life, death, and sundew / жизнь, смерть и роса

Нилу всегда снились только кошмары — это не новость. Даже когда он был ребёнком, сновидения Нила были короткими путешествиями в страну кошмаров; единственное, что утешало, так это то, что всё это было нереальным: мясник не разрезал мужчину в подвале и не сжигал Нила по кусочкам. Травмирующие образы, смесь горя, ожидаемой боли и пронизывающего до костей страха — всё это не было настоящим, и с кошмарами можно было мириться, лишь бы не переживать их наяву. Конечно, в эти моменты это не казалось выдумкой, но Нил смог научиться лучше отличать сон от реальности. Нил попал в медвежий капкан. Это совершенно нормально, подобные сны снились ему и раньше: когда он оказывался в каких-то странных ситуациях, и в конечном итоге всегда оставаясь без ноги или двух. Такие сны — худшие, ведь страх невозможности бегать — это то, от чего Нил не смог бы избавиться никогда. Такая перспектива настолько ужасала, что парализовала Нила вне зависимости от времени и места, даже если он понимал, что этого не случилось на самом деле и его нога в порядке. Этот сон ощущался по-другому. Он был реальнее. Ощущение крови, тёплой и мокрой на ноге Нила, было сильным настолько, что обострило все его чувства. Тонкий запах железа резко ударил его в нос, но это ничто по сравнению с болезненной пульсацией в ноге. Сильной, истощающей, будто кто-то пытался так выбить из Нила весь воздух. Какими бы смутными ни были сны всегда, этот ощущался как настоящая смерть, расплываясь в его сознании. Всё это нереально. Он не в опасности. Сон изменился. Появилась Мэри Хэтфорд; она стояла на пляже лицом к океану. Нил не знал многого о ней — некоторые вещи она скрывала для того, чтобы выжить. Хотя он был её сыном, Нил бы имел меньше проблем с тем, чтобы оставить её позади, если бы не знал её любимый цвет или животное. Это была расчётливая обязанность Мэри, и по большей части она срабатывала. Единственным её предпочтением, на которое Нил обращал внимание, была любовь к воде, а особенно к океану. Она всегда выглядела спокойной каждый раз, когда им удавалось остановиться на побережье. Поэтому Нил закопал её кости недалеко от океана. Не из-за разумности, не из-за стратегии, а потому, что это было единственным, что как Нил знал, ей нравилось. В каком-то смысле это противоречило всему, чему она его учила, но это было не так важно, когда она была мертва. Из-за вида живой матери у Нила перехватило дыхание. Она красива так же, как красив огонь. Тёплый, но опасный. Приятный, но беспощадный. Она была именно такой: тёплой, но беспощадной. Вокруг неё поднимался ветер. Лёгкий бриз, тёплый ветерок, сильный, пронизывающий ураган. Время как вода, протекло по пляжу, на котором она стояла, — живая и решительная. Через мгновение она исчезла, а на её месте остался лишь шторм, поднимающийся всё выше и выше в небо, становясь похожим на торнадо, разбрасывая песок и разбрызгивая воду. Нил не мог оставить Мэри одну тут, он должен был остаться с ней. Несмотря ни на что, он должен был остаться. От острой и колющей боли Нил резко вскочил с земли, вдыхая свежий воздух. Лес стал темнее, чем он помнил, но теперь был освещен фонариками двух людей. Хотя свет и был ярким, Нил не видел ничего, кроме своего искалеченного тела. Просыпаться после сна, быстро хватать пистолет из-под подушки и стрелять, было привычным делом. Но здесь не было кровати, а значит, и подушки, и пистолета. И тогда Нил осознал, что половина сна была реальностью. Его дыхание перехватило, когда он осмотрелся. Люди с фонариками не просто стояли вокруг него — они освобождали его ногу из капкана — небольшого устройства, которое он сам же установил. Теперь, когда было легче осмотреться, он увидел, как металл впился в его ступню и разорвал мышцы: у Нила было порвано ахиллово сухожилие. Он чувствовал себя так, будто кто-то пытается вырвать сердце у него из груди. Если бы атака загнала его в ловушку, Нил смирился бы с этим легче. Но это произошло из-за его собственной паники, из-за его неразумности. Долго сдерживаемые слёзы грозили вылиться из глаз Нила, но он взял себя в руки. Слезами делу не поможешь. Он мог бежать и с одной ногой. Всё зависело от того, будет ли бежать кто-то за ним. Было слишком темно, чтобы разглядеть, кто именно помогал Нилу выбраться, но там определённо было двое людей, и они не обращали на него самого никакого внимания. Они не выглядели кровожадными, так что это вряд ли были люди его отца, да и вряд ли мясник стал бы просить своих подчинённых освобождать ногу Нила из ловушки; может, кто-то из них её и подстроил. Без определённых причин не было смысла бояться людей, которые вели себя совершенно нормально и не кусали Нила, а зомби не настолько хорошо себя контролируют, особенно когда кровь — вот она. И всё же всё это казалось слишком подозрительным. Они следили за Нилом — это единственное логичное объяснение. Они ждали, пока он слезет с безопасного места на дереве. Если это не приспешники мясника, значит, кто-то, нанятый Мориямами. Либо это были крайне неудачливые охотники, рыщущие в поисках еды. А может, люди уже настолько отчаялись, что стали каннибалами? Нил надеялся, что нет. — Нил, не дёргайся, — резко сказал чей-то голос. Мысли об опасности заменились узнаванием, которое ужалило Нила, будто оголённый провод. Ему знаком этот голос. — Мэтт? — спросил Нил и удивился, что вообще сумел что-то сказать. Он должен был узнать высокого защитника Лисов, но затуманенное зрение не позволило. Несмотря на свет от фонарика, который держал Мэтт, зрение Нила всё ещё было нечётким. Если бы не голос, он бы и не понял, что рядом с ним Мэтт. — Сейчас станет легче, — сказал Мэтт хриплым голосом. Нилу захотелось оттолкнуть его. За всё время, проведённое в бегах, он самостоятельно справлялся с большим количеством ран и мог бы посоревноваться с некоторыми начинающими хирургами. Ему не нужна была помощь Мэтта. Боль в ноге была сильна в том месте, где Мэтт надавливал на неё. Он привык к боли, но не на таком уровне и не так долго. Прикосновение холодного воздуха к огромному участку порванной кожи одновременно ошеломляло и успокаивало. Было хорошо то, что нога Нила не потеряла чувствительность — её ещё можно восстановить. А пока что он терпел мучительную боль без обезболивающих или седативных средств. Ему нужно было выкрасть какие-нибудь лекарства из кабинета Эбби или алкоголь Ваймака до своего ухода. Холодная рука осторожно опустилась на плечо Нила. Он должен был заметить движение, но выносить боль легче с закрытыми глазами. Неожиданный физический контакт вызвал инстинктивную реакцию: Нил резко дёрнулся и схватил защитника за бицепс, сразу же ослабив хватку от резкости собственных действий. Мэтт прошипел от боли и приглушённо выругался, одёргивая руку. Нил ожидал ответного удара в качестве мести, но Мэтт не стал бить его, даже не прокомментировал ситуацию, а просто молча отвёл руку подальше. Если в его лице и промелькнула боль, то Нил не смог увидеть этого. Это была катастрофа. Боль не утихала, и тот, кто помогал ему с ногой, не особо-то и торопился. Если бы Нил был в состоянии видеть и разумно размышлять, он бы самостоятельно освободил эту проклятую ногу. Мысль возникла резко, образ изуродованной ступни всплыл в голове Нила. Он не мог бежать с повреждённым сухожилием. «Ты должен,» — сказала бы ему мать. Нил пытался дышать ровно, подстраиваясь под ритм Мэтта и того, кто освобождал его ногу. Когда его нога наконец высвободилась, это принесло неожиданное облегчение. В ту же секунду Нил поднялся на колени, выпрямился и попытался встать на ноги. За этим последовала мучительная, парализующая боль, которая повалила его обратно на землю. Он сидел, свернувшись, в руках Мэтта Бойда. Ощущение почти такое же, будто его раздели догола перед незнакомцем, выставляя на показ все шрамы, раны и опыт. Не то чтобы Нил всегда отрекался от идеи рассказывать о своей жизни, особенно Мэтту, с которым он ощущал почти дружескую связь. Были редкие моменты, когда Нил вынужден был поведать своему соседу по комнате жалкие отрывки правды, потому что тогда это казалось нормальным. Они обменивались горстями приятных разговоров; Мэтт был честным и серьёзным человеком. Каким-то образом это сделало ситуацию ещё хуже, чем она была до этого. Нил обнажил все свои недостатки на милость другого человека. Ощущение было острым, будто укол прямо в горло. Мэтт говорил что-то ещё, но Нил не хотел слушать. Он попытался встать снова, но немедленно упал лицом в грязь. Нил слышал тихий разговор, но ему было всё равно. Ему нужно уходить. Он должен был срочно покинуть штат. Бежать, убежать, сбежать. — Не надо, если он не хочет, — прозвучал другой голос. Нил лежал в траве в попытках дышать ровно. Звук этого голоса застал его врасплох. Во-первых, потому что он был женским. Это обездвижило его на пару мгновений, прежде чем он поднял глаза, чтобы понять, кого он слышит. Мэтт стоял рядом со вторым вратарём Лисов. Её пастельные волосы развевались в темноте. Рене Уокер. С окровавленными руками, но без капли ужаса на лице. — А он не хочет, — сказал Мэтт, — Но что мы можем сделать? Посмотри на этого бедолагу. Нилу не понравился тон защитника. Это был не первый раз, когда Лисы его недооценивали. Нил мог сделать что угодно. Покинуть страну, найти заброшенный дом, вылечить ногу… Ещё одна попытка встать с треском провалилась, и Нил налетел на камень. Боль была тупой, но Нила это не то чтобы волновало. Боль — препятствие, а не проблема. Но нога не слушалась, даже несмотря на ослепляющую боль. Это не было нормальным. Победить в драке с Мэттом и Рене было бы возможно, если бы не численный перевес и повреждённая нога. Удрать — единственный возможный вариант, и он будет пытаться. Он продолжал падать. Мэтт зачем-то опустился на колени. Нил попробовал бы оттолкнуть его снова, если бы его руки были свободны. Мэтт без труда поднял Нила за плечи и поставил его ровно, прислоняя к стволу дерева, чтобы он не упал опять. Им просто повезло, что Нил был ранен и утомлён от прошлой драки. Хотя каждый орган внутри него сопротивлялся, Нил всё равно попытался отдышаться, чтобы к нему вернулось зрение. Он не хотел снова попасть в капкан. С видом, дополняющим её голос, Рене Уокер безошибочно узнаваема в своей форме для игры в экси, такой же, как и у Мэтта Бойда; у них обоих грязный и изнеможённый вид. Но они не выглядят потерянными, их взгляды так пристально следили за Нилом, что это казалось неуместным. Сложно принять, что он как-то рад тому, что ещё не все Лисы умерли. Рене была обеспокоена из-за Сета, когда его укусили. И тем не менее, она до сих пор жива, а значит, Лисы поддались инстинктам выживания точно так же, как и Нил сам. Лесная трава была небольшим полем битвы. Из ноги Нила всё ещё обильно кровоточило, и лужу вокруг него можно было бы назвать озером крови. Зомби неподвижно лежал там, где Нил его оставил; клюшка, которой он его ударил, тоже. Мэтт и Рене, должно быть, видели, как Нил это сделал, и именно поэтому не атаковали его. Может, они боялись его жестокости. Если это так, то Нил не смог бы сказать, правильно они делают или нет. — Ты не можешь сбежать, — нарушил молчание Мэтт напряжённым голосом. — Могу и буду, — ответил Нил с раздражением. — Ты не можешь бродить в одиночку, когда вокруг зомби-апокалипсис, — сказала Рене, — Тебе нужна компания, которая защитит и присмотрит за тобой, — она убрала волосы с лица тыльной стороной ладони. Её присутствие невероятно напрягало Нила всегда, но теперь — ещё больше. — Будто мне нужна ваша защита, — усмехнулся Нил, — Вы даже не знаете меня. Вы не знаете, кто я. Если бы я рассказал, вы бы мигом сбежали отсюда. — Да ну, Нил, — подал голос Мэтт, — Она буквально только что помогла тебе. Мы все втроём были взвинчены. Мы должны держаться вместе. — Мэтт прав, — добавила Рене, — Сейчас как никогда нужна компания. Мы нужны друг другу. — Серьёзно? — упрекнул Нил, — Где тогда все остальные? Мэтт, где Дэн? Где тренер? — Тренер ушёл раньше, чем мы успели предложить ему пойти с нами, — сообщила Рене. Её спокойный тон заставлял голову Нила гудеть. — Про Дэн можно сказать то же самое. Это была, наверное, самая настоятельная просьба заткнуться, которую Нил вообще слышал. Мэтт застыл, пялясь в лужу крови, и это заставило Нила проглотить свои замечания. — Кроме того, — продолжила Рене, — Лес — не то место, где ты можешь легко залечить раны. Мы знаем человека, который может тебе помочь. Ты можешь уйти от нас в любое время после получения медицинской помощи. Одиночество тебе не поможет. — Уходите, — проворчал Нил, — Я не хочу иметь с вами ничего общего. Осведомлённый о том, что неспособен убежать, Нил сильнее опёрся на дерево, пытаясь дистанцироваться от других двух людей настолько, насколько это возможно. Нил знал, что мир слишком лжив, и нельзя доверять чужим обещаниям. Но Рене была абсолютно права, и Нил ненавидел, что из-за этого он чувствовал себя настолько беспомощным. Рене наклонила голову и на её лице появилась лёгкая довольная улыбка, — Ты думаешь, что мы пытаемся тебя обмануть. Зачем? Мы помогли тебе с ногой. Без нас ты был бы мёртв. — Как вы меня нашли? — потребовал Нил. Может быть, люди его отца нашли точно так же. Если бы он знал, он бы смог лучше прятаться. — Может, лучше сначала доберёмся до нашей базы? — прервал Мэтт. — У тебя до сих пор кровь идёт. Да? Неплохая идея, мне кажется. К тому же логичная. — Тебя должно утешить то, что мы не искали тебя намеренно, — сказала Рене, не обращая внимания на Мэтта. — Ты прав, мы полностью честны в выборе компании из-за распространившегося вируса. Мы шли по следам, и они привели нас сюда. Мы шли не по твоим следам. Мы услышали выстрелы и лязг капкана. Мы обязаны были проверить, есть ли тут кто-то. Но мы бы не стали спасать каждую жизнь. Лжица. Это слово пронеслось в голове Нила, и он чуть было не поморщился. Возможно, Мэтт и Рене на самом деле случайно наткнулись на него. Но Нил не был настолько глуп, чтобы верить в то, что это просто совпадение. Нет, он был уверен: они следили за ним. И он разберётся, зачем им это было нужно. — Ну, ещё одним утешением для тебя может быть то, что ты очень хорошо превратил клюшку в оружие, — сказала Рене, — Так что, если мы сделаем что-то подозрительное, ты можешь расправиться с нами с её помощью. — Зачем ты подала ему идею? — спросил Мэтт, но уступил настойчивому взгляду Нила, — Хорошо. Хорошо. Это заключение, а не соглашение. Он не может верить Мэтту, а Рене — тем более. Лисы имеют такое название не просто так: они хитры и травмированы, и к тому же очень опасны. Играть на поле, полном Королей и Королев, — не лучшая затея, но хуже — позволить им держаться на расстоянии, потому что есть риск быть под наблюдением и снова потерять бдительность. Если он будет держаться к ним близко, он может сам следить за ними, да ещё и вылечить ногу. А потом он просто может сбежать куда-нибудь. Что угодно, только не задерживаться в одном месте. С кем угодно, только не с Лисами. Рене кивнула, на её лице всё ещё виднелась померкнувшая улыбка. Мэтт предложил Нилу руку помощи. Нил не принял её, вместо этого подняв свою клюшку, а затем, вместе с ними пошёл в темноту леса, оставив мёртвого зомби позади.