life, death, and sundew / жизнь, смерть и роса

Его решение, как Нил сразу понял, было глупым. Быстрая, острая боль, какой он никогда не испытывал, привела к потере сознания, в то время как он отчаянно пытался спуститься вниз целым и невредимым. Если бы он был более ответственным, он бы подумал о словах своей матери никому не доверять и держался бы как можно дальше от земли. Она бы не поняла и не приняла скрытого обвинения в глазах Рене или чувства вины за то, что Мэтт был в совершенно беззащитном положении. Нил достаточно хорошо знал, каково это — быть брошенным; из-за этого сменить место жительства оказывалось проще простого. Но он не мог избавиться от чувства, что предавал людей, которые спасли ему жизнь, когда он об этом не просил, когда Нил был всего лишь обузой для них. Он не позволил бы зомби прорваться к ним. Рене достаточно хорошо справилась с первым зомби. Второй попытался наброситься на Мэтта, всё ещё лежащего, свернувшись, на земле — ужасная поза для сна во время апокалипсиса, но Нилу пришлось сдержать раздражение. Нил, пользуясь одной ногой, совершал длинные прыжки по траве — шум вокруг внезапно стал неуместным и утомительным. Выражение лица Мэтта стало тревожным и неподвижным, когда он увидел это зрелище, слишком сонный, чтобы что-то делать, но он оглянулся в поисках чего-нибудь, чем можно было бы защититься. К тому времени, как зомби подобрался к Мэтту, Нил поднял клюшку и, прицелившись, ударил мёртвую женщину по голове. Удар оказался достаточно сильным, чтобы Нила инерцией повалило на землю. Мэтту хватило этого мгновения, чтобы осознать ситуацию. Он быстро поднялся с земли, перевернул свою доску для сна и с чудовищной силой вонзил её в зомби, обездвижив его навсегда. Почти одновременно с этим, Рене вытащила маленький нож из другого зомби и пристально осмотрела изуродованный труп у ног Мэтта. — Твою мать, — проворчал Мэтт. — Твою мать. Твою мать. — Ты в порядке? — Рене спросила так, словно это не её чуть не убил зомби, она была полна беспокойства и облегчения. Мэтт кивнул, но блеск в глазах его выдавал. Нилу хотелось закричать «Я же тебе говорил», но Мэтт просто издал сдавленный крик и сел обратно на землю, Рене опустилась рядом. — Чем раньше, тем лучше, — сказала Рене. — Пойми, это не определяет твою человечность. Рано или поздно это должно было случиться. Мэтт, казалось, слушал её вполуха, полностью уставившись в пол. — Это неправильно, — разочарованно сказал Мэтт. — Я не хочу жить в этом мире. Я не хочу убивать людей. — Если ты ищешь человечность, ты попал не в тот апокалипсис, — осведомил Нил. Лисы повернулись и посмотрели на него. — Тебе не следует участвовать в этом разговоре, Натаниэль, — съязвил Мэтт. — Я прекрасно понимаю, что ты не уважаешь людей. — Зомби, — поправил Нил, чувствуя себя немного неловко. Видеть такое жесткое выражение лица было необычно, и это раздражало. — Они уже мертвы. Не так уж много в этом неуважения. — Они живые существа, — сказал Мэтт. — По крайней мере, раньше были живыми. Она была чьей-то дочерью. Рене положила руку ему на плечо, но Мэтт, казалось, не нашел это утешительным и ещё больше замкнулся в себе. Рене отстранилась от него и повернулась к Нилу. — Ты убеждён, что нет другого решения, кроме как… этого, — сказала она, указывая на мертвых зомби. — Но ты ошибаешься. Ни у кого ещё не было времени подумать о лечении и решении проблемы. Я не буду отрицать, что насилие — это средство достижения цели, но мы не можем решить все проблемы, ополчаясь друг на друга. Всё, что у тебя осталось в этом мире, — это надежда. Если ты позволяешь ей исчезнуть только потому, что у тебя был другой образ жизни, тогда… — она замолчала, задумавшись, — тогда в чём смысл? — Это апокалипсис, — сказал Нил, хотя в его голосе не было обычной резкости. — Тут ни в чём нет смысла. — В выживании, — тихо сказал Мэтт. — Вот в чём. Выжить после нападения людей мясника, после Мориям и всей прошлой жизни. Место, где можно остаться, несмотря на непреодолимое желание бежать до тех пор, пока у него не отваляться ноги. Держать ракетку в руке и бить по ней изо всех сил, не ради выживания, а из любви к игре. Выживание раньше означало просто остаться в живых, но теперь Нил был испорчен предыдущими попытками жить хорошо. Чтобы пережить зомби-апокалипсис, недостаточно было просто остаться в живых; Нил хотел жить полноценной жизнью, несмотря на то, что творил мир. Именно сейчас он начал хотеть большего, и именно сейчас это стало совершенно невозможным. Расчётливый вид Рене и мрачная уязвимость Мэтта успокаивали, потому что на данный момент это было всё, чего они тоже хотели: жить не в мире, пропитанном токсинами. Впервые Нилу казалось, что они все понимали друг друга. Вскоре после этого они ушли. Нил втайне испытал облегчение от того, что ему не пришлось спорить о срочности. На самом деле, это Мэтт отдал приказ немедленно действовать, всё ещё явно потрясенный тем, что, по-видимому, стало его первым убийством. Хотя его подавленное настроение никак не успокаивало нервы Нила, он был рад внезапной скорости. Залезть на дерево было его опрометчивым решением; теперь Нил страдал от последствий этого: новые бинты пропитались кровью, так, что ей некуда было стекать. Он едва мог ходить. Ракетка заменяла ногу, на которую Нил почти не давил, опасаясь потерять сознание, полностью разрушив нервные окончания. Занятость руки вызывала у Нила тошноту и беспокойство, постоянных взглядов через плечо не хватало, чтобы успокоить давящее стеснение в груди. Мешали и мысли о Мэтте за его спиной. Все находились в слишком выгодной позиции против него; когда Нил шёл рядом с Рене и Мэттом, он чувствовал себя так, словно его бросили на корт без защитного снаряжения. Дрожь пробежала по его телу, когда мысль об этом поглотила его целиком. Единственное, во что Нил всегда верил, так это в то, что проблемы можно решить бездействием. Если у вас выдался неудачный день, можно было решить его, покинув то место, где он произошёл. На ужасного отца можно было не обращать внимания, как на солнечный ожог — притворяясь, что ему не больно и что всё в порядке. На неправильное соотношение сил можно было не обращать внимания, так же как можно было не обращать внимания на изуродованную ногу. Боль, поднимавшуюся жуткими клубками, можно было обойти стороной. Так Нил и поступил, то теряя сознание, то возвращаясь к нему, чтобы избавиться от резких очертаний в своем видении. Шаг, ещё один шаг. Клюшка была надежным напоминанием о том, чего он мог бы достичь, даже если его навыки игры в экси на тот момент были бесполезны. Помогало и то, что лес начинал светлеть; Рене и Мэтт договорились немного пройтись вглуби, среди деревьев, чтобы оставаться незамеченными. Хотя поначалу Нил испытал облегчение, обнаружив, что они готовы сотрудничать, он быстро понял, что прогулка по окраине леса, возможно, была решением лучше: переступая через корни и камни, клюшка не везде могла найти опору. Нил трижды оступился, прежде чем Мэтт предложил понести его. Перспектива этого воодушевила Нила пройти ещё несколько километров. А потом он упал. Для Нила не было секретом, что открытые раны подвержены инфицированию, что за ними почти сразу требуется особый уход и что нельзя слишком долго ждать. Он всё равно был потрясен, увидев, что его ступня почернела на кончиках пальцев. Вонь ощущалась мгновенно и резко, она ударила Нилу в лицо, как зловонное дыхание. Нет. Всё должно было быть в порядке. Нил выпрямился и безуспешно попытался схватить свою клюшку, должно быть, она выскользнула у него из рук. Мэтт стоял в настороженной позе, а Рене склонила голову к кустам. Казалось, поблизости не было никакой опасности, но постепенно звуки скрипящих веток становились громче. Нил смутно осознавал тот факт, что они не одни, когда тишину леса нарушили три выстрела. Рене уклонилась в сторону, Мэтт быстро сделал то же самое, но Нил не мог двигаться так же быстро. Пуля со свистом пролетела над его ухом. Звук слышался за тысячу километров и в то же время был так рядом. Быстрым взглядом Нил осмотрел окрестности и замер на месте, встретившись взглядом с мужчиной, одним из людей его отца, который держал в руках снайперское ружье. По всей видимости, они и вправду следили за Нилом, за каждым его шагом, начиная с того первого дерева. Его тошнило от ненависти к самому себе и своей наивности. Мужчина приготовился выстрелить, и не составило бы труда попасть, учитывая, что Нил в ужасе застыл на месте. Через мгновение Мэтт агрессивно потянул его вниз, и еще один выстрел вонзился в землю совсем рядом с Нилом. Глухой стук о землю отдавался у него в голове. Со всех сторон приближались тяжелые шаги. Нил был уверен, что Рене уже достала свой нож, но не мог быть уверенным, что она воспользуется им в нужный момент. Подходящего времени и не было; приспешники мясника значительно превосходили их числом, они появлялись со всех сторон. Кто-то хлопнул в ладоши, и этот звук заставил Нила застыть. — Отлично! Займитесь Бойдом и Уокер, а младшего я возьму на себя, — голос был женский и твердый, и Нилу нужно было лишь немного подумать, прежде чем вспомнить: Лола Малкольм. Никогда не было ситуации хуже, а он ещё и был неспособен двигаться; от боли при падении на ногу у Нила все расплывалось в глазах, в то время как где-то впереди его второй по величине кошмар его жизни свободно разгуливал. Он успел мельком увидеть лицо Лолы, прежде чем она махнула рукой, приказывая: — Чего вы ждёте? Хватайте его! Он нужен мне живым. Нил хотел занять оборонительную позицию, но ни один его мускул не реагировал. Мэтт схватил отброшенную Нилом клюшку и медленно поднял её, расправив свои плечи. Лола сверлила его взглядом мгновение, прежде чем рассмеяться. Звук получился низким и рокочущим, как извержение вулкана. — Ты даже не знаешь, кто перед тобой, — сказала она. — Если бы знал, то не стал бы его защищать. Я уверена, что наш милый младший не сказал тебе ничего правдивого. Позволь, если не возражаешь, отвести его туда, где ему самое место. Тогда будете вольны идти в любом направлении. — Сейчас Нил принадлежит нам, — нейтрально сказала Рене. До сих пор её безобидный вид срабатывал, но из-за её слов двое мужчин подошли и попытались схватить её. Она быстро отскочила в сторону, прежде чем добавить: — Мы нашли его, он наш друг. Лола снова засмеялась, на этот раз громче, мурлыча: — Друг? Натаниэль? Этот ребёнок даже не знает, что означает это слово. — Мы знаем, что он не такой, как все, — решительно заявил Мэтт, на пробу взмахнув клюшкой. Рене просунула руку в рукав, явно собираясь вытащить оружие, но остановилась, поймав страдальческий взгляд Нила. — У них оружие, — простонал Нил, но, казалось, никто его не слушал. Мэтт присёк его очередную попытку подняться на ноги, приказывая ему оставаться на месте. Тем временем двое мужчин приблизились к Рене, крепко вцепились в неё и выхватили нож. Защитник не делал никаких попыток заступиться за девушку, но оставался с Нилом. Заступался за него. Это зрелище было настолько странным, что Нила начало тошнить от чувства вины. Лицо Лолы снова стало серьёзным, она смотрела на Нила и только на Нила: — Этот мальчик принадлежит своему отцу, который, кстати, по праву сходит с ума от злости из-за того, что ты всё ещё не с ним. — Он сам решил быть здесь, — сказала Рене дипломатичным тоном. Лола выглядела такой раздражённой из-за них, что на это было бы почти приятно смотреть, если бы не тот факт, что мужчины позади неё хватались за оружие. Мэтт, по-видимому, жаждущий смерти, продолжал стоять, как будто у него был хоть какой-то шанс. Как будто Лола не сделала шах и мат. — Я поняла, — её лицо расплылось в широкой улыбке, — Вот как мы поступим: я позволю тебе стоять и защищать его, если ты правда этого хочешь, — сказала она. — Какая жалость, что ты не потрудился сделать то же самое для мисс Уайлдс. Возможно, при таком раскладе мы бы сейчас не оказались в таком положении. Дыхание Мэтта стало прерывистым и странным, и Нил заметил, что он немного ослабил хватку на клюшке. — Ни слова о ней, — тихо приказал Мэтт. — Они ничего не знают, Мэтт, — сказал Нил едва слышным голосом. Мэтт не повернулся, но расправил плечи. — Натаниэль вам не друг, — продолжила Лола. — Просто, чтобы вы понимали: он бросит вас при первой же возможности. Ах, я даже с уверенностью скажу, что он бы бросил вас на съедение, если бы это означало, что он сможет прожить ещё один день. Нил хотел оценить взгляд Рене и посмотреть, согласна ли она, но Мэтт полностью заслонил её. Слова Лолы резали воздух, как лезвие бритвы, оставляя только чувство вины у Нила. — Зачем я ему нужен? — спросил Нил, приподнимаясь на локтях. — Я бесполезен для него, апокалипсис как никак. — Ты итак бесполезен, младший, — улыбка Лолы стала маниакальной. — Сам догадайся. Скажи мне, почему твой отец хочет покинуть этот мир с чистой совестью? И, держу пари, тебе было так весело прятаться на хоккейной площадке, чего ты вообще ожидал от нас? — Он просто подросток, — резко произнес Мэтт, и в каждом его слове сквозил гнев. В любой другой ситуации Нил восхитился бы его смелостью, но перед лицом Лолы это казалось просто безответственной глупостью. Голос Рене звучал так же твердо, но без особых эмоций: — Мы Лисы, мы держимся вместе. — Лисов больше нет, — сообщила Лола. — И ты это знаешь. Мы все это знаем. Мясник, откровенно говоря, задавался вопросом, что же в этой ситуации удерживало вас в лесу, хотя вы могли бы всё это время идти обратно? Посмотрите, к чему это вас привело. Один из мужчин, удерживающих Рене, усилил хватку, и она начала извиваться, бросая острые взгляды на Нила. — Мы можем решить это дипломатическим путем, — объяснила Лола. — Вы отдаёте нам младшего — мы оставляем вас в живых. Или же, вы можете попытаться бороться с нами и умереть. А потом мы вас выпотрошим и подвесим так, чтобы зомби могли вас обглодать. — Не трожь их, — попросил Нил, наконец обретя дар речи. Мэтт обернулся, как будто только сейчас заметил его присутствие, а Рене пристально смотрела ему в глаза. — Смотрите-ка, голосок прорезался, — обрадовалась Лола. — Для такого ничтожества, как ты, у тебя слишком острый язык, услышь мои слова, малыш. Вот видишь, я говорю честно. Ты можешь добровольно пойти с нами. Но… Если мы скажем мяснику, что ты отдал свою жизнь за людей, которых едва знаешь, он подвергнет тебя ещё более длительным пыткам. В голове у Нила стоял громкий звон; голос Лолы, словно ледоруб, вонзался всё глубже и глубже в его сознание. Он помнил только фрагменты жестокости мясника, и этот факт Нил ценил как сокровище. Однако, если ему было суждено пережить что-либо из этого снова, он не был уверен, как отреагирует его тело: будет ли он сопротивляться или позволит этому происходить. Нил не хотел выяснять это, так же сильно, как не хотел, чтобы Мэтт и Рене пострадали из-за него. Было очевидно, что Лола не пощадит их: она слишком любила издеваться над людьми. Лисы не знали о масштабах жестокости мясника, их воспитание убедило их, что они способны справиться с любой ситуацией. Честно говоря, они не имели ни малейшего представления о неизбежности, и это сводило Нила с ума. Мэтт слегка осёкся при виде язвительной улыбки Лолы, но остался стоять. Рене переместилась и замерла рядом с человеком, который пытался её схватить. — Я не могу поверить, что ты окружил себя этими идиотами, — нахмурилась Лола. Никто не ответил и не обратил на неё внимания. У Нила отсутствовавала связность мыслей. Он не мог представить, что именно удерживало Мэтта и Рене от бегства. Их ноги были целы, они всё ещё могли избежать пытки. — Ты не собираешься нас щадить, — спокойно сказала Рене. — Ага, — поддержал Мэтт. — Мы не тупые. Зачем он тебе вообще нужен? Он не так уж и необходим во время зомби-апокалипсиса. Лола некоторое время рассматривала защитника, прежде чем замахнуться на него ножом. Мэтт инстинктивно отступил, но она последовала за ним: — Либо иди за мной, либо получишь пулю в лоб. — Мэтт иди, — приказала Рене. Нил мог только молча смотреть, как Лола уводила Мэтта в сторону. Теперь, когда его никто не охранял, вооруженная до зубов женщина схватила Нила сзади, и они вместе с другой женщиной подняли его на ноги. Он хотел найти опору и встать, проверяя возможность движений, но как только его нога соприкасалась с землей, он тут же поднимал её. Боль была еще сильнее, чем раньше, а в его руках не было и намека на силу, чтобы сопротивляться людям мясника. Нил не был верующим, но ему хотелось, чтобы хоть раз случилось чудо. Раньше у него всегда был запасной план. Теперь у него совершенно не было выбора. Он был во власти людей, которые больше всего хотели причинить ему боль. Он почти жалел, что не позволил зомби убить его; это было бы не так больно, как то, что планировала Лола. Когда Мэтт вернулся, на его лице появилось странное выражение, которое Нил не мог расшифровать. Нил не думал, что у людей мясника было что-то, что могло бы заинтересовать кого-то вроде Мэтта, кого-то относительно нормального. Раньше Нил и представить себе не мог, как могло меняться выражение лица защитника, как что-то могло омрачить его обычно спокойное поведение. Лола хлопнула в ладоши, и Рене мгновенно освободили. Как бы сильно Нил ни старался сохранить нейтральное выражение лица, он с трудом сдерживался, чтобы не нахмуриться. Они, должно быть, отказались от него. Он должен был этого ожидать, но увидеть это в действии было всё ещё слишком тяжело для него. — Значит, так, — проговорила Лола. Она перевела взгляд на Нила, который до сих пор стоял, беспомощный перед её насилием. — Я не нужен ему в таком состоянии, — сказал Нил. Слова вырывались у него с трудом, выдавая его беспечность. Он продолжал, несмотря на недовольный взгляд, который бросала на него Лола: — Я бесполезен. Моей ноге потребуется уход, а ему не нравятся подобные затраты времени. Вам же хуже. — А ещё ему не нравится предательство кровного родственника, но оно случилось, — объяснила Лола, совершенно невозмутимая. — Кажется, это можно исправить, да? Мне не нравится этот блеск в твоих глазах, Натаниэль. Это наводит меня на мысль, что у тебя есть надежда. Её голос был пронзительным, именно таким, который выводил Нила из себя. — Я не верю, — сказал Нил. Рене и Мэтт были рядом, но не обменялись ни словом. Они уйдут из леса, и Лола вернёт Нила туда, где ему самое место. Снова в камеры пыток, к беспомощности и повиновению. На этот раз пощады не будет. Если он ещё раз зайдет на территорию мясника, то ему конец — выхода не будет. Нет. Он пытался дышать сквозь плотный комок в груди. Нет. Нет. Нет. — Если я вернусь, от меня не будет пользы, — взмолился Нил. — Никакой. Лола улыбнулась ещё шире; Нил почувствовал приступ тошноты. — Ты прав, — сказала Лола, широко улыбаясь, но улыбка не задела глаза. Она убрала нож и достала пистолет, на заряжание которого уходило ужасно много времени. Она не собиралась стрелять в Нила на поражение, но он всё равно этого ожидал. После стольких лет бегства и пряток, каждая жертва, которую приносила его мать, оказалась бесполезной. Каждая скрытая рана и каждое убийство — всё было напрасно. Ни в одной из его конечностей не было силы, но Нил собрал волю в кулак, чтобы врезаться боком в одного из женщин, которые его сторожили. Это ничего не изменило, охранница только раздраженно вздохнула, а Лола улыбнулась шире. — Скоро увидимся, младший, — сказала она, подмигивая. Нил едва успел заметить, что она целится в него из пистолета, как раздался выстрел, и всё снова погрузилось во тьму.