В твоих глазах я нашёл свой Рай

***

Когда придётся подметать

Чердак воспоминаний — Почтительнейшую метлу

Найди в своём чулане —

С подвохом этот лёгкий труд —

Немало ждёт сюрпризов

Того, кто тронет старый хлам,

Былому бросит вызов —

А лучше не тревожь — оставь

В покое царство пыли —

Чтоб все, кого не смог забыть, —Тобою позабыты были —

      Сиэль приучал себя уживаться с этой семьёй и старательно привыкал к этой новой, не очень нравящейся ему жизни. Как это были ни странно признавать, но самым честным человеком в семье Фаустус-Анафелоуз оказался… Алоис. Он показывал себя везде одинаковым и не играл кучу ролей. Может быть, он и был премерзким человеком, но хотя бы в искренности его действий Сиэль не сомневался. Ханна каждый раз, стоило ей выйти из дома, умудрялась превратиться из зажатой и робкой, уставшей от своей семьи женщины в роковую и самоуверенную львицу. Наблюдая за подобным много раз, Сиэль и сам начал сомневаться, что из того, что делает Ханна — правда, а что — просто игра. Она была хорошей актрисой, этого не отнять. Пелена с глаз Сиэля начала спадать, стоило ему подметить в женщине все эти изменения; отношение его к ней неуловимо изменилось — как минимум, с почившей матушкой сравнивать больше не хотелось. Если она так умело меняла себя перед публикой, кто знает — были ли она хоть когда-нибудь из моментов честна с Сиэлем? Клод… Клод не то, чтобы менялся или как-то лицемерил, он был самым честным после Алоиса — но перед публикой тот превращался в другого человека, показательно счастливого и даже старающегося выдавить улыбку. Это было смешно, не более. Клоду актёрские навыки жены явно не достались. О… Самым удивительным кадром в этой семейке оказался разрекламированный Ханной Себастьян. Он играл заботливого братца перед своей матерью, улыбался Сиэлю и вёл светские разговоры на различные темы — надо признать, он был единственным, кто действительно умел менять обстановку в квартире. Но стоило Ханне оказаться чуточку подальше, и Себастьян превращался в высокомерное чм… в общем, Сиэля в такие моменты он игнорировал, только изредка бросал короткий, наполненный пренебрежением взгляд и, закатив глаза, старался уйти поскорее — компания непрошенного приёмного брата ему была очевидна не нужна. Что же, это было взаимно. В любом случае выходило так, что самый честный здесь — Алоис. Это наблюдение заставило Сиэля чуть-чуть, самую малость пересмотреть своё отношение к нему, что, конечно, не означало, что он тут же начал строить с ним дружбу. Просто у Сиэля появилась к нему капелька уважения — едва ли заметная, но, если посмотреть, что это до этого у Сиэля уважение к Алоису было в минусе, это действительно огромное достижение. К своему классу Сиэль привыкал тоже — дружеских отношений, впрочем, по-прежнему ни с кем не намечалось, но Сиэлю было всё равно: как он и рассчитывал, ему вполне хватало Лиззи. Девушка была столь энергичной, весёлой и звонкой, что могла собой заменить десятки других обучающихся этой школы. К тому же не так давно она познакомила Сиэля со своей подругой — Зиглинде Салливан. Стоило Лиззи сказать «Вы с ней в некотором роде очень похожи», как Сиэль тут же заинтересовался, и уже на следующей неделе приехал вместе с Лиззи на её занятия химией — опекун этой самой Салливан («Пф, называй меня Салли) был репетитором и, несмотря на свою заметную угрюмость, очень гостеприимным человеком, что позволило Сиэлю пить чай вместе с Салливан, пока Лиззи занималась химией в другой комнате. Их схожими чертами оказалось то, что Салли тоже была приёмным ребёнком и проблемы с ногами. Но, в отличие от Сиэля, который уже практически перестал хромать, и о его недуге напоминало только освобождение от физкультуры, Салли не могла ходить вовсе — передвигалась на коляске. Она очень хорошо разбиралась в точных науках, несмотря на то, что была младше Сиэля, и Фантомхайв мог только восхищаться: Салливан можно было смело называть вундеркиндом. По выходным Сиэль иногда встречался с Долл (на удивление Адриан входил в положение и разрешал Долл покидать «Атлантику») — та делилась тем, что происходит в приюте, а он, соответственно, рассказывал о своей жизни. Порой в их прогулки добавлялся Грелль — и Сиэль уж не знал, тащила Долл его за собой или он тащился за ней сам. В любом случае, пусть он и закатывал недовольно глаза при виде Сэта, глубоко в душе он признавал, что вполне рад ему. Грелль хихикал при рассказах Сиэля об Алоисе и, что неудивительно, вставлял фразы по типу: «А этот паренёк хорош! Вижу в нём себя». Сиэль даже не спорил — он приметил некоторые сходства между Греллем и Алоисом ещё давно. Долл больше была заинтересована Лиззи и, заговорщически толкая Сиэля локтём, вопрошала: «А ты не хочешь с ней что-нибудь попытаться выстроить, м?» У Сиэля в такие моменты дёргалось нижнее веко. Даже назло Алоису будет как-то слишком жестоко давать Лиззи какие-то надежды, признаваться в любви, которой и подавно нет (если только похожая на братскую)… Чем он будет тогда лучше Алоиса? Помимо встреч с Долл и Греллем… начались встречи с Лау Тао — доверительным управляющим компании отца. Это был мужчина лет тридцати пяти — сорока, с короткими чёрными волосами и хитрыми, ужасно хитрыми глазами: из-за того, что по своему происхождению он был восточных кровей было непонятно, специально ли он держит их полузакрытыми или они у него сами по себе такие; по большей части Лау ходил в строгих тёмных костюмах и смотрелся в них очень даже хорошо, но Сиэль помнил, как в детстве ему довелось увидеть мужчину в кимоно — и вот оно на нём сидело действительно как влитое. До события, перевернувшего мир Сиэля, Лау Тао был частым гостем в поместье Фантомхайвов — и даже то, что по документам именно он оказался доверительным, говорило о его близости с их семьёй. Сиэлю говорили, что именно он — Лау Тао — в тот злополучный вечер обнаружил его — по всей видимости собирался поздравить близнецов. Но вместо поздравлений пришлось вызывать скорую, полицию, пожарных… хотя последних и было вызывать уже довольно поздно. Он приехал уже тогда, когда особняк не горел — просто тлел. Сам Сиэль, разумеется, ничего не помнил, но к Лау какую-то толику благодарности испытывал. Всё же, если бы Лау Тао не оказался бы там тогда, Сиэль бы, вероятнее всего, не выжил. Всё состояние Фантомхайвов ушло бы просто в никуда, а это было бы несправедливо. Встречи с Лау происходили далеко не в дружеских целях — было бы довольно странно, будь это так. Мистер Кривен и Лау решили, что Сиэлю пора начинать более глубоко вникать в дела компании. «Через два года ты вступишь в наследство и станешь законным директором «Фантом». Тебе нужно быть готовым», — так сказал Адриан. Сиэль был с ним в полной мере согласен. Разбираться во всём было не так уж и сложно на самом деле. Ещё полтора года назад Кривен включил в расписание уроков Сиэля углублённое изучение экономики и тех других предметов, которые — по правде — проходят на факультетах бизнеса в университетах. Сиэль никогда не считал себя ленивым человеком, и, если для хорошего будущего следует постараться в настоящем, он постарается. Лау объяснял, для чего нужны те или иные документы, рассказывал, какие есть ещё партнёры помимо основных, делился делами и даже знакомил с некоторыми сотрудниками. Сиэль ловил на себе жалостливые взгляды и только раздражённо вздыхал. Он терпеть не мог, чтобы его жалели. Да, он не такой уж и взрослый для всего этого, да, ему будет трудно руководить компанией, да, его родные, чёрт возьми, умерли, но жалеть его не нужно. «Я справлюсь и докажу всем, что меня нужно не жалеть, а уважать», — зло думал Сиэль и сильнее углублялся в бумаги компании. Может, раньше он и не представлял себя на месте директора «Фантом», но сейчас это было всё не важно — на его плечи были возложены надежды и огромная ответственность. А также — желание найти виноватых в смерти семьи и отомстить им. Чтобы сделать это, нужно хоть чуть-чуть из себя что-то представлять. Сиэль это прекрасно осознавал. …Было немного одиноко. Иногда, конечно, бывали встречи с Долл и Греллем, но по большей части Сиэль проводил время в школе, с Лау или — уже реже — дома. С какой бы добротой Сиэль ни относился к Лиззи, она всё ещё была слишком далека от его мира. И даже если бы Сиэль вдруг по какой-то причине решил бы поделиться с ней всеми переживаниями внутри себя, Лиззи бы — он был точно уверен — не смогла его понять. Огромное количество дел помогало уходить от тревожности, но Сиэль знал (уж сеансы с психотерапевтом имели свои результаты), что такое не могло длиться вечно. И он либо однажды сорвётся, либо перегорит. Ни то, ни другое Сиэлю не было нужно, но он не знал, что делать. Ему было одиноко. По-человечески хотелось просто одного — кого-то, кто сумеет понять. Мисс Симмонс не была в счёт — она просто выполняла свою работу. По ночам всё также мучали кошмары, и радовало только одно — в доме Фаустус-Анафелоуз хорошая шумоизоляция. Потому его ночные вскрики и подскоки никто не слышал. Это было даже на руку Сиэлю. Кошмары он считал своей слабостью. А кто любит, чтобы его слабости узнавали? Сиэль уж точно не любил. Во всей этой суматохе своей жизни он не заметил только одного — наступил декабрь.

***

— Так значит генеральным директором является Виктория Квин? — Сиэль внимательно изучал «древо» монополии, которое ему любезно нарисовал на доске Лау. Большинство из этого он уже, разумеется, знал и сейчас лишь закреплял свои знания или уточнял некоторые из вопросов. — Верно, — мужчина затянулся очередной сигаретой и расслабленно выдохнул дым в потолок: пожарная сигнализация его любезно проигнорировала. Сиэль неодобрительно покосился в его сторону — закинутые на стол ноги и вряд ли обычный табак в сигаретах… Адриан был прав, говоря о том, что Лау — легкомысленный. — Знаешь, — юноша развернулся и скрестил руки на груди. — Я удивляюсь тому, как ты умудряешься действительно хорошо управлять компанией, — Сиэль просмотрел много отчётов и знал, что по большей части дела «Фантом» либо стояли на месте, либо шли в гору эти годы. Это было несопоставимо с образом Лау. — Я умею быть ответственным, если дело касается чего-то для меня выгодного. Поверь, такие установочки очень помогают в жизни. Сиэль привычно закатил глаза и снова развернулся к «древу». Посему выходило, что основных компаний в концерне всего четыре. «Фантом», руководителем которой Сиэлю предстояло стать, занималась производством и продажей детских игрушек, сладостей и прочих подобных детских товаров и являлась ведущей, более прибыльной, чем остальные. Компания «Фауст», в главе которой стоял небезызвестный Клод Фаустус, занималась производством детской одежды и обуви — их магазины зачастую располагались в одном или близком месте с точками «Фантом». «Тесное сотрудничество и такая дикая неприязнь друг к другу», — мимолётно с удивлением подумал Сиэль. «Ундэртэкер Корпорейшн» была компанией мистера Кривена; её суть заключалась в частных детских больницах. Насчёт этого у Сиэля не было вопросов… Почти. — Почему всё же «ундэртэкер»? Лау отвлёкся от созерцания потолка. — Странно, что ты не интересовался у него самого, — он потушил сигарету и встал из-за стола. — Раньше Адриан держал не частные больницы, а похоронные бюро, — Сиэль почувствовал цепкие пальцы Лау Тао на своих плечах — тот как-то слишком быстро оказался у него за спиной. Голос мужчина, видимо, для эффекта понизил: — Говорят, если вдруг кому-то нужно было спрятать тело, Адриан брал крупную сумму и делал это, за что и получил известное тебе прозвище, — Лау тут же вернулся к беззаботному тону: — Потом его деятельность сменилась, а привычное название ему менять уже не хотелось. Так и осталось — «Ундэртэкер». Сиэль, не отвлекаясь от доски, шлёпнул Лау по руке и задумчиво произнёс: — Я бы не доверял больницам с названием, чьё прямое значение связано со смертью и похоронами. — Какой-то ты совсем бездушный, маленький Фантомхайв, — Лау потянул Сиэля за щеку, за что моментально получил по руке снова. — Боюсь, мне глубоко наплевать, чем там раньше занимался Адриан, — Сиэль наконец повернулся к Лау и указал маркером на четвёртую компанию, входящую в монополию, — «Ландер»: — Зачем её включили в основные? — он вздёрнул бровью. — «Фантом», «Фауст» и «Ундэртэкер корпорейшн» взаимосвязаны детской тематикой, а это... буквально просто воздушный транспорт? — он даже приподнял повязку, чтобы получше рассмотреть пояснение Лау, данное в скобках. — Хорошо, на вертолётах и самолётах этой компании перевозятся органы для больниц Адриана, а ещё продукция «Фантом» и «Фауст» — в более дальние места. Но — насколько я понимаю — в основном «Ландер» направлена на саму себя. Не разумнее ли отнести эту компанию к другим партнёрам — более второстепенным? Лау как-то вмиг посерьёзничал, даже помрачнел. — Ты очень умён, Сиэль. Гены берут своё, — Лау беспокойно взъерошил свои волосы. — Твой отец тоже очень рано научился анализировать... — мужчина поправил галстук. Сиэль нахмурился. — Ну так..? — Мы не знаем, Сиэль. Таким было решение Виктории несколько лет назад — она посчитала, что Эш Ландерс способен помочь нам. Сейчас я её аргументы уже не помню, но почему-то спорить с ней никто не стал. Так и вышло, что «Ландер» вошла в концерн в качестве основной компании. Сиэль почесал подбородок. Не то, чтобы его этот ответ удовлетворил... — Эй, о чём говорите, девочки? — в кабинет Лау собственной персоной без каких-либо предупреждений ворвался Адриан. — И тебе здравствуй, — Сиэль с безнадёгой вздохнул. Ему в наставники достались не самые серьёзные личности, и с этим нужно было как-то свыкнуться. — Что открыл для себя сегодня? — Адриан подошёл к доске, критически её оглядывая. — Что ты помогал убийцам прятать трупы за деньги, — скептически хмыкнул Сиэль. — Ах, тяжёлое время, понимаешь? Каждый выживал как мог. Кто-то вот не выживал, — Кривен хихикнул. Сиэль цокнул языком и вернулся к созерцанию «древа». Помимо основных четырёх компаний были и другие партнёры — более мелкие. Их Сиэль планировал изучить тоже. Некоторое время в кабинете царила тишина, прерываемая шумом кондиционера и голосов из соседних кабинетов. Затем Адриан — уже от чего-то посерьёзничавший — прокашлялся. — На самом деле я хотел спросить, планируешь ли ты как-то провести завтрашний день? — А что завтра? — равнодушно спросил Сиэль, рисуя рядом с маркером «Ландер» жирный вопрос. Нужно поглубже будет изучить вопрос с этой компанией. Если с Клодом Фаустусом и Адрианом Кривеном (ну естественно) он знаком, то об Эше Ландерсе, кажется, слышит впервые. Ему нужно хорошо знать всех своих будущих напарников, знать, кому можно хоть чуть-чуть доверять, а кого стоит остерегаться, и... — Завтра четырнадцатое декабря, дорогой мой. Маркер выпал из руки. Ну да... Четырнадцатое декабря. Он так ушёл в дела, что совсем перестал следить за временем — а стоило хотя бы обратить внимание на пролетающий на улице иногда снег... — Как я проведу этот день? Никак, — глухо ответил Сиэль, смотря в пол. — Как обычно. Схожу в школу, а потом... потом съезжу на кладбище. Разве нужно как-то по-другому? — Сиэль... Завтра тебе исполняется шестнадцать, ты мог бы... провести наконец-то этот день не с призраками прошлого, — ладонь Адриана потянулась к тёмным волосам юноши, но несмело замерла на расстоянии нескольких сантиметров. И правильно: Сиэль тут же её оттолкнул. — Ты с ума сошёл? — Сиэль в ярости развернулся к Кривену. — Веселиться в день, который является днём смерти тех, кого я... любил? — он едва ли не подавился собственной злостью. Грудь сдавило, как при приступах астмы, и Сиэль прикрыл глаза, стараясь выровнять дыхание — ему, как никому другому, нужно было быть с этим всем осторожнее. Собственное бессилие удручало... Неожиданно голос подал Лау, всё это время смотрящий в панорамное окно: — Но Адриан прав, Сиэль. Возможно, ты бессознательно коришь себя за то, что выжил в тот день, но в том-то и дело — ты выжил. Сиэль... Ни Рэйчел, ни Винсент не хотели ли бы того, чтобы твоя жизнь превратилась в комок серости и тоскливости. Просто вспомни, как любила смеяться твоя ма... — это был запрещённый и грязный прием. — Хватит, — Сиэль поднял ладонь. — Не нужно меня ничему учить, я разберусь сам, — он хмуро оглядел обоих мужчин, а затем стремительно покинул кабинет. Находиться здесь было невыносимо. Хотя бы по причине того, что в какой-то степени они говорили действительно разумные вещи.

***

      Ночью с тринадцатого на четырнадцатое снилась семья. Впервые это был не кошмар. Сиэль вновь ощутил себя ребёнком, играющим с братом... Рядом сидели родители, и что-то обсуждали. Мама и вправду смеялась звонко... Сиэль знал, что это сон. Знал и то, что не хочет просыпаться. «Милый мой, нам нужно поговорить, — Рэйчел обратилась к Сиэлю: — Мы с отцом и твоим братом хотим, чтобы ты...» Будильник не дал Сиэлю услышать то, что хотела сказать матушка, но он догадывался, что смысл её фразы, скорее всего, напрямую связан с тем же, что пытались донести ему Лау и Адриан. Электронные часы равнодушно показывали 6:10, — Сиэль вставал рано, ибо из-за частых поездок в офис и изучении дел компании не всегда успевал сделать домашнее задание. Приходилось заниматься этим по утрам. К сожалению, по поздним вечерам и ночам он чувствовал себя слишком уставшим, чтобы взяться за уроки, — ночь была временем для расслабления, поэтому после тяжёлого дня Сиэль предпочитал отдавать себя чтению. В чём-то Ханна была права. Комната действительно чуть-чуть изменилась под Сиэля. Например, теперь здесь было больше книжных полок и, в принципе, очень много книг, — бо́льшая часть карманных денег уходила именно на них. Самой первой книгой, конечно, был куплен сборник стихотворений Эмили Дикинсон — небеспричинно. Сам Сиэль был равнодушен к поэзии, но ею — это он помнил хорошо — раньше увлекалась мама. И Дикинсон была её любимой поэтессой. Сиэль не то чтобы часто обращался к её стихотворениям и всё же, увидев в книжном этот сборник, удержаться не сумел — рука потянулась сама. Сиэль, кряхтя, выполз из кровати. «Не знал, что наступление шестнадцатилетнего возраста сразу превращает человека в старика», — он глянул в зеркало и зевнул. Оттуда на него смотрело что-то очень уставшее и явно не желающее просыпаться окончательно. Но это было, к сожалению, необходимо. Сиэль быстро справился с водными процедурами — благо, в этой квартире у каждой спальни была своя персональная уборная. Удобно. Перед тем, как взяться за домашние задания, Сиэль предпочитал выпивать кофе, поэтому сейчас следовало выдвинуться на кухню. Конечно, куда сильнее юноша любил чай, но по утрам просыпаться он особо не помогал. Приходилось давиться горьким и крепким американо. Повязку Сиэль надевать не стал — глазу тоже нужно дышать, знаете ли. Кофемашина быстро справилась со своей непосредственной задачей. Сиэль взял кружку с кофе в одну руку и несколько шоколадок в другую, выдвигаясь обратно к себе (полноценные завтраки юноша презирал). Всё ещё было довольно странно ходить по этой квартире так, словно это действительно было его домом, однако Сиэль старался привыкать. Это было довольно сложно, если смотреть на то, что Сиэль не так уж и часто бывал здесь — считайте, приезжал поспать да поесть. Не дом по сути — просто ночлег. Задумавшись, он не увидел, как открывается дверь в комнату Себастьяна. Что же. Когда Сиэль врезался в него, только чудом не выплеснув ему горячий кофе на пижамные штаны (может, всё-таки следовало и выплеснуть), видеть было поздно. «В этом доме меня не любят даже двери», — Сиэль дёрнул уголком губ и отстранился от голого и мокроватого (видно, он тоже ходил только что в душ) торса парня. Раньше им везло не пересекаться по утрам, хотя Себастьян тоже из всей этой семейки предпочитал вставать рано, — надо отдать ему должное, он явно был трудолюбивым человеком. Если так подумать... Скрестить бы Алоиса и Себастьяна — получится даже что-то сносное. — Извиняюсь, — нехотя буркнул Сиэль, отходя. — Глаза нужны людям, кстати, для того, чтобы они могли видеть, — тоже не очень дружелюбно проворчал Себастьян. Сиэль приподнял бровь и посмотрел на Себастьяна, надеясь, что красноречивый взгляд скажет всё вместо тысячи гневных тирад. Однако этот взгляд действительно как-то чересчур сильно подействовал... Глаза Себастьяна вдруг забавно расширились, и он неприлично уставился в лицо Сиэля, словно там было написано что-то шокирующее. «Ах да, он же до сих пор не видел меня без повязки», — вспомнил Сиэль. Он редко показывал свой отличающийся глаз, потому ничего не мог сказать о том, насколько правильна реакция Себастьяна. Долл вот была в восторге, когда впервые увидела... «Твоё родимое пятно похоже на звезду», — так она ему прошептала в тот миг. Было забавно. Сам Сиэль никогда не искал в своём глазу чего-то подобного. — Забей, — посоветовал он Себастьяну и уже сделал шаг вперёд... — Это ужасно красиво, — хриплый голос Себастьяна и такая непривычная из его уст фраза по отношению к Сиэлю заставили сердце внутри него затрепыхать. Возможно, следовало что-то ответить. Но Сиэль предпочёл молча уйти — сбежать.

      Колледж захотелось покинуть сразу же, как Лиззи, увидев его, закричала на весь двор: «С днём рождения, Сиэль!» Рядом шедший Алоис тихо присвистнул, — он вряд ли знал о том, что сегодня у Сиэля день рождения. На Фантомхайва тут же заоборачивались другие ученики. Не было ничего зазорного в том, чтобы быть именинником, просто Лиззи действительно была чересчур громкой. Сиэль чертыхнулся. Хуже стало, когда Лиззи подбежала к нему и, взяв за руки, повернулась ко всем другим, кто ещё тоже не вошёл в здание колледжа. Сиэль запаниковал, руки хотелось отчаянно выдернуть, что-то вроде интуиции подсказывало ему, что сейчас ничего хорошего не будет... — Эй! — звонкий голос Лиззи пронёсся эхом по школьному двору. — Сегодня у моего любимого друга день рождения! — Это слишком, Лиззи... — Сиэль постарался возразить. Губы его дрогнули и изогнулись в нервной, кривой улыбке. Он ведь говорил ей, что не любит внимание... Лиззи, казалось, совсем его не слушает. — Это самый лучший человек, которого я когда-либо знала! — широкая улыбка на лице девушки говорила о том, что она совсем не ощущает неправильности своих действий, напротив, почти гордится тем, что делает. «Какая же она порой инфантильная», — содрогнулся Сиэль и беспомощно огляделся вокруг. Помощи ждать было ниоткуда. Рядом стоял, скрестив на груди руки, Алоис. Было непонятно, как он относится ко всей этой ситуации, пока предпочтя оставаться в позиции наблюдателя. Школьники уже начинали шептаться: кто-то хихикал, кто-то широко улыбался. Однако по их лицам нельзя было сказать, что они осуждают или негативно настроены — в конце концов, все здесь знали Лиззи и даже любили её. Сиэль вздохнул... Видимо, придётся смириться и немного потерпеть — такова была плата за дружбу с ярким человечком. Лиззи как ни в чём не бывало продолжала щебетать. — В этот день три года назад Сиэль потерял... Вот на этом моменте глаза юноши уже расширились: грань была пройдена. Он со злостью вырвал руки из ладоней Лиззи. — Элизабет! — прикрикнул он на Лиззи. — Что? — она невинно, явно не ожидая чего-то плохого, обернулась к Сиэлю и тут же отшатнулась с ужасом назад — впервые он выглядел настолько разъярённым. Руки юноша сама — на полном автомате — поднялась в понятном и предсказуемом жесте, и Сиэль, сам не осознавая своих действий, замахнулся... — Хватит. Непривычно серьёзный голос Алоиса отрезвил Сиэля, и он, мотнув головой, взглянул на свою руку, — Алоис не больно, но крепко сжимал его за запястье. Чёрт. Сиэль вырвал свою руку и с неловкостью отвёл взгляд. Вот и первый срыв по всей видимости. Встречи с Матильдой не могли решить все проблемы с психикой. Как бы он ни старался показывать себя хладнокровным и спокойным, где-то глубоко в душе всё ещё оставались темпераментность и импульсивность... Ужасно. — Расходимся-расходимся, ребят, — Алоис с небрежной улыбкой тем временем разгонял любопытную публику. — Ничего интересного здесь нет. Сиэль даже не хотел смотреть на Лиззи, не зная, что страшнее — увидеть, что она сейчас плачет, или вновь почувствовать к ней злость. Сиэль покусал губы и, немного подумав, поймал Алоиса за рукав. — Я не пойду на уроки сегодня. Скажи, что я чувствую себя плохо. — Я скажу, что у тебя диарея, — спокойно ответил Алоис. Сиэль только смиренно вздохнул и кивнул: хорошо, пусть будет так. Сегодня из них двоих именно Алоис оказался рациональнее. Уважение к нему вновь подало признаки жизни... Уже покинув территорию колледжа, Сиэль отправил Алоису короткое, но понятное сообщение: «Спасибо».

      Сиэль бродил по Лондону уже несколько часов. На душе скребли кошки. Руки, как бы он ни пытался прятать их в карманах чёрного пальто, давно замёрзли. Нога от столь долгой дороги без отдыха начинала болеть. Но Сиэлю было мало — это было своеобразным способом наказания. Ему было даже плевать на то, что, пока он гуляет в такую погоду, у него легко может обостриться астма. Хотелось одного — выбить из себя этим холодным ветром всю дурь. «Она просто хотела меня порадовать, Лиззи сама не понимает, в какой момент нужно остановиться... Мне, как более морально зрелому, нужно было взять себя в руки», — раз за разом в голове юноши крутились именно такие мысли. Он считал себя виноватым в произошедшем. Было хорошо, что его остановил Алоис. Но что было бы, не окажись он рядом..? Сиэль старался не развивать в своей голове такой исход событий. На одной из улиц Сиэль увидел магазин, принадлежащий компании «Фантом», и, недолго раздумывая, зашёл. «Нет, Лиззи... Сегодня не моё шестнадцатилетие — сегодня три года с тех пор, как я умер вместе с теми, о ком ты так безрассудно жаждала рассказать», — горько подумал Сиэль. Он безэмоционально провёл рукой по плюшевому зайцу средних размеров в костюме викторианского графа... Где-то внутри что-то несколько раз перевернулось, а в глазах появилась отвратительная влага, которую Сиэль поспешил сморгнуть. Разработку этого зайца пять лет назад отцу предложили Сиэль с братом. Винсент только поощрял их инициативность... Кто бы мог подумать — их всё ещё продают. Сиэль повернулся к продавщице, явно совсем не подозревающей, что перед ней — наследник компании, в магазине которой она работает: «Можно купить этого зайца..? Хотя нет, давайте двух». Выйдя из магазина, Сиэль вызвал такси — он твёрдо знал, куда хочет поехать. Назвав водителю кладбище, Сиэль только слабо улыбнулся на сочувствие в глазах мужчины и позволил себе наконец-то слегка расслабиться. В машине было тепло. После нескольких часов, проведённых на улице холодного Лондона, нагретый автомобиль казался практически раем. Сиэль только растирал красные пальцы и смотрел на двух зайцев, лежащих на его ногах. Мысли внутри него в кои-то веки решили затихнуть. Дорога к могилам родным была выучена наизусть. Адриан возил его сюда каждый раз, когда Сиэль об этом просил. Здесь — на кладбище — было спокойно. Ни человеческих голосов, жужжащих и только действующих на нервы, ни шума машин... Лишь шелест листвы, похожий на шёпот покойников, лежащих в этой земле. «Может, здесь мне было бы действительно лучше», — мысленно с грустью усмехнулся Сиэль. Семейство Фантомхайвов было похоронено чуть дальше, чем все остальные люди. Изящный забор, дорогие надгробия... даже умершие Фантомхайвы показывали своё величие. Вот здесь была могила бабушки Клодии, рядом был похоронен её муж... Помнится, Сиэль на этом же самом месте спрашивал у Адриана, как тот вообще умудрился закрутить роман с женщиной, которая старше его на двадцать лет, и является матерью его друга, на что Адриан, хихикая в своей обычной манере, ответил: «Это не Клодия была матерью моего друга, это Винсент умудрился подружиться с любовником своей матери». Потом они правда долго молчали... Кладбище вообще мало подходит атмосферой для разговоров. А вот эти три могилы... К горлу подступил комок. Да, здесь похоронены Рэйчел, Винсент и брат... Смотрят с фотографий на своих надгробиях и не меняются совсем, пока Сиэлю суждено расти, взрослеть, преодолевать жизненные препятствия... в одиночку. — Кто бы знал, как сильно мне вас всех не хватает, — прошептал Сиэль и, присев на корточки возле могилы брата, положил одного зайца на его надгробие: — С днём рождения тебя, Си. И меня, получается, тоже... Ответом ему послужила неизменная тишина — покойники, как ни крути, не говорят. Лишь где-то вдалеке, сидящая на каком-то дереве, каркнула ворона. Сиэль хотел рассказать этим безмолвным могилам всё то, что накопилось внутри, но заставить себя не мог. Ему казалось, что у него, живого, нет права жаловаться на свою жизнь мёртвым, но несколько слов всё равно так и стремились сорваться с губ. К сожалению, самые понимающие его люди лежали под землёй. — Я знаю, что должен жить. Жить... — от этого слова передёргивало. — И в первую очередь жить ради вас. Ты бы... — он глянул на спокойное лицо Винсента на фото — это, наверное, было разительное отличие его от Клода: пока тот выдавливает улыбку чужим людям, Винсент хранил свою лишь для близких. — Ты бы был ужасно злым, если бы узнал, что твой сын, твоя родная кровь, взял и сдался. Поэтому я не сдамся. А ты бы, — он перевёл взор на нежно улыбающуюся Рэйчел — даже будучи изображённой на холодном камне, она продолжала источать свет. — Ты бы была ужасно расстроена, узнай, что твой сын сегодня чуть не ударил девушку. И почему..? Просто потому, что она захотела меня поздравить, но позволила себе немного лишнего, — он вздохнул, приложив пальцы ко лбу, а затем посмотрел на фото брата. Такого... маленького, даже ещё не подростка... ему здесь всего двенадцать. — Мне кажется, выжить должен был ты... — он закашлялся и через силу искривил губы в подобие улыбки. — Не люблю себя жалеть и чтобы жалели меня, но как же чертовски трудно будет добиться хоть чего-нибудь и показать, что я сильный, когда я это просто я... Дай мне что ли братский, сверхъестественный подзатыльник, если будет возможность, — он провёл по холодной, промозглой земле рукой, пропуская её сквозь пальцы, и, посидев так ещё некоторое время, поднялся. — Какая чувственная речь, молодой человек, но, я думаю, Ваш брат обнял бы Вас, нежели дал подзатыльник, будь он здесь. Сиэль стремительно развернулся, чуть не упав при этом. Он совсем не заметил, как сюда кто-то подошёл! Рядом с могилами стоял незнакомый Сиэлю мужчина в светлом строгом костюме. Внимание привлекли белые волосы... Это выглядело довольно неестественно, но, надо признать, смотрелось на мужчине неплохо. — Вы..? — Ох, я не представился, — спохватился мужчина и, сделав короткий шаг в сторону Сиэля, протянул ему ладонь: — Эш. Эш Ландерс. Ваш будущий... —...партнёр, — удивлённо закончил Сиэль, пожимая протянутую руку. — Надо же, только вчера думал о том, что мне стоит с Вами познакомиться. — Совпадения порой удивительны, — мистер Ландерс с тонкой улыбкой склонил голову и отошёл назад. — Я пришёл почтить память Винсента и его милой жены, но и думать не смел, что познакомлюсь здесь с его сыном. — Странно, мы ни разу за все эти годы не пересекались на кладбище, — заметил Сиэль. — Думаю, просто приезжали в разное время. Я довольно часто посещаю это место, — мужчина наклонился к надгробию Винсента, и Сиэль только сейчас заметил, что в его руке была белая роза, которую он сейчас положил. — Мы были с Вашим отцом очень хорошими приятелями, — он повернулся к Сиэлю. — Ого, я ни разу о Вас не слышал, — Сиэль поправил чёлку. Он не врал. Совсем не помнил в числе приятелей отца никакого Эша... — Очень жаль, что Винсент не рассказывал обо мне, но зато у Вас будет возможность познакомиться со мной лично. Уверен, мы подружимся тоже. Сиэль промолчал. Он не знал, как относиться к этому человеку. Он ведь даже не наводил никаких справок, как он может быть уверенным, что этому человеку можно верить... Он узнал о его существовании буквально вчера. — Если честно, я удивлён, что Адриан разрешил кому-то Вас усыновить, мне казалось, что он будет охранять сына Винсента как зеницу ока, — позволил себе заметить мистер Ландерс. Сиэль тихо усмехнулся. Он тоже так думал. — Но, — мужчина продолжил: — возможно, в этом действительно есть свои плюсы. Пока Вы находились в приюте, у меня совсем не было никакой возможности с Вами связаться. Сиэль насторожился: — Зачем Вам со мной связываться? Эш Ландерс только мягко, как-то снисходительно улыбнулся — но по-доброму. — Я понимаю Ваши... твои подозрения, Сиэль, но нет — не беспокойся, я не твой враг. Напротив, я хочу быть в числе тех, кто поможет тебе найти виновных в смерти твоих близких, — он достал из-под пиджака белоснежную визитку и протянул Сиэлю. — Я всегда буду рад помочь, что-то обсудить, что-то посоветовать. Сейчас тебе помогают Кривен и Лау Тао, но они... — Эш не закончил предложение, но Сиэль его понял. И даже мысленно с ним согласился. — Не бойся звонить. Как ты и сказал, тебе будет трудно — прошу прощения, что подслушал — но если обзаведёшься заранее различными знакомствами — будет гораздо легче. Сиэль, помедлив, визитку взял и заторможенно кивнул. — Спасибо, мистер Ландерс, — ого, а этот человек, быть может, и вправду не такой плохой. Сиэль убрал визитку в карман пальто. — А жить, мой мальчик, тебе нужно всё-таки научиться. Живя прошлым, не станешь кем-то достойным в будущем. Не так ли? — Эш поправил свой пиджак и снова взглянул на могилы родителей и брата Сиэля. — Однажды ты скажешь себе спасибо за то, что нашёл силы идти дальше. Будь уверен. Тебя подвезти?

Уже сидя в машине Эша Ландерса и раздумывая над его словами, Сиэль решился и позвонил ей — Элизабет: — Здравствуй, Лиззи... Прости меня за сегодняшнее, сам не знаю, что на меня нашло. Давай отпразднуем вечером мой день рождения вместе, как ты и хотела. Поймав одобрительную улыбку мистера Ландерса, Сиэль улыбнулся и сам.