правда, совесть его тогда душила нещадно. Хейл ведь прекрасно понимал, что рацион, выдаваемый вожаком каждый месяц, был весьма ограниченным. Мать с отцом всегда отдавали ему самые лучшие куски, оставляя себе остатки. Так что чувство вины за содеянное грызло нещадно. Но и куда-то прятать еду, он тоже не мог. Рано или поздно неучтённые запасы бы точно нашли. Так что приходилось всё утилизировать, параллельно успокаивая воющую совесть.       Джаспер не знал, как, но ему успешно удалось так голодать месяца два точно. Но он бы ни за что не назвал это время приятным. Чем больше он нормально не ел, тем сильнее голод начинал показывать себя, заставляя чувствовать сосущую пустоту под рёбрами. Джаспер с содроганием вспоминал, с каким отчаянием набивал живот всем, что попадалось под руку. Ощущения сосущего желудка до сих пор не до конца исчезли. Родители несколько удивились, заметив сильно поредевшие запасы в холодильнике, но ничего говорить не стали. Малолетние волчата всегда отличались излишней прожорливостью.       Но сосущая боль голодного желудка ничуть не утихала, а только разыгрывалась. Постоянно переваривая пищу и не получая нужных организму веществ, он, казалось, начинал больше бунтовать. Джаспер продолжал стоять на своём, упорно игнорируя требования организма. При этом он даже не осознавал, как потихоньку начал терять контроль над собой.       Тревожные звоночки посещали его уже давно, но Джаспер начал понимать всю серьёзность ситуации только когда спустя ещё одно полнолуние его внутренний зверь начал выходить из-под контроля. Ранее Джаспер не воспринимал предупреждения родителей всерьёз. Точнее, незаметно для себя, перестал прислушиваться к ним, когда научился более-менее держать инстинкты в узде. Ну, насколько это возможно для малолетнего ребёнка. Долгие тренировки и медитации в собственном подсознании помогали постепенно держать себя в узде.       Вот только дело было не только в его силе воли. Раньше волк был сыт, инстинктам незачем было вырываться из хватки Джаспера. А теперь, долгое время не получая так необходимого пропитания, зверь потерял терпение и взбесился. Точнее, начало бунтовать само его тело, которое первее сознания поняло, что к чему. И пожирать себя заживо от невыносимого голода оно явно не хотело.       Джаспер долго не хотел видеть очевидное. Как настоящий малолетний ребенок, он не желал принимать реальность. Мальчик игнорировал светящиеся золотом глаза в зеркале, не в силах скрыть их настоящий цвет. Не обращал внимания на непроизвольно появляющиеся когти. Большую часть времени молчал, стараясь скрыть лёгкое рычание в горле. Джаспер делал всё возможное, чтобы взрослые не узнали о его состоянии. Вот только шило нельзя вечно держать в мешке незамеченным. На третьем месяце, в полнолуние, звериная часть окончательно сошла с тормозов и проявила себя во всей красе. Почувствовав прилив сил, волк смог подавить в себе измученное человеческое начало и перехватить бразды правления.       Хотя, было удивительно, как он вообще смог столько прятаться. Учитывая, насколько внимательными и заботливыми родителями были Эллис и Робин. И то, что они всё это время не особо придавали значения его странностям, сильно аукнулось всей семье. Особенно, когда взрослые, наконец, поняли, что творится с их сыном.       В тот роковой день Джаспер мало что помнил. В один из вечеров он спокойно читал в кресле гостиной, и тут сознание резко затуманивается. Тело вроде бы двигалось по его указке, но в то же время некая ощущающаяся чужеродность смущала. Мальчик одновременно всё видел, слышал и понимал. Но мозг не мог полноценно переработать информацию, не давал проанализировать её.       Тело двигалось механически, будто на автопилоте, без участия мозга. Так что всё происходящее казалось ему каким-то короткометражным фильмом, который Хейл смотрел со стороны.       Джаспер не осознавал, как его, озверевшего от голода и бешенства, пытались утихомирить родители. Не слышал голосов, полных испуга и растерянности. Не ощущал мёртвую хватку рук, прижимающих его к чужой спине. Не замечал пальцев на подбородке, под давлением которых его челюсти начали понемногу размыкаться. Полностью подчинённый внутренним инстинктам, Джаспер оказался глух ко всем происходящим манипуляциям.       До тех пор, пока его языка не дотронулся одуряющий вкус ещё не до конца свернувшейся крови. Столь малая толика желаемой плоти быстро перенаправила инстинкты в нужную сторону. Так что Джаспер даже не понял, в какой момент он сел на пол, с сытым урчанием уминая предложенное угощение. Он уже не обращал внимания на облегчённо выдохнувших родителей, полностью сконцентрированный на мясе в его руках. Каждый съеденный кусок придавал сил и энергии, которые истощённый организм впитывал, как сухая губка. Мальчик ощущал себя пересохшим растением в пустыне, которое внезапно оросил тропический ливень. Ссохшиеся корни начинали жадно впитывать влагу, буквально захлёбываясь.       Именно такие ассоциации возникли у Джаспера в тот момент, когда мозги постепенно начали синхронизироваться с телом. Стоило только организму получить долю насыщения, волчьи инстинкты начали уступать, уходя в глубины подсознания. Так что довольно быстро Джаспер осознал себя, вцепившимся челюстями в кровоточащее подмороженное мясо. Хейл скосил глаза, словно пытался убедиться в этом. Но, ощутив на языке приятную тяжесть сырой плоти, мальчик автоматически сглотнул. И вот тогда, ощутив новую волну подступившей знакомой эйфории, до него, наконец, дошёл весь ужас ситуации. Что он натворил, и что едва не успел сделать.       Но в тот момент даже осознание не позволило ему оторваться от внеплановой трапезы. Наоборот, Джаспер только усерднее начал закидывать последние остатки мяса в радостно отплясывающий джигу желудок. И только когда его окровавленные руки остались пустыми, мальчик рискнул нерешительно повернуться. Эллис и Робин всё это время не мешали ему, терпеливо дожидаясь, когда их ребёнок окончательно придёт в себя.       — Ну что, оклемался?       Джаспер невольно вздрогнул. Отец никогда так с ним не разговаривал. Холодный, безразличный тон мужчины что-то неприятно кольнуло в груди. Мальчик молча кивнул, невольно сжавшись, будто стараясь спрятаться от сурового взгляда Робина.       — Ты вообще понимаешь, что сделал? И чем могла закончиться твоя выходка? — продолжал тихо спрашивать мужчина, не сводя с сына глаз.       — Я… Я… Прости… Я не…       — Мы же неоднократно обсуждали этот вопрос. Я просил тебя не подвергать никого опасности, — глухо проговорил Робин, не меняя интонации. — Почему не послушался? Почему решил голодать? Мы же с тобой это неоднократно обсуждали…       — Я… Я думал… что…       — Ты не думал, Джаспер. Ты самонадеянно решил, что знаешь обо всём лучше всех, — вдруг подала голос Эллис, сурово смотря на ребёнка. — Родители же ничего не понимают, верно? Тогда зачем прислушиваться к их мнению? Я правильно говорю, Джаспер? Или что-то упустила?       Джаспер подавил в себе детское желание расплакаться. Мама практически никогда не называла его по имени, предпочитая ласковые прозвища. Улыбающийся папа, всегда смотрящий на него с весельем и нежностью, теперь казался незнакомым человеком. Виднеющиеся в их глазах холод и отчуждение отдавались тянущей болью где-то под рёбрами.       Мальчик опустил глаза в пол, ощущая, как задрожала нижняя губа, а в носу подозрительно захлюпало. Лучше бы кричали. Лучше бы ругали и бранились. Джаспер был согласен даже на порку ремнём. Он мог поклясться, что в тот момент был готов сделать, что угодно. Лишь бы эти родные, ранее наполненные любовью и привязанностью глаза, смотрели на него как прежде.       Предыдущая родня Джаспера всегда была неудовлетворена, чтобы он ни сделал. Когда мальчик по имени Кузьма стал проявлять индивидуальность и собственное мнение, то быстро стал всеобщим разочарованием и позором. Джаспер довольно быстро понял эту истину, так что прекратил добиваться их признания и поддержки. Он не хотел терять себя, добровольно ломая собственную личность под градом чужих ожиданий и требований. Вместо любви и семейного тепла получая лишь одни упрёки и обвинения, Джаспер стал отзеркаливать чужое поведение, тем самым, защищаясь.       Внезапно получить любящую семью, готовую принять его таким, какой он есть, было сродни удару по голове. Джаспер долгое время не мог в это поверить, с подозрением и недоверием относясь к Эллис и Робину. Но, будучи неповоротливым младенцем, особо далеко не убежишь. Пусть Джаспер не совсем трезво осознавал себя в грудном периоде, ощутить поток положительных эмоций в свою сторону он смог. И это ещё мягко сказано. Новоявленные родители буквально топили мальчика в море любви и привязанности. Лишённый подобного в прошлой жизни, Джаспер с жадностью вцепился в новую реальность. Он всем своим существом чувствовал обожание родителей, и в ответ любил и ценил их так же сильно. Мальчик даже не подозревал, насколько сильно стал зависим, пока не потерял прежнее расположение взрослых.       Сейчас Джаспер не видел даже отголосков прежних чувств. Он чувствовал дикую тошноту, горечь и презрение к себе, осознавая, с каким разочарованием и огорчением родители сейчас на него смотрели. Мальчик никогда не ощущал ничего подобного. Ему было нереально больно, и дико стыдно. Насколько же страшно и плохо, оказывается, разочаровывать дорогих тебе людей. Джаспер впервые почувствовал на себе подобный спектр эмоций с их стороны, и ни за что не хотел его повторения.       — Простите… Я виноват… Мне ж-жаль…       Ощущая, как по щекам начали скатываться дорожки слёз, мальчик крупно задрожал. Как бы он не старался, унять подкатывающую к горлу истерику было нереально. Его всего трясло от пережитых эмоций и потрясений. Хотелось громко заскулить и спрятаться где-нибудь в тёмном месте. Там, где его бы никто не нашёл. Было горько. Было обидно. И до ужаса тошно от самого себя.       — Простите… Я… Я… Я не хотел…       Прижав ладони к лицу, Джаспер громко зарыдал, не в силах самостоятельно справиться с кипящими внутри эмоциями. Его сносило словно цунами, вращая и кидая в разные стороны. Было чертовски страшно. Хотелось умереть, настолько мальчику в тот момент было плохо. Так что он даже не заметил, в какой момент его подняли на руки, и нежно прижали к груди, начиная мягко покачивать. Внезапно раздавшаяся рядом мелодия помогла сконцентрироваться. Джаспер и сам не заметил, как начал постепенно успокаиваться. Уютные объятия и тихое напевание родной колыбельной, не спеша, приводили его в сознание.       Громко икая и всхлипывая от только что пережитой истерики, Джаспер тесно прижался к крепкой отцовской груди. Уже точно покрасневшие глаза жгло, а голова болела. Последствия детской истерии не заставили себя ждать.       Но даже так, Джаспер не жаловался. Прежний холод и отчуждённость, к его облегчению, исчезли из глаз родителей, оставив лишь строгость и беспокойство за него. Эллис и Робин явно смягчились, увидев столь бурную реакцию собственного сына. Младший Хейл был счастлив, осознавая, что взрослым ещё не всё равно на него. Столь слабая надежда вселяла хоть какую-то уверенность.       — П-простите меня… Я об-бещаю, что б-больше так не б-буду делать… — немного заикаясь, сказал Джаспер, уткнувшись мокрым лицом в кофту папы. — Т-только не ненавидьте меня за это, пожалуйста… Я не буду для вас разочарованием.       От одной только мысли, что история из прошлой жизни повторится, Джасперу хотелось взвыть. Подобное даже в кошмарном сне не представить.       — Милый, что ты такое говоришь. Мы с отцом никогда бы не смогли ненавидеть тебя. Ты же самое дорогое, что только у нас есть. Все совершают ошибки и проступки, и это совершенно нормально, — мягко, но строго покачала головой Эллис. — Но проступок проступку рознь, милый. Сейчас ты совершил очень плохой поступок, понимаешь? И ограничиться простым наказанием или выговором мы не можем.       — Ты задумывался, что бы случилось, выйди ты в таком состоянии на улицу? А если бы ты выбежал за территорию дома и попался на глаза людям? Если бы вдруг начал от голода убивать каждого встречного? — сурово спрашивал Робин, заставив сына смотреть прямо ему в глаза. — Сын, в тот момент ты себя совершенно не контролировал, понимаешь? Что бы случилось, узнай об этом инциденте Альфа?       Джаспер внутренне похолодел от представленных перспектив. И тут же задрожал, ощущая новую волну стыда и чувства вины перед родителями. Он едва всё не разрушил из-за собственной гордыни и самонадеянности.       Прошлые цели и мысли отошли на второй план, моральные терзания и человечность испарились. Былые убеждения и принципы, на фоне возникших проблем, показались глупой нелепой шуткой. Из-за чего он вообще туда полез, подвергая себя и любимых такому риску?! Какое право он на это имел?! Почему вообще был уверен, что у его выходки не будет последствий?       — Я… Я виноват… П-простите меня, если сможете, — всхлипнул Джаспер, размазывая сопли по рукавам одежды. — Я п-понимаю, что поступил п-плохо…       — Мы рады, что ты это осознаёшь. Ты у нас большой умничка. Но после того, что ты натворил, доверие тебе придётся заслужить, милый, — с долей грусти ответила Эллис, поглаживая расстроенного сына по волосам.       — С сегодняшнего дня ты наказан, Джаспер. Завтра поможешь маме протереть весь кухонный сервиз и столовые приборы. Также, ты теперь под домашним арестом на неопределённый срок. Никаких поездок или прогулок за территорию дома, — начал перечислять Робин, добившись внимания сына. — Гулять, если и будешь, то только в саду, и с нашего разрешения. Если зовём, ты тут же приходишь. Никаких «пять минут», или «ещё чуть-чуть», понял? Иначе будешь до следующего полнолуния сидеть в своей комнате.       Джаспер молча кивал на все перечисленные требования родителей. Он был на всё согласен, лишь бы это противное отвратительное чувство в груди исчезло. Мальчик был готов на всё, лишь бы снова вернуть доверие взрослых. Он хотел загладить перед ними вину так же сильно, как и перед собой. — И да, насчёт еды, милый. С завтрашнего дня ты ешь всё, что мы тебе даём, понял? И делать ты это будешь тоже под нашим присмотром, — строго дополнила мужа Эллис. — Тарелки и карманы будут проверяться. Надеюсь, объяснять, зачем, тебе не нужно.       Джаспер поспешно кивнул. Не дурак, конечно, понял, зачем. И возражать насчёт всего перечисленного не стал бы и под страхом смертной казни. Он слишком сильно провинился, чтобы как-то возмущаться или протестовать. Взрослые удовлетворённо улыбнулись, видя покладистость сына.       — Хорошо. Раз мы со всем разобрались, помоги нам прибраться в гостиной, — попросила женщина, окидывая критическим взглядом немного погромленное помещение. — Принеси метлу с совком, будь добр.       Без всяких лишних слов Джаспер побежал в кладовку за требуемым инвентарём. Он уже сам успел увидеть последствия его несдержанности. Впрочем, он успел привыкнуть к подобному, пока учился сдерживать инстинкты после инициации. Картина, в принципе, довольно похожа.       Мама не разрешила ему сметать осколки разбитой посуды, так что Джаспер решил помочь отцу. Он вытаскивал разбитый в хлам столик на улицу, пока Робин скатывал растерзанный в нескольких местах ковёр. Видимо, когда его держали, мальчик машинально скрёб руками по полу, пытаясь вырваться. Так что шерстяному покрытию официально пришёл «аллес капут». Такие повреждения ни один мастер не исправит.       Уборка погрома — дело в некотором роде уже привычное, так что семья быстро управилась с задачей. Когда последние следы инцидента исчезли, Джаспер нерешительно посмотрел на родителей. Он пока слишком боялся сделать что-то не так, опасался вызвать негативную реакцию своими поступками. Поэтому мальчик молча стоял на месте, ожидая хоть каких-то указаний. Хотя внутри он желал лишь скрыться с глаз долой, и отсидеться хотя бы до завтрашнего дня у себя в комнате. Но сделать первый шаг пока банально не решался.       — Милый, иди к себе. Я сейчас приду, — сказала Эллис, мягко улыбаясь сыну.       Значит, мама всё-таки уложит его? Не оставит одного в комнате в качестве наказания? Джаспер облегчённо и радостно выдохнул, понимая, что его опасения не сбылись. Хоть он знал, что Эллис ничуть не походила на ту женщину, предательские мысли не давали покоя. Так что, удовлетворённый, Джаспер кивнул и последовал указаниям матери. Быстро приняв все положенные водные процедуры и надев пижаму, мальчик нырнул под одеяло.       У них давно сложилась традиция, что, если было свободное время, Эллис укладывала сына спать, читая ему истории. Раньше это были детские сказки, по типу: «Колобок», «Курочка Ряба», «Три медведя» и тому подобное творчество. Сначала Джасперу ещё было интересно в силу новизны. Всё-таки, многих историй он не слышал в силу другого места проживания. Хотя, у многих русских сказок был западный аналог. Или наоборот? Впрочем, не суть важно.       Вот только когда Эллис начала читать определённый сборник по третьему кругу, мальчик воспротивился. То, что он уже запомнил, слушать было не интересно. Так что, спустя какое-то время уговоров, мама согласилась перейти на литературу посерьёзней. Пусть и ворчала, что произведения были не в области его возрастной группы.       Родители придерживались метода равномерного и последовательного развития ребёнка, предпочитая никуда не спешить. Похвальное решение, если честно, но лично для Джаспера очень неудобное. Пусть книги у него никто не отбирал, но взрослые старались ограничивать доступ к «уж совсем неподходящей литературе».       — Ну что, устроился?       Улыбнувшись, Эллис зашла в комнату. Присев на краешек кровати, она с довольством показала сыну незнакомую книжку в руках. Это был новый сборник сказок из разных стран, который ему обещали купить.       Вначале испытав радость от подарка, Джаспер тут же огорчённо сник. Воспоминания собственной провинности тяготили, заставляя испытывать муки совести. Он такое натворил, а ему книжку дарят? Почему мама так поступает? Разве он не заслуживает наказания? Не удержавшись, Джаспер озвучил собственные мысли, с ожиданием и некой опаской смотря на Эллис. Женщина тяжело вздохнула.       — Милый, мы с отцом уже озвучили требуемые взыскания. И сверх сказанного ничего не будем делать. Да и ты сам успел достаточно себя наказать, — покачала она головой, пригладив взъерошенные волосы ребёнка. — Я и папа пока ещё злимся на твою выходку, это правда. Но мы не собираемся постоянно упрекать тебя в совершённом проступке. Главное, ты осознал вину и хочешь заслужить прощение.       — И то, что все серьёзные последствия удалось вовремя предотвратить? — нерешительно уточнил мальчик.       — И это тоже, — улыбнулась Эллис, открывая книгу на оглавлении. — Давай, укладывайся. Я начну читать. И сегодня только одна сказка, а не три, как обычно, понял?       — Хорошо!       Джаспер широко улыбнулся, даже не обидевшись на подобное решение матери. Он, если честно, вообще не рассчитывал на чтение перед сном ближайшие несколько дней точно. Осознание того, что его не оставят одного, как бы сильно он не провинился, грело душу. Он снова вознёс молитвы благодарности силам, перенёсшим его сюда. Даже его атеизм и нетерпимость к религии этому не помешали.       — Люблю тебя, мам…       — И я тебя, мой маленький подлиза.       Нежно улыбнувшись, женщина поймала глазами первую строчку. Откашлявшись, она начала повествование:       «В городе Никее, на моей родине, жил человек, которого звали Маленький Мук. Хотя я был тогда мальчиком, я очень хорошо его помню, тем более что мой отец как-то задал мне из-за него здоровую трепку. В то время Маленький Мук был уже стариком, но рост имел крошечный. Вид у него был довольно смешной: на маленьком, тощем тельце торчала огромная голова, гораздо больше, чем у других людей…»       Джаспер внимательно слушал историю, даже не заикнувшись, что уже знал её. В тот момент ему даже мысли подобной не пришло. Мальчик был полностью сосредоточен на мелодичном голосе Эллис, рассказывающем о похождениях маленького смешного мальчишки. Даже зная примерный сюжет, Джаспер с интересом слушал, не желая упустить ни одной детали.       «…Скоро он захотел остановиться, но не тут-то было. Напрасно он хватался за кусты и деревья — туфли все тащили и тащили его вперед. А карлик стоял и посмеивался. Ему было очень приятно хоть немного отомстить этому жестокому королю. Наконец король выбился из сил и упал на землю».       К концу истории Хейл ощутил, как на него начала накатывать сонливость. Он сначала пытался с ней бороться, желая дослушать до конца. Но накопившаяся усталость и стресс дали о себе знать. Так что Джаспер крепко заснул, не успев услышать, как же маленький Мук отомстил жадному королю за воровство его волшебных туфель и изгнания из королевства.        «…Чтобы его совсем не могли узнать, он привязал себе длинную белую бороду. Захватив с собой корзину ягод со второго дерева, карлик пришел во дворец и сказал, что может вылечить короля. Сначала ему никто не поверил. Тогда Мук предложил одному принцу попробовать его лечение. Принц съел несколько ягод, и длинный нос и ослиные уши у него пропали. Тут…»       Эллис остановила себя на полуслове, заметив, что Джаспер уснул. Мягко улыбнувшись, она положила книгу на прикроватный столик и поцеловала сына в лоб. Убедившись, что Джаспер крепко спит, она прикрыла за собой дверь и тихо спустилась на второй этаж, где её дожидался муж.       — Всё хорошо? — спросил он, вставая с места.       — Да. Из-за всего произошедшего моментально уснул. Даже сказку не дослушал, — хихикнула Эллис, приобняв супруга за талию. — Как считаешь, всё будет нормально?       — Думаю, всё будет хорошо. Ты и сама видела реакцию Джаспера. Сомневаюсь, что он решится провернуть такое во второй раз, — ответил Робин, целуя жену в лоб. — Не беспокойся так. Видел же, что воспитательный метод сработал.       — Когда он так горько заплакал, думала, не сдержусь. Чуть не бросилась сама просить перед ним прощения, — выдохнула Эллис, прикрыв глаза. — Мы сильно его напугали, дорогой. Это было даже жестоко.       — Это необходимо, милая. Сама же понимаешь. Нужно было дать Джасперу понять, что подобное неприемлемо, — покачал головой мужчина. — Ты думаешь, мне было приятно смотреть, как наш сын морит себя голодом? Как он постепенно терял над собой контроль из-за недостатка еды? Определённо нет. Но важно, чтобы сын столкнулся с последствиями своего опрометчивого решения. Чтобы он понимал, обратного пути в нашей жизни нет и быть не может. Ему нужно смириться с реальностью, Эллис. Думаю, мы сейчас на правильном пути. Сегодняшний урок оставит большое впечатление, которое он в будущем не сможет игнорировать.       — Ты считаешь возможную психологическую травму нужным опытом? — скептически спросила женщина.       — Жёстко, но эффективно. По-другому с ним нельзя, Эллис. Он слишком упрям и сделал всё по-своему, как ты помнишь, — заметил Робин. — Мне самому неприятно подобное, милая. Но другого способа решить его проблему я не видел. Либо мы с тобой, либо они. Джаспер выбрал правильный вариант, Эллис. Значит, мы с тобой справились.       — Это радует, Робин. Потому что второй раз я на подобную манипуляцию не решусь. У меня сердце кровью обливается от одной только мысли. Когда Джаспер просил не ненавидеть его, мне так страшно стало. Насколько же сильно он испугался нас разочаровать, что в его голове появились такие мысли, — Эллис удручённо покачала головой.       — Поверь, я себя чувствовал так же, — покачал головой Робин, нежно целуя жену в волосы. — Но теперь у нас всё точно будет хорошо. Веришь, мне?       — Верю, дорогой, — улыбнулась женщина, прижимаясь к родной крепкой груди. — Всегда буду…