life, death, and sundew / жизнь, смерть и роса

Приезжать в Пальметто было ошибкой, хотя не то чтобы Нил не был осведомлён об этом раньше. Это была ошибка новичка, за которую мать бы его жестоко избила. По крайней мере, его уход был достаточно внезапным, чтобы остальным не пришлось сильно об этом волноваться. Нил привык прятаться и убегать. И это всё равно бы произошло, даже если бы зомби-апокалипсис не начался, Нил просто воспользовался моментом. Он не был ответственен за Лисью нору — если бы корт сгорел, для Нила это ничего не значило бы. Просто ещё одно место, разрушенное временем; еще одно здание, казавшееся более безопасным, чем оно есть на самом деле. В конце концов Нил всё равно убежал бы. Ноги Нила начали подкашиваться по пути к ближайшему лесу. Выбранный маршрут был достаточно сложным; если кто-то преследовал его, то не смог бы увидеть, не подойдя слишком близко. Самой важной частью побега было исчезновение с радаров. То, что здесь не было никого из Лисов, не было выгодным, даже наоборот. Кевин был искусным стратегом и безоговорочно верным, Эндрю хорошо владел ножами и безжалостно относился ко всем, а Дэн была идеальным лидером и организатором. Нил исключил их из своего побега не из-за заумности, а из-за желания защититься. Если он что-то и знал об апокалипсисах, так это то, что нельзя никому доверять. То, что Сета укусили, было достаточно очевидным — его поведение было странным и чуждым, но это не значило, что всё будет продолжаться так же. Другие иммунные системы могут реагировать абсолютно по-другому, без видимых признаков. Покинуть Лисов, оставить их позади — вот единственный выход. Нил нашёл хорошее скрытное место и забрался на дерево, чтобы понаблюдать за происходящим вокруг. Ваймак, должно быть, уже вызвал полицию и скорую, а его игроки ошивались рядом с ним, если они настолько глупы. К тому времени, как прибудут профессионалы, странное поведение Сета и поминутное ухудшение его состояния уже привлекут кучу внимания. И тогда Сет укусит свою первую жертву, впиваясь зубами в чью-то руку или шею. Потом закричат сирены. Предупреждающий сигнал прозвучит неизбежно поздно, потому что зомби плевать хотели на обстоятельства. Они не нуждались в социуме, не полагались на жизненно важные для человека ресурсы, такие как еда, вода или сон. Они просто бродили вокруг в поиске плоти — даже не самой свежей или самой вкусной — любого мяса, которое можно обглодать. Нил подавил дрожь, прижимаясь ближе к ветке. Он ждал. Минуту. Двадцать минут. Пять часов. Он не двигался. Ему стоило бы найти источник воды, зарезать кролика или двух. А также, ему нужно укрытие получше, чем верхушка дерева, хотя это и хороший вариант. Зомби не летали, их обзор ограничен, и они не умели забираться на деревья. Точнее, Нил надеялся, что не умели. Опасно то, что Нилу требовалось по несколько раз в день спускаться вниз за нужными вещами. «Тут небезопасно, — сказала бы его мать, — Это не защитит твою идиотскую задницу. Ты просто слишком надеешься на свою сообразительность». Найти заброшенный дом было бы лучше, но риск быть увиденным или наткнуться на заражённого человека был слишком высок. Пока в его голове царил вихрь из планов выживания, Нил прятался всё глубже в листву дерева. Его дыхание становилось обрывистым, и он протянул вперёд руку, чтобы увидеть, как она тряслась. Он пытался заставить себя сконцентрироваться. Это совершенно нормально, Нил ведь эксперт в выживании, а если и нет, то он им станет. Без матери, которая всегда диктовала правила выживания, эта ситуация ощущалась как тест. Достаточно ли Нил умен для выживания? Он должен быть умным. Он должен доказать это миру так, как хотел доказать своё достоинство играть в экси. Клюшка тоже была рядом на дереве — для душевного равновесия. Кевин бы покраснел от ярости, если бы узнал, что Нил использовал снаряжение для чего-то такого мирского, как успокоение. Клюшка — это защита, но Нил видел в ярко-оранжевом инструменте нечто большее. Когда он играл в Милпорте, его клюшка была слишком длинная, но эта была изготовлена и подстроена лично для Нила, подтверждая его имя и существование. Да, это просто раскрашенная деревянная палка, и она не должна иметь никакого значения. Но она имела, и Нил знал это так же хорошо, как свои пять пальцев. Нил задержал дыхание. Всё ещё никаких криков сирен. Возможно, кто-то из его бывших сокомандников тоже заразился и умер. Умер. Это слово ударило в голову Нила, как в барабан. Ему нравилось постоянство, возможность никогда не покидать место, в котором ему хорошо, но смерть — нежеланное постоянство. Она слишком несправедлива, слишком жестока. Ей неважно, как далеко ты убежишь, она все равно тебя настигнет, и ты ничего не сможешь с этим поделать. Совсем ничего. Нил ненавидел это слово больше всего на свете. Лисья нора была хорошим домом. Этим утром Нил ещё видел знакомые ужасно ярко выкрашенные стены и огромное внутреннее поле и чувствовал умиротворение. Это было страшно, как и всё остальное, что связано с выходом на свет, но это было хорошо. Это показывало, насколько ужасной была прежняя жизнь Нила. Два месяца. Столько он смог там пробыть. Намного дольше, чем в любых других городах. Намного дольше, чем он был в Берлине, Тарнуве, Люблине. После смерти матери такие места стали редкими. Места, где Нил мог залечь на дно и зализать свои раны. Какое-то эгоистичное чувство заставляло Нила хотеть остаться тут еще дольше. Люди здесь были не настолько ужасными, как те, которых он встречал ранее. Они даже были склонны понять Нила, хотя не то чтобы он позволил бы им. Теперь он, скорее всего, никогда не сможет позволить кому-то сделать это. Принять это сложнее, чем обычно. Но возможно, это связано с зомби, надвигающимися на Лисов, и с Ваймаком, отчаянно защищавшим своих игроков. Дерево крепкое и высокое. Оно возвышалось, как колонна, над городским пейзажем и Лисьей норой. Она находилась достаточно далеко, но ноющее чувство нарастало в Ниле и убеждало, что он бежал недостаточно долго, что если бы Сет последовал за ним, то у него бы не возникло проблем в его поисках. Бег инстинктивный, и Нил бежал дальше после передышки, достаточной, чтобы успокоиться, подавить дрожь в руках и в движениях. Мать бы знала, что делать. Она бы знала, как приспособиться к апокалипсису. В конце концов, вся её жизнь и была апокалипсисом. Это было просто удачей, что неделю назад Эндрю Миньярд залез в шкафчик Нила — настолько это был наглый поступок, что Нил не заметил, как покраснел от злости, — что дало ему уникальную возможность без зазрения совести украсть у него что-то. Этим чем-то оказалась пачка сигарет, которую он отложил, чтобы найти зажигалку. Один щелчок, и запах «Мальборо» одновременно был и ошеломляющим, и успокаивающим. Земля будто исчезла из-под ног вместе с Лисьей норой вдалеке. Ощущение никотина успокаивало сердцебиение, но в то же время Нил чувствовал запах керосина на пляже, запах пламени, пожиравшего автомобиль вместе с матерью внутри. Хотя это не запах матери, а запах пепельницы в квартире Ваймака, которая стояла близко к дивану, на котором Нил спал. Ваймак, его неисправимый беспорядок и агрессивная забота. Нет, думать об этом не было смысла. Нил знал это. Так почему же он не мог перестать? Приезжать в Пальметто было ошибкой. Бежать далеко и бесцельно тоже было ошибкой. Но самой ужасной ошибкой было верить в то, что это никогда не закончится. Что никто не будет его искать, что никто не нарушит ту идиллию, которую он пытался создать. Ничто не вечно, жизнь тоже. И утонуть в иллюзии безопасности было так типично для Нила, что он захотел ударить самого себя кулаком, чтобы научиться не попадаться в эту ловушку. Трезвость вернулась к Нилу, когда он услышал звуки сирен и полицейских машин. К этому моменту Нил сжёг уже половину сигарет. Сначала это была одна-единственная машина, проскользнувшая по дороге с включёнными мигалками, а позже к ней присоединилась ещё дюжина. Раздались выстрелы, и Нил смотрел на это с тихим спокойствием. Это больше не его поле, не его проблема. Ключ к выживанию — знать, когда вовремя уйти. Когда вовремя похоронить и забыть чувства в себе, вдохнуть и выдохнуть. Зомби-апокалипсис? Круто. Было бы неудивительно, если бы оказалось, что динозавры тоже вылезли из-под земли. Эти создания хотя бы более снисходительно отнеслись к его криминальному прошлому, и просто убили бы его вместо того, чтобы поступать так, как поступали со своими жертвами зомби. Полицейских машин было всё больше, и они все ехали к стадиону, но не возвращались ни разу за все два часа, что Нил наблюдал. Это знак о том, что Нил должен двигаться дальше. Нил провёл в лесу около месяца. Он был прав: то место на дереве было слишком близко к Лисьей норе. Его тревожило то, что каждый день он всё больше отдалялся от здания, погружаясь в лес глубже, чем собирался. Но для Нила Пальметто — мёртвый город. Полный зомби, полный инфекций, небезопасный. Конечно, всё его имущество, помещавшееся в одну сумку, всё ещё находилось в общежитии, но какой смысл в кучке фальшивых документов, когда вокруг зомби-апокалипсис? Никто не остановит его, когда он в следующий раз захочет пересечь государственные границы. Пока на нём не было сине-зелёного следа от укуса, всем всё равно, куда он пошёл. Иммиграция никогда раньше не была такой лёгкой. Мысль о потере папки пугала Нила несколько часов назад, но он всё равно ничего не мог сделать. Он не мог просто вернуться назад и найти её — слишком опасно. Были шансы, что его могли убить, или, что ещё хуже: ему пришлось бы убить кого-то. Ни за что. В любом случае, ему больше не нужны документы. У Нила была форма для экси, другая одежда, которая была просто мёртвым грузом, и всё остальное: сигареты, зажигалка и ярко-оранжевая клюшка. Цвет был слишком яркий, поэтому Нил приложил усилия, чтобы перекрыть его грязью. Если не считать ужасного ощущения, жизнь ощущалась такой, какой она была в детстве: поимка рыбы голыми руками, собирание ягод и грибов, установка ловушек для кроликов и жарка их на костре. Если бы не шокирующий и резкий конец жизни тех двух месяцев, это был бы вполне приемлемый стиль жизни. Относительный покой Нила нарушили выстрелы. Он отдыхал на дереве — спасибо, Боже, — расслабленно болтая ногами. Ветки захрустеои, и через секунду в стволе дерева появилось отверстие от выстрела. Нил рефлекторно вздрогнул, ударившись локтем о древесину. Крепко прижав руку ко рту, он подтянул ноги и посмотрел вниз. Выстрелы звучали всё ближе и ближе, подбираясь к дереву, на которое он забрался. Нил не глуп, и он не думал, что апокалипсис остановит бессмысленное насилие. Видеть знакомое в этих действиях удручало. Это группа людей, вся вооружённая и стреляющая во всё на своём пути, абсолютно бесцельно. Это могли быть спецназовцы, но их одежда не выглядела как униформа, она грязная и слишком яркая. И Нил бы не сказал, что они прятались от зомби или искали их. А ещё они не выглядели дружелюбными, когда стреляли во все стороны, убивая каждого кролика в округе. Нил наклонился, наблюдая за группой сквозь ветки и листву, за тем, как они проходили мимо останков одного из его костров, как их взгляды бегали от земли, поднимались и снова теряли концентрацию. Они не могли искать зомби, и вряд ли сами могли бы быть зомби. Охотники, которым нужна еда, забрали бы мёртвых кроликов, которых подстрелили. Логично, что они искали что-то совсем другое. Навязчивые мысли сопровождались желчью, подкатившей к горлу. Сцена разыгрывалась медленно: никто из группы особо не торопился. Один из мужчин, тот, что повыше и покрепче, блеснул взглядом прямо в то место, где скрылся Нил и пристрелил белку на ветке ниже. Нил испугался не звука, а лица мужчины. Это безошибочно: квадратная челюсть, маленькие глаза, узкий нос. Нил вспомнил, как сидел точно перед этим человеком, который по какой-то причине учил его сдирать кожу с белок. Это один из людей Мясника. Не самый близкий из них, конечно, но всё ещё один из его людей. Нил замер, выглянув. Он почти делает ошибку, поворачивая голову слишком быстро. Это было близко. Люди его отца услышали шелест в стороне как раз в тот момент, когда Нил резко повернул голову, пытаясь рассмотреть на лица других людей. Может быть, Лола с ними, или Ромеро, или… но они отступили. Они поспешили на звук листвы, а не на звук дыхания Нила в шести футах на дереве, оставив его в безопасном одиночестве. Нил ни на секунду не верил в это, хотя и пытался убедить себя, что они и правда ушли. Это могло быть просто совпадением. Они просто пытались выжить, как и все остальные. Но Нил не мог одурачить сам себя. Пазл слишком хорошо складывался. Территория Мясника — Балтимор, и ему нечего делать здесь, кроме как если он ищет кого-то определённого. Например, Нила. Конечно, это возможно; он ведь играл за Лисов целых два месяца. Люди Мясника — чаще всего профессиональные сыщики. Они вполне могли его увидеть. Нил сидел, думая о людях своего отца дольше, чем ему хотелось бы. В конце концов он слез с дерева, потому что это единственный выход. Страх не должен стоять на пути к выживанию. Несмотря на быстро нарастающее беспокойство, Нил спускался вниз. Он голоден, а вокруг всё ещё должны быть разбросаны подстреленные кролики. В одну из пяти ловушек, установленных им ранее, попался один из зверьков. Нил осторожно ослабил капкан пальцами и положил кролика на деревяшку, чтобы не касаться его руками. Он просто разведёт огонь, приготовит еду, вскипятит воду… — Натаниэль, — произнёс голос позади, заставляя Нила инстинктивно дрогнуть. Если бы тишина умела разговаривать, она бы закричала. Конечности Нила свело судорогой. Это тот самый человек, за которым Нил наблюдал сверху, но теперь, когда он близко, можно было увидеть, насколько он изнемождён. Самое страшное на этом лице — стеклянный взгляд, который может посоперничать с похожим взглядом Сета. Внутри Нила всё перевернулось. Он должен убить этого мужчину. Сейчас же. Нил старался молчать, принимая устойчивое положение и нацеливаясь клюшкой. Наиболее раздражало то, что мужчина не проявлял никакой реакции. Он мялся на месте, дергает головой так же, как Сет. Стараясь ступать как можно осторожнее, Нил обшёл высокого мужчину, находя взглядом на его шее сине-зелёное пятно, окружённое порванной кожей. Оно выглядит свежим, из него всё ещё сочится кровь. Ужасно, что ему пришлось иметь дело с одним зомби. Ещё хуже то, что тот, кто заразил этого человека, может быть поблизости. Со всей яростью Веснински, Нил ударил зомби клюшкой. От силы удара Нил на мгновение потерял равновесие. Как только представилась возможность, он побежал, чтобы подняться на своё место на дереве. Оно не так уж далеко. Если он будет достаточно быстр, он сможет спастись. Нил не умрёт сегодня. Он не... Мужчина схватил его сзади, и Нил сбился с шага, падая прямо на землю. Толчок причинил боль, но Нил не мог тратить ещё больше времени. Он продолжил бежать, превозмогая боль. У него нет времени думать или оглядываться. Среди всех ошибок эта была самая большая. Слишком резко шагнув, Нил рухнул на землю среди сорняков. Что-то сомкнулось с металлическим лязгом, а затем последовала парализующая, резкая, колющая боль, пронзившая ногу Нила. Это была его же ловушка для животных, и Нил не мог поверить в глупость своего положения. Устройство с лёгкостью пробило его стопу насквозь, будто она состояла из силикона. Нил ощущал холодную влагу крови. Тем временем зомби настиг Нила, который не мог сопротивляться в таком состоянии. — Ты. Натаниэль, — глаза мужчины опасно сверкали, пока он повторял это снова и снова. Это были его последние слова. Пока вся жизнь проносилась перед глазами Нила, он повернулся за клюшкой для экси, быстрый, как огонь, и направил её в грудь мужчины со всё ещё сохранившейся решимостью выжить. Это сработало, и зомби упал замертво, теперь навсегда. Нил вздохнул с облегчением и гордостью, прежде чем почувствовал резкий укол, из-за которого у него потемнело в глазах. Капкан. Сраный капкан. Теперь он не может забраться на дерево. Он должен спрятаться в другом месте, чтобы позаботиться о ранении, но он не мог ни видеть от боли, ни тем более двигаться. То, что Нил пережил нападение, заставило его забыть о других опасностях, а рана, которую он проклинал, на самом деле не настолько серьёзная, чтобы убить его. Выпустив последний смиренный вздох, Нил откинулся на спину и позабыл о любой гордости.