Зов хищника

      — И кто же это у нас тут прячется?       Вздрогнув, Джаспер резко развернулся, уставившись прямо в дуло взведённого пистолета, устремляющееся ему точно в лоб.       — «Но как? Я же видел в окне всего два силуэта. Откуда взялся третий охотник?» — промелькнула в голове паническая мысль.       Он испуганно замер, переведя взгляд на безразличное выражение молодого мужчины. Хотя нет, не мужчины, скорее, юноши. На вид ему было где-то лет двадцать пять, максимум. Его компаньоны были гораздо старше. Немного измождённое, расчерченное парой шрамов лицо не показывало каких-либо сильных эмоций. Лишь слегка искривлённые уголки губ выражали что-то помимо безразличия. Тёмно-карие глаза не отрывались от испуганного ребёнка, стараясь не пропустить ни одного лишнего движения.       — Если попытаешься убежать, пристрелю на месте, — сухо проговорил неизвестный, стоило ему увидеть попытку мальчика дёрнуться в сторону.       — «Так почему сразу не пристрелишь, пока есть возможность?» — пронеслась в голове мысль, на которую Джаспер уже знал ответ.       Хейл ощутил, как вместе со страхом в нём начинает просыпаться неистовый гнев и ярость. Джаспер слишком ясно понимает, что задумал враг. Охотник хочет взять его в заложники, чтобы без всяких проблем расправиться с родителями. Они оба прекрасно осознавали, что если Джаспер окажется в руках врага, Эллис и Робин сделают всё, чтобы спасти его. Но всё это было лишь ложью. Стоит охотникам избавиться от взрослых вервольфов, мальчика тут же без колебаний лишат жизни.       Ясно понимая будущий расклад событий, Джаспер и не подумал следовать приказам охотника. Подчинится — убьют немного позже. Не подчинится — возможно, пристрелят сразу. Выбирать особо было не из чего. Так что мальчик быстро сделал свой ход, надеясь, что ему удастся продержаться до прихода родителей. Ну, или продать собственную жизнь подороже. Подвергать семью опасности из-за собственной слабости он не хотел.       Постаравшись вложить всю силу в один толчок, Джаспер, присев, сделал рывок вперёд. Громкий выстрел разнёсся среди стен кухни, оглушая всех присутствующих. На мгновение в доме стояла полная тишина, лишь звуки ливня давали понять, что время так и не остановилось.       — Стен?!       — Идиот! Мы же сказали ждать нас в машине! Какого чёрта ты сюда полез?!       — ДЖАСПЕР!       Из соседней комнаты раздались отчаянные и испуганные крики родителей. Звуки борьбы, ударов и криков в несколько раз повысили градус громкости. Битва стала ещё более ожесточённой.       — Ах, ты, щ-щ-щенок!       Громко шипя и бранясь, охотник схватился за обильно кровоточащее бедро. Он отшатнулся, избегая новой атаки острых когтей ребёнка, который продолжал нападать. Сверкая золотыми зрачками, Джаспер отчаянно не позволял охотнику разорвать дистанцию. Нельзя было позволить ему выстрелить.       Жаль только, что эффект неожиданности прошёл довольно быстро, лишая Хейла вырванной инициативы. Несмотря на то, что этот охотник был молод, силу удара ему было не занимать.       — Чёртова шавка… Я тебе покажу, кому зубы показывать вздумал…       Мальчик коротко вскрикнул, больно получив прикладом пистолета в висок. Отшатнувшись на мгновение, Хейл тут же с новой силой бросился под ноги охотнику, надеясь лишить его равновесия. Последующий удар коленом в живот практически выбил из мальчишки весь дух, но Джаспер упрямо стоял на своём. Понимая, что враг вот-вот оторвёт его от себя, лишая последнего преимущества, Хейл решился на отчаянный шаг. Для лучшего сцепления впившись бритвенными когтями в мускулистую ногу, мальчик со всей силы вонзил зубы в бедро охотника.       Острые клыки быстро прокусили плотную ткань одежды и завязли в мягкой податливой плоти. Во рту мальчика тут же скопилась голодная слюна, стоило только почувствовать на языке сладкую горячую кровь. Пытаясь не задумываться о собственных действиях, Джаспер со всех сил сомкнул челюсти и дёрнул головой назад. Он всем телом ощутил, как мягкая податливая плоть с противным чавкающим звуком начала расходиться по краям проколов. Разразившийся вой боли над его головой одновременно и ужаснул, и обрадовал Джаспера.       Но удача продлилась недолго. Не успел Хейл что-либо понять, как резкий удар в грудную клетку буквально отшвырнул его в другую часть комнаты. Встретившись спиной со стенкой, Джаспер с громким криком повалился на пол, изо всех сил пытаясь не потерять сознание. Грудь и рёбра чертовски болели, из-за судорожного кашля не получалось нормально вдохнуть. Позвоночник жалобно скрипел, пытаясь вызвать хотя бы мизерную жалость у окружающих. Мальчик уже понимал, что завтра у него будет красоваться фиолетово-лиловый синяк во всю спину. Если он, конечно, доживёт до этого момента. Джаспер тихо заскулил от прострелившей тело боли, стоило только сделать попытку приподняться.       — Тварь… — с ненавистью прорычал охотник, не сводя глаз с мальчишки.       Он судорожно пытался пережать рваную рану на бедре, но это было бессмысленным занятием. Помимо того, что в ноге парня теперь зияла глубокая дыра, так Джаспер умудрился зубами разорвать бедренную артерию. Ярко-алая кровь толчками вырывалась наружу, заставляя охотника невольно поддаваться панике. Он тщетно пытался пережать артерию, но сил для этого уже было недостаточно.       Ослабленные после сильной потери крови, руки охотника дрожали, а окровавленные пальцы соскальзывали с рваных ошмётков плоти. Джаспер словно в замедленной съёмке наблюдал, как вместе с кровью из молодого охотника уходила жизнь. И, если судить по мрачному взгляду, которым его наградили, враг это тоже осознал. Хейл не знал в тот момент, чувствовал ли он радость или грусть от понимания сего факта.       — Не смотри на меня таким взглядом, отродье. Я не боюсь смерти, — ухмыльнулся охотник, прекратив бессмысленные попытки спастись. — Но, раз уж я не выживу, то хотя бы заберу тебя с собой.       Явно на последних оставшихся силах парень направил на Джаспера пистолет. Дуло дрожало и ходило ходуном, но охотник всё равно упрямо нацеливался на свою жертву. Кипящие в нём ненависть и жажда мести придавали сил, выжимая из умирающего организма последние крохи воли.       Джаспер со спокойствием и отстранением смотрел в лицо приближающейся смерти. Ослабленное тело двигалось с большим трудом, не позволяя мальчику уйти от пули. Регенерация уже запустилась, но отведённого времени было слишком мало. Так что Хейл остался лежать на прежнем месте, копить силы. Он надеялся, что ему хватит остатков проворности хотя бы частично уклониться от смертельного выстрела. Главное, чтобы мозг и сердце остались целыми, а остальное он как-нибудь переживёт. Будет, конечно, чертовски больно, но не смертельно.       Джаспер ясно видел, как глаза охотника начинают стекленеть и угасать. Действуя на последнем импульсе, враг нажимает на курок. Пуля вылетает серебряным росчерком одновременно с гулким стуком ещё тёплого тела о пол. По идее, снаряд преодолевает свой путь к цели за какие-то жалкие мгновения. Но для Джаспера её полёт казался целой вечностью. Время словно замедлило свой ход, настолько чётко и ясно мальчик видел приближение кусочка спрессованного металла.       Он осознавал, что нужно что-то делать. Отклониться, перекатиться, вскочить на ноги. Сделать хоть какую-то попытку для собственного спасения. Но глупое тело совершенно не слушалось. Не получалось двинуть даже пальцем, не то что руками или ногами. Так что Джасперу оставалось, как заворожённому, смотреть на кончик стремительно приближающейся смерти. Если судить по траектории пули, удар должен попасть куда-то в область головы. А значит, конец будет быстрым. По крайней мере, Хейл на это надеялся. Вот только у судьбы на него были совершенно другие планы.       Джаспер даже сначала не понял, что произошло. Он спокойно лежал на полу, как вдруг его маленькое тело резко накрыла большая тень. Голову и шею обхватили чьи-то шершавые колючие руки, а кончик носа уткнулся в мягкую приятно пахнущую ткань. Его рецепторы быстро опознали до боли родной и знакомый запах. Но не успел Джаспер толком всё осознать и проанализировать, как нависающая над ним фигура странно содрогнулась и покачнулась. Мальчик в оцепенении лежал на полу, чувствуя, как тяжесть чужого тела всё больше придавливает его к земле. Он был не в силах осознать происходящее до конца.       — Ты в порядке, боец? — хрипло прошептали обветренные губы, едва касаясь ушной раковины Джаспера.       — П-папа…       Джаспер растерянно смотрел на нависающее над ним ласковое лицо отца. Робин болезненно морщился, но продолжал нежно и приветливо улыбаться сыну. В его ярких глазах отчётливо прослеживалась боль и агония, но мужчина всё равно кривил губы в слабом подобии ободрения. Он не обращал внимания на тонкую струйку крови, появившуюся в уголке губ. Не концентрировал внимание на собственном хриплом натужном дыхании и дрожащем теле. Сейчас Робин смотрел лишь на потерянное лицо своего ребёнка, и возникало ощущение, будто он никак не мог им налюбоваться. Щемящая нежность и любовь, читавшаяся в его взгляде, заставляла сердце Джаспера биться как бешенное.       — Папа… У тебя кровь… — тихо прошептал мальчик, аккуратно стирая пальцем красную дорожку с лица мужчины.       — Ничего страшного… Как ты сам? Всё хорошо? — прохрипел Робин, продолжая щемяще улыбаться.       — Со мной всё в порядке, пап. Я… — большая красная капля, неожиданно приземлившаяся ему на щеку, заставила Джаспера замолчать. — Пап… Папа!       С болезненным хрипом Робин упал на пол рядом с сыном, успев вовремя перекатиться. Мужчина крупно задрожал от нахлынувшей агонии, судорожно закашлявшись. Обильный кровавый поток вырвался изо рта, заставляя Робина буквально задыхаться в нём. В уголках губ образовались розовые полупрозрачные пузыри.       Врезавшийся в нос металлический резкий запах, наконец, вывел Джаспера из ступора. Мозги с оглушительным щелчком заработали, и до мальчика резко дошло всё произошедшее. Дикая паника и страх за жизнь родителя заставили мальчика судорожно заметаться. Золотые глаза как можно быстрее старались найти простреленное место. Нужно было как можно скорее вытащить пулю, пока не стало слишком поздно.       — Я сейчас, отец… Сейчас… Потерпи, пожалуйста… — лихорадочно шептал мальчик, быстро шаря пальцами по спине родителя.       — Малыш, всё хорошо…       Робин слабо улыбнулся, коснувшись пальцами руки Джаспера. Но новый приступ громкого кашля быстро поумерил его пыл. Под телом Робина постепенно начала расплываться небольшая лужа крови. Кровотечение было не только внутренним, но и наружным. Стоило это осознать, Джаспера сковал ещё один приступ паники. Мальчик не сдержал отчаянного всхлипа. Хотелось всё бросить и просто по-детски разреветься от нахлынувшего отчаяния и беспомощности. Но он не мог себе позволить подобную слабость.       Преодолевая дикую боль в спине и конечностях, Хейл насильно заставил себя хотя бы сесть. Было необходимо вытащить пулю, которая не позволяла отцу регенерировать и остановить кровотечение.       — Родной, это бесполезно… Она ушла слишком глубоко. Ты не сможешь самостоятельно… достать.       Голос отца звучал всё тише и прерывистей. Тело постепенно начало замедляться и всё меньше реагировать. Не сводя глаз со своего ребёнка, Робин всё продолжал ласково улыбаться. Он словно пытался таким образом успокоить Джаспера.       Мальчик упрямо качал головой, настойчиво продолжая осматривать простреленную дырку в спине мужчины. Но, сколько бы он не всматривался, блеска пули так и не увидел. Мальчик прекрасно понимал, что если металл оказался уже внутри организма, то своими силами он уже не справится. Осознание собственного бессилия заставило Джаспера жалобно заскулить. Отчаяние навалилось на него с новой силой.       — Маленький мой… Ну, не плачь… Не плачь, моё сокровище… Ты не виноват…       Сухие руки отца потянулись к нему, но уже не были способны приложить достаточно сил, чтобы преодолеть нужное расстояние. Коротко всхлипнув, Джаспер подполз к папе поближе, позволяя себя коснуться. Шершавые, такие любимые и родные пальцы нежно обхватили его за голову, аккуратно стирая мокрые дорожки со щёк. Это стало отправной точкой для ребёнка.       Горячие слёзы с новой силой хлынули из уголков глаз, а в лёгких отчаянно стало не хватать воздуха. Джаспер ощутил, как к горлу подкатили судороги, заставляющие нижнюю челюсть ходить ходуном. Тонкие детские пальцы отчаянно вцепились в рукава толстовки отца. Он ощущал себя маленькой лодкой посреди бескрайнего бушующего океана, которая, в спасении, изо всех сил держалась за маленький якорь.       — Прости меня, папа… Прости…       — Не вини себя, боец… Я не жалею о собственном решении, и ты не жалей, — в приподнятых уголках губ мужчины лопнул ещё один кровавый пузырь, вызвавший ещё один всхлип у ребёнка.       — Джас, запомни… Кто бы что ни говорил, ты всегда останешься нашим ребёнком. Как бы ты ни построил собственную жизнь, ты никогда не будешь хуже остальных. Ты отличаешься от окружающих… и это хорошо… Понял меня? — голос Робина уже едва слышно хрипел, из-за чего было сложно расслышать сказанное полностью.       — Папа, пожалуйста, не говори! Копи силы, держись. Нужно немного продержаться до прихода помощи!       — Ты — самое важное, что у нас… с мамой только могло быть…       Горячие слёзы заструились по щекам мужчины. Губы Робина задрожали и искривились в горькой грустной гримасе. Он чувствовал, как его жизненные силы постепенно подходили к концу. Смерть уже дышала ему в затылок, заставляя торопиться.       — Мы так долго ждали твоего рождения… Так долго пытались… И наконец… Наконец получили наше маленькое клыкастенькое чудо…       Руки мужчины крупно задрожали, отчаянно прижимая худенькое тело сына к себе поближе. Робин будто пытался спрятать Джаспера от всего мира, отчаянно стараясь обезопасить самое сокровенное для себя.       — Живи, сынок… Живи полноценной жизнью… Никогда ни о чём не жалей, слышишь? — едва слышно прошептал мужчина Джасперу на ухо.       Сил в его теле уже практически не оставалось. Сознание начинало затухать, а мысли рассеиваться. Упрямое, не пронзённое серебром до конца сердце отчаянно пыталось качать кровь, в надежде спастись. Но чем больше усилий оно предпринимало, тем меньше становилось в теле драгоценной жидкости. Счёт шёл на какие-то секунды, чего организм отчаянно пытался избежать. Жалко только, что всё было бесполезно. Сил не оставалось даже на жалкие подобия объятий. Руки мужчины обмякли и повалились на пол, заставляя Джаспера панически вскинуться.       — Пап… Папа!       — Я люблю тебя родной… Всем сердцем…       Это было последним, что Робин успел сказать, прежде чем упрямое сердце сделало ещё одно отчаянное сокращение, остановившись навсегда. Последние литры крови практически покинули тело, а кислород перестал поступать в мозг. Смерть для вервольфа наступила очень неожиданно, но плавно. Робин уже не чувствовал никаких признаков боли. Лишь продолжал не сводить глаз с рыдающего сына, отчаянно продолжая улыбаться. Даже когда сознание начало уходить куда-то в неизвестность, а перед глазами всё потемнело, мужчина продолжал ободряюще кривить рот в улыбке.       Так смерть и настигла его, окончательно забирая в свои объятия, и унося куда-то далеко-далеко. На полу осталась лишь пустая оболочка, в которой некогда находился драгоценный и обожаемый Джаспером вервольф. Об этом говорили лишь натянутые уголки губ, теперь навечно отпечатавшиеся на мёртвом безжизненном лице.       — П-пап… Папа… П-папочка… Пожалуйста, вставай…       Коротко всхлипывая, Джаспер осторожно растолкал родителя, но тот не подавал никаких признаков жизни. Полуприкрытые глаза невидяще уставились куда-то в пространство, сквозь мальчика. Эти родные голубые глаза, всегда смотревшие только на него, теперь напоминали две жалкие стекляшки. Джаспер громко всхлипнул, продолжая толкать отца в плечо. Он понимал всю глупость данных действий, но упрямо продолжал звать папу, надеясь на какое-то чудо. Но, подобных чудес в мире не бывает.       Когда горькую правду уже не получалось отрицать, Джаспер сдался. Громко икнув, мальчик разразился оглушающими рыданиями, не в силах сдерживать бушующие в груди горе и грусть по ушедшему.       Склонившись, Джаспер прижался к телу отца и уткнулся носом ему в шею, отчаянно пытаясь учуять родной семейный аромат. Оказываясь в объятиях главы семьи, он всегда утыкался носом в ключицы или шею папы, где запах сильно концентрировался. Это его успокаивало. Но теперь, сколько бы он ни внюхивался, никак не мог уловить родные сердцу нотки. Как оказалось, уходя, папа забрал с собой не только собственную жизнь.       Горькие слёзы с новой силой начали скатываться по щекам, а в носу громко захлюпало. Уже не оставалось никаких сил, но мальчик никак не мог остановиться. Он отчаянно старался прекратить, но ничего не получалось. Так что он оставил тщетные попытки, позволяя бесконечным слезам безвольно стекать по подбородку. Закрывая подпёкивающие глаза, Джаспер хотел забыться.       — Милый…       Раздавшийся рядом знакомый голос заставил мальчика вздрогнуть. Оторвав мокрое лицо от неподвижного тела отца, Джаспер поднял покрасневшие глаза. На него с невероятной печалью и усталостью смотрела Эллис. Глаза матери тоже стояли на мокром месте, а руки дрожали. Женщина изо всех сил старалась твёрдо стоять на месте, не обращая внимания на множество ран на собственном теле. Разорванная во множестве мест одежда ничуть не скрывала их обширность и разнообразность.       — М-мама…       Джаспер на мгновение испугался собственного голоса. После дикой истерики и нескончаемых слёз он стал невероятно хриплым и каркающим. Будто кто-то резко открыл дверь с несмазанными ржавыми петлями.       — Родной, иди ко мне…       Присев на корточки, при этом немного покачнувшись, Эллис протянула руки к сыну. Но Джаспер отчаянно покачал головой, продолжая прижиматься к телу отца. При виде этой картины по щекам женщины начали течь горькие слёзы, но она не отступила.       — Джаспер, пожалуйста, иди ко мне… Родной, нужно отпустить его. Отпусти папу, милый…       — Нет! Нет, не хочу! — громко закричал мальчик, изо всех сил вцепившись в одежду Робина. Пальцы ощущали под собой пока ещё тёплую мягкую плоть, а не застывший холодный кусок камня, как боялся Джаспер. Это придавало ему какую-то нелепую упрямость и упорство.       — Родной, я тоже этого не хочу. Но нам придётся отпустить папу дальше. Ты же и сам понимаешь, что теперь он не может оставаться с нами.       Тёплые окровавленные руки Эллис мягко обхватили судорожно сжатые в кулаки пальцы сына. Нежно погладив Джаспера, женщина аккуратно попыталась расцепить чужую хватку. И, на удивление, ей это удалось.       Секунда сопротивления, и ребёнок со всхлипом позволяет отстранить себя от неподвижного тела Робина. Уткнувшись в тёплую дышащую грудь матери, Джаспер с судорожным выдохом обнимает её за талию. В измученном детском теле осталось не так много сил, но даже так хватка была довольно приличной. Но Эллис ничего не сказала на это, крепко прижимая дрожащего сына к себе.       — Прости, что не успела вам на выручку. Папа, когда услышал твои крики, первым смог расправиться со своим противником, и быстро побежал на помощь. Я пришла слишком поздно.       Горькая единственная слеза стремительно пробежала по ещё влажной щеке, стоило только Эллис поднять взгляд на неподвижное тело супруга. Сердце больно защемило, а душа отчаянно плакала. Было невыносимо понимать, что эти стеклянные глаза больше никогда не посмотрят на них с любовью и нежностью. Что тёплые и надёжные руки мужа теперь не обнимут, не защитят, не уберегут от опасностей. А ранее теплые и суховатые губы уже никогда не улыбнутся, навечно оставаясь холодным неподвижным куском плоти.       Уход её второй половинки ощущался как реальный разрыв души. Словно со смертью Робина часть её сердца ушла вместе с ним. И вернуть пропажу Эллис сможет, только воссоединившись с мужем. Но она никогда не сделает ничего столь глупого. Эллис никогда не поступит так жестоко с собственным сыном, сейчас горько плачущим у неё на коленях. Мальчик тоже тосковал по ушедшему отцу, не в силах пока пережить столь шокирующее горе.       Кровоточащее сердце женщины затопила нежность вперемешку с грустью. Она знала, что сейчас им двоим очень больно. Но потом, со временем боль немного притупится. Вряд ли она уйдёт окончательно. Но постепенно сменится противным ноющим чувством, а затем и нежной грустью. Время залечивает все повреждения — рано или поздно. По крайней мере, Эллис хотелось на это надеяться. Она не представляла, как будет жить с зияющей кровоточащей раной в душе и сердце.       — Пойдём, милый… Нужно позвонить Альфе… Он поможет.       Аккуратно встав на ноги с сыном, Эллис медленно направилась в гостиную, где лежал брошенный телефон. Она старалась не оглядываться на хладное тело мужа, боясь скатиться в самую настоящую истерику. Но сейчас этого делать было никак нельзя. Ей нужно оставаться сильной для Джаспера. Уже потом, когда всё разрешится, и она останется одна, можно будет дать волю чувствам и кипящему в груди горю. А сейчас нужно держаться, как бы больно и отвратительно не было на душе.       Джаспер, словно сомнамбула, пошёл вслед за матерью, крепко держа её за руку. Его мозг и тело пребывали в полном оцепенении, но мальчик всё же обратил внимание на валяющиеся по полу тела. Разум автоматически отметил, что у одного охотника серьёзно разорвано горло, а второй валяется вниз лицом без движений. На больший анализ его уже не хватило.       Отпустив руку сына, Эллис принялась искать отброшенный куда-то во время драки телефон мужа. Не отыскав нужное в гостиной, Эллис догадалась пойти в гараж. К счастью, её догадки оказались верными. Нужный кусочек холодного влажного пластика валялся около колёс заведённой машины. Металлическая дверь была поднята, из-за чего капли воды успели порядочно оросить бетон. Двигатель мягко урчал, готовый в любой момент сорваться с места, а в салоне поблёскивал вставленный в замок зажигания ключ.       Эллис подавила горький всхлип, сжимая холодный телефон в пальцах. Глаза зацепились за разгромленные полки с инструментами. Охотники явно воспользовались перекрывающим всё ливнем и подкрались к Робину со спины, прошмыгнув через раскрытую гаражную дверь.       Зажмурившись, женщина вернулась в дом. Джаспер всё также стоял по центру комнаты, не сдвинувшись с места. Его всегда яркие стальные глаза сейчас сравнялись с цветом грязного асфальта. Апатию и опустошённость там были видны невооружённым глазом.       — Родной, посиди пока в кресле, — попросила его Эллис, не в силах смотреть на столь душераздирающее зрелище.       Джаспер послушно сделал так, как велела мама. Плюхнувшись на мягкое сидение, мальчик прижал ноги к груди, уткнувшись лицом в колени. Он не обращал внимания на ноющее тело, уже успевшее немного восстановиться за это время. Его не волновала чужая кровь на лице, успевшая уже порядком размазаться и высохнуть. Не беспокоил витавший в комнате запах крови вперемешку с порохом. Дождь на улице как-то незаметно закончился, прекращая перебивать другие запахи. Так что витавшее в комнатах амбре теперь ничего не скрывало. Уж теперь Джаспер отчётливо ощущал запах троих убитых охотников. Только уже слишком поздно.       Ощутив, как в горле снова скапливается горький ком, предсказывающий новый поток слёз, Джаспер изо всех сил закусил губу. Снова спрятав лицо в коленях, мальчик позволил грязной ткани джинс поглотить звук. Как же он ненавидел дождь.       Прикрыв щиплющие глаза, мальчик постарался абстрагироваться от всего, что было вокруг. Хотелось покоя. Хотелось забвения. После всего пережитого стресса, панических атак, неоднократных истерик, внутри Джаспера не осталось ни единой искры эмоции. Сосущая пустота в груди не давала испытать совершенно ничего, будто чёрная дыра, поглощающая всё, что только возможно.       И Хейл с радостью поддавался этому, не желая ничего чувствовать. Он не знал, как справляться с агонией боли и тоски, которые испытывал буквально недавно. Пока чёрная бездна внутри справлялась с ней, но что будет, когда она исчезнет? Джаспер боялся представлять момент, как однажды окажется с собственными переживаниями и страхами один на один.       — Да, Альфа… Все охотники убиты. Я проверила… Да, хорошо… Ждём, как можно скорее.       Убрав от уха динамик, Эллис устало выдохнула. Посмотрев на съёжившегося в кресле сына, женщина молча подошла к нему и присела на корточки. Аккуратно коснувшись грязных спутанных волос, Эллис ласково погладила Джаспера по голове. Вздрогнув, мальчик всё же показал заляпанное чёрной засохшей кровью лицо. Стальные глаза растерянно и нерешительно смотрели в глаза матери.       — Альфа вот-вот будет здесь. Он выслал сигнал нужным людям в полиции, так что никаких лишних вопросов задавать не будут, — женщина мягко улыбнулась, коснувшись ладонью щеки Джаспера.       Тот не стал протестовать. Наоборот, прикрыв глаза, мальчик сильнее прильнул к тёплой женской руке. Эллис с долей облегчения выдохнула, обнимая худощавую фигурку сына. Тонкие детские руки крепко сомкнулись на её спине, а кудрявая голова улеглась на плечо. Так они просидели в тишине какое-то время, наслаждаясь теплом друг друга. Оба старательно не задумывались о теле, оставшемся лежать на прохладном полу кухни. Слишком больно.       — Всё будет хорошо, милый. Возможно, не сразу. Но со временем, обещаю, нам с тобой полегчает, — прошептала Эллис, нежно целуя сына в грязную макушку.       Джаспер ничего не ответил, лишь сильнее прижался к груди матери. Но и этого Эллис хватило, чтобы понять мнение своего ребёнка. Так что она не стала давить, а лишь продолжала поглаживать Джаспера по кудрявым волосам. Её это действие немного успокаивало. Что нельзя было сказать о Джаспере.       Ощущая, как шершавые тонкие пальцы нежно пропускают между собой его спутанные кудри, мальчик изо всех сил старался не вслушиваться в доносившиеся с улицы звуки. Пусть тот злосчастный ливень уже исчерпал себя, громкий стук капель до сих пор проникал в чувствительные уши молодого вервольфа. Джаспер с трудом остановил в себе порыв зажмуриться и по-детски закрыть уши ладонями.       Он всей своей душой ненавидел дождь.