Somewhere I belong

5 мая 2040 года, 18:20 Мистер Лерой Голд, третий ассистент Матильды Саншайн, жил в симпатичной маленькой квартирке, в одном из тех домов, что Новый Иерихон выстроил для того, чтобы расселить всех андроидов, желавших начать самостоятельную карьеру. Хэнк и Коннор поднялись на двенадцатый этаж, и хозяин встретил их на пороге. Андерсону приходилось видеть андроидов, ищущих себя и стремящихся доказать всему миру, что для них времена одинаковых униформ и голубых полосок на плечах остались в прошлом. Чего уж там, его собственный супруг был одним из них. Коннор прошел несколько этапов становления стиля, постепенно отказывался от нелепых кричащих или странных нарядов, чтобы в конце концов прийти к выводу, что он оставался личностью даже в обычной рубашке и джинсах, и подчеркивать индивидуальность фетровыми шляпами и длинными темными пальто в летнюю жару не было никакой необходимости. Лерой же, похоже, все еще пребывал в уверенности, что без яркой внешности никто вокруг не распознает в нем интересного и сложного индивидуума. Медовые блестящие волосы, уложенные в драматичные крупные кудри, нарочито небрежно падали на узкие плечи. Большие черные миндалевидные глаза были подведены золотой краской, а от диода на виске вниз по щеке и шее, теряясь под воротом театрально распахнутой белоснежной рубахи, струилась сияющая виноградная лоза, выписанная, должно быть, той же подводкой, что подчеркивала веки. Хэнк, перечитавший за свою жизнь все шедевры мирового фэнтези, пожалуй, именно так мог бы представить себе светлого эльфа, явившегося из благословенного края на Заокраинном Западе. Парнишка явно старался слишком сильно, но стоило признать — внешность его иначе, как эффектной, назвать было невозможно. По информации, которую успел собрать о подозреваемом Коннор, мистер Лерой Голд был моделью WR300, и до революции, должно быть, работал в одном из городских секс-клубов, хотя подтверждения этому в открытых источниках не нашлось. Хэнк и раньше встречал андроидов этой серии, и все они были прекрасны лицом и телом, хотя многие, в отличие от Лероя, предпочитали одеваться скромно и неприметно. Пока другие новые граждане искали способы отринуть свою прошлую унылую одинаковость, эти пытались отмыться от воспоминаний о том, как вынуждены были одеваться — или раздеваться — так, чтобы возбудить клиента и разжечь его интерес. Мистер Голд с этой травмой, видимо, справился, и не стеснялся быть ярким и сияющим. — Прошу, проходите, — засветился улыбкой Лерой, словно гости явились к нему на бокальчик шардоне и с новой порцией светских сплетен, а не для того, чтобы допросить его по делу о двойном убийстве. Хозяин проводил партнеров через все пространство единственной комнаты — просторной, светлой, но обставленной так хаотично, что можно было легко догадаться — советам собственной патренессы мистер Голд никогда не следовал. На небольшом открытом балконе дожидались на круглом плетеном столе три прозрачных бокала, откупоренная бутылка и кувшин с чем-то неоново-красным, едва ли похожим на вино или сок — с первого взгляда становилось понятно, что жидкость за стеклом была синтетической, созданной специально для андроидов. Щедрым жестом Лерой пригласил партнеров садиться — от предложенных напитков гости отказались, но Голд, не моргнув глазом, налил себе немного желтоватого вина из бутылки и пригубил его, немедленно разбивая предыдущую догадку Хэнка, и Андерсону стало даже любопытно — чем же таким ему предлагал угоститься хозяин? — Я боялся, что меня вызовут в полицейский участок и заведут в одну из тех маленьких комнаток с фальшивым зеркалом, — поделился Лерой, сделав еще один крохотный глоток, — знаю я о них только из полицейских сериалов, и хотел бы, чтобы это так и оставалось. — Возможно, после нашего разговора вас еще пригласят для дачи официальных показаний в участок, — мягко осадил Голда Коннор, — однако, если вы будете с нами полностью откровенны, и полученной от вас информации окажется достаточно, этого удастся избежать. — Ясно, — кивнул Лерой, — но, боюсь, не смогу вас ничем порадовать. Смерть Матильды — страшная трагедия, я надеюсь, вы поймаете того, кто это сделал, но мне самому о случившемся рассказать совершенно нечего. Вчера и позавчера у меня были выходные — мы с Мати давно договорились, что на этот уикэнд я не буду работать, а займусь личными делами. — Вы планировали куда-то уехать? — уточнил Коннор, и вопрос показался Хэнку странным — Лерой, очевидно, никуда не уезжал, раз сидел сейчас перед ними. Однако Андерсон давно уяснил — ни одну фразу во время допроса его напарник не бросал просто так, не надеясь, что со временем она обретет смысл. — Нет, — покачал головой Голд, — но я, как бы это объяснить… Нуждался во времени для себя. Матильда… она была очень требовательной, могла продержать меня при себе целые сутки, позвонить в любое время дня и ночи, потребовать выполнить какое-то поручение, не дожидаясь урочного времени. Она хорошо платила за свои причуды, но иногда каждому из нас нужно просто остановиться и провести некоторое время наедине с самим собой, верно? — Понимаю, — кивнул Коннор, и Хэнку отчего-то подумалось о долгих ночах, когда его супруг, с которым обычно они едва ли расставались дольше, чем на несколько часов, пользуясь обретенным одиночеством, развешивал новые жалюзи, расставлял цветочные горшки и выравнивал по линеечке бокалы, надеясь почувствовать себя счастливым, — иными словами, ваше местопребывание накануне никто не сможет подтвердить? — Около полудня я заказал доставку — об этом есть отметка в моем приложении, — пожал плечами Лерой, — курьер видел меня в половине первого. После этого я занимался тем, что валялся на диване в гостиной и смотрел одну серию Цветов Любви за другой. В моей истории просмотра на стриминговом сервисе это зафиксировано. — Но ведь сериал мог транслироваться и без вашего участия, — едва заметно прищурился Коннор, — вы могли включить его и заняться чем-то еще — серии воспроизводятся одна за другой автоматически, хотя эта функция и активируется вручную. Если сейчас я зайду на ваш аккаунт, то обнаружу, что вы ее не подключали? Лерой моргнул — Хэнк заметил, что пальцы его дрогнули, а грудная клетка напротив — почти перестала двигаться от имитации дыхания. — Я люблю заниматься домашними делами под привычный комфортный шум, — заявил Голд, — несколько серий я посмотрел внимательно, но потом занялся домашними делами, а, чтобы не отвлекаться, установил автоматическое переключение. — Вы прибирались? — сквозь стекло, отделявшее балкон от комнаты, Коннор взглянул на разверзавшийся за ним хаос. — Я вымыл кисти для макияжа, — плечи Лероя теперь не шевелились, застыл взгляд черных глаз, из голоса почти исчезли оттенки, — перебрал палетки теней и решил, какие из них пора выбрасывать. — Значит, вы будете не против, если я осмотрю ваши кисти? — любезно переспросил Коннор, — мыло для очистки ворса оставляет следы… — Ладно, я не мыл их, — прервал его Лерой, — но не понимаю — вы что же, обвиняете меня в убийстве той, чья щедрость позволила мне выкупить эту квартиру и наконец зажить так, как я хочу? Какой в этом смысл? — Вы жили так, что мисс Саншайн могла вызвать вас среди ночи или заставить выполнять поручения, не дожидаясь урочного часа, — напомнил Коннор. — И что? — с вызовом бросил Лерой, — многие так живут. Найти работу для андроида по нынешним временам, может, и не сложно, но я не хочу идти ни в курьеры, ни в таксисты, а Матильда… — А в Матильде вы видели способ пробиться в сферу, о которой действительно мечтали, — не спросил — скорее закончил предложение за Голдом Коннор, — я немного изучил вас прежде, чем сюда явиться. Вы ведь тоже блогер, как и она? — Можно… и так сказать, — с видимой неохотой подтвердил Лерой. — Однако ваши ролики не набирали достаточного количества просмотров, чтобы вами интересовались серьезные рекламодатели, — покачал головой Коннор, — вы снимали обо всем — от каждодневной жизни и трендах в косметике для андроидов, до временами весьма жестоких пранков. — Не всем везет, — насупившись, выдал Голд, — и не со всеми Новый Иерихон жаждет заключить контракт. — Как давно вы работали с Матильдой? — уточнил Коннор. — Несколько месяцев, — ответил Лерой, — с января этого года, кажется. Ее блог взлетел после серии видео о путешествии в Колорадо — число подписчиков сперва удвоилось, а потом только увеличивалось каждую неделю. Мати объявила конкурс на должность своего помощника — и я написал ей. — Можно сказать, вам несказанно повезло, — улыбнулся Коннор, — уверен, в конкурсе участвовали десятки, если не сотни претендентов. — Повезло, — эхом откликнулся Лерой. — Вы надеялись, я полагаю, поднять собственные охваты за счет Матильды? — уточнил напарник. Голд едва заметно поморщился. — Она обещала мне помочь, — ответил он, — но потом то говорила, что мой контент — не формат для ее блога, то жаловалась на моих рекламодателей, называла их сомнительными… А что я могу поделать, если платить мне готовы только такие? — Но ведь она обещала, — с явным сочувствием, но ни капли не переиграв, сказал Коннор. — Точно, — подтвердил Лерой. Его грудь снова вздымалась — похоже, впервые с начала разговора он стоял на грани искренности, — а в итоге — что мне доставалось? Ее глупые дела — забрать платье из химчистки в три часа ночи, добыть такой тон помады Диор, чтобы сочетался с ее лаком для ногтей, но на каждый вариант отвечать, что он, мол, недостаточно красный! Ну если уж классический 999 Рашн Ред для нее недостаточно красный, то я даже не знаю! — Но ведь у нее блог был про домашний уют, а не про помаду и платья, — встрял Хэнк — глядя на распалившегося мальчишку, ему вдруг стало его жаль. — В задницу домашний уют, — съязвил Лерой, — большую часть своих идей Матильда брала из подборки журналов «Дом и сад» за пятидесятые годы прошлого века, а фишку со систематизацией и вовсе придумал я. Но упомянула ли она меня хоть раз? Сослалась ли хоть раз на мой блог? Нет, Голди, твоя страничка слишком неряшливая. Нет, Голди, год назад ты рекламировал бренд, чей владелец засветился в букмекерском скандале! Нет, Голди, на последнем стриме ты матерился, как портовый грузчик, а это же так неприлично! Нет, Голди…- он резко замолчал. Поднял на Коннора большие испуганные глаза, потом перевел взгляд на Хэнка. Напарники молчали, — я ее не убивал, — упавшим бесцветным голосом проговорил Лерой, — клянусь, пальцем ее не тронул… — Спасибо, мистер Голд, — Коннор, не позволив себе улыбнуться — видимо, щадя чувства подозреваемого, поднялся из-за стола, — мы слышали достаточно, но полиция, вероятно, свяжется с вами. Прошу не покидайте город и будьте на связи. *** 5 мая 2040 года, 19:45 — Ты же не думаешь, что он ее прикончил? — спросил Хэнк, когда машина несла их по расцвечивающимся огнями улицам города, — этот парень мог бы врезать ей по башке сковородкой или помаду Диор в глаз засадить, но так аккуратно отравить — это вряд ли. — Не думаю, — подтвердил Коннор. Он легко держал руль и вел машину неторопливо и аккуратно, словно совсем никуда не спешил, хоть Хэнк и догадывался, куда именно они направлялись, — и дело не только в способе убийства, хотя тут ты прав. Но Матильда, похоже, не считала своего помощника за равного, пользовалась его услугами, давала поручения, но ни за что не стала бы приглашать его в дом и предлагать бокал вина. Он что-то скрывает — несомненно, и алиби у него нет. Но это едва ли связано с убийством. — Посмотрим, что об этом скажут Лейн и Грейди, — усмехнулся Хэнк, — про Алекса я почти ничего не знаю, но Тина скорее согласится с нами и не станет делать поспешных выводов, хотя от разговора в комнате с фальшивым зеркалом это парня не спасет. Коннор, смутно улыбнувшись, кивнул, а машина уже подъезжала к сияющей башне Нового Иерихона. В кабинет Саймона партнеров проводили без проволочек — мистер Блэк, больше не скрывавший нетерпения, явно опасался, что заупрямившийся родич промаринует его еще несколько дней, а потому к делу приступил немедленно, не предложив ни кофе, ни даже рукопожатия. — Я готов предоставить любую информацию по этому делу, — заговорил он, когда напарники вновь устроились в кресле перед ним, — модель Мирмидонца была создана, чтобы скрываться, и никаких трекеров мы в его корпус не ставили, но функциональные характеристики его уникальны, я готов прислать тебе техническую документацию, подготовленную в процессе восстановления тела. — Это пригодится, — щедро кивнул Коннор, — но такой информации мне недостаточно. — Чего же еще ты хочешь? — спросил Саймон, — все технические ресурсы Нового Иерихона в твоем распоряжении — у нас есть дроны, доступ к городским камерам, программы распознавания лиц… Коннор покачал головой. — Я хочу получить доступ к файлам, содержащим информацию о расследовании дела Мирмидонца и его террористической группы, — заявил он. Саймон вздрогнул, точно наглый собрат махнул у него перед носом сжатым кулаком. — Исключено, — выговорил он после секундного замешательства, — эти файлы засекречены, и доступ к ним имеется только у тех, кто подписал соответствующее соглашение о неразглашении. — Я могу такое подписать, — покладисто согласился Коннор. — Не можешь, — возразил Блэк, — участники расследования связаны не только этим соглашением, но и бессрочным контрактом с Новым Иерихоном, имеют формы допуска, подразумевающие их полное субординационное подчинение руководству Нового Иерихона… — Иными словами, в расследовании участвуют только ваши с Маркусом личные рабы, — усмехнулся Коннор, — а как же разговоры о том, что каждый андроид — это свободная личность? — И каждая из этих личностей приняла свободное решение подчиниться этим правилам ради общего дела, — отрезал Саймон, — да, их возможности ограничены, а системы находятся на постоянном контроле. Но такова цена за участие в секретных делах, которую они готовы были заплатить — и заплатили. Если ты сам захочешь сделать это, я должен буду вынести твою кандидатуру на обсуждение… — Нет, — отмахнулся Коннор, — конечно, нет. Ничего подобного я делать не стану. Но ты ведь хочешь, чтобы я нашел твоего драгоценного Маркуса, утверждаешь, что готов во всем сотрудничать со мной. И вот мои условия. Принимай их — или оставь меня в покое. Саймон молчал долго, прямо смотрел на Коннора, забыв вовремя моргать, и наконец заговорил изменившимся тяжелым тоном. — Я хочу его найти, ты прав. Я должен его найти — потому что Маркус нужен Новому Иерихону, и мои собственные желания тут играют далеко не главную роль. Но вне всякого сомнения — платить такую цену я не готов. И он сам этого точно не захотел бы. Коннор печально покачал головой. — Мне очень жаль, — сказал он негромко, — ты должен понимать, от чего отказываешься — едва ли в деле Мирмидонца и его группы вы продвинулись достаточно далеко, и я готов был бы вам помочь и с этим. Но увы… — Увы, — твердо подтвердил Саймон и встал из-за стола, — всего хорошего, господа. Боюсь, у меня еще много работы. *** 5 мая 2040 года, 22:01 Переступив порог дома, Коннор, казалось, сбросил с себя все события минувшего дня, как надоевшую к вечеру одежду. Все попытки Хэнка заговорить о расследовании супруг прерывал на корню, и за поздним ужином они болтали о пустяках. Единственная вольность, которую Коннор себе позволил, касалась проклятущих бокалов. Пока Хэнк расправлялся с разогретым позавчерашним рагу, партнер встал перед кухонным шкафчиком, распахнул дверцы и некоторое время молча созерцал выстроившуюся на верхней полке стеклянную компанию. — Не все ли равно, кто это придумал? — отважился заметить Андерсон. Супруг едва заметно вздрогнул — внезапная реплика выдернула его из глубокой задумчивости. — Наверно, все равно, — негромко подтвердил он, — я ведь всегда знал, что вся эта ерунда про энергию дома — это чушь и самовнушение. — Самовнушение — это никакая не чушь, — пожал плечами Хэнк, — ты следовал советам, и верил, что выстроенные правильно бокалы сделают наш дом уютней. А уют — это такая штука, которую никак точно не измеришь. Если тебе так нравится — этого уже достаточно. Коннор глянул на него через плечо. — А тебе нравится? — спросил он. Хэнк решил ответить честно. Кривить душой в этой ситуации было бы чертовски глупо — даже жестоко. — Мне все равно, — выговорил он, — я заметил их только вчера, и дом, в котором живешь ты, для меня и так достаточно уютный. Будь это хоть захламленный чулан, хоть хоромы в пригороде. Коннор улыбнулся. Развернулся к нему и сделал быстрый короткий шаг к столу, опустил руки супругу на плечи, наклонился и быстро поцеловал его в макушку. Остатки своего ужина Хэнк доедал так быстро, словно опаздывал на пожар. Впервые за внушительно долгое время Коннор пребывал в хорошем расположении духа, и Андерсон не простил бы себе, если бы своей медлительностью и нерасторопностью спугнул бы его. Демонстрировать, насколько благодушным было его настроение, супруг начал, когда Хэнк еще не закончил умываться перед сном. В ванную партнер вошел без стука и предупреждения, будто устал его дожидаться, обнял человека со спины, едва позволил Андерсону сплюнуть зубную пасту, а потом, не прерывая быстрых горячих поцелуев, протащил его за собой в спальню, не встретив, впрочем, никакого активного сопротивления. Постель под ними отчаянно заскрипела, когда Коннор по-хозяйски толкнул на нее человека, а сам опустился сверху, и сразу, не дав отдышаться, занялся пижамными штанами, которые Андерсон по глупости успел натянуть. Ни на какие долгие прелюдии партнер времени ему не дал — остатки его собственной одежды, казалось, испарились, как по волшебству, и Коннор припал сперва к губам супруга, потом, прижавшись бедрами, опустился ниже — к шее и ключицам, прошелся по разгоряченной коже языком, подставился под жадные дрожащие от нетерпения руки, позволив беспорядочно гладить и сжимать, привлекать ближе, не дразнить, но требовать. Потом вдруг, словно утолив первую жажду, удовлетворив первый порыв, Коннор стал податливым, гибким, как струящаяся шелковая лента. Он позволил Хэнку перевернуть себя на спину — человек, может, и хотел бы сделать это осторожно, плавным движением, но расползавшийся по всему телу пожар заставил человека рвануться, уронить супруга спиной на покрывало, рывком подхватить его ногу под коленом и, не задумавшись, не медля, овладеть им одним быстрым, даже грубым толчком. Коннор застонал, откинув голову далеко назад. Дернулся вверх и вниз острый кадык — Хэнк, склонившись, титаническим усилием воли велев себе не двигать бедрами, не вбиваться глубже, коснулся шеи андроида губами, прихватил кожу зубами — едва-едва, но Коннор издал новый стон, и тут уже терпение человека иссякло. Он двигался стремительно, не считая секунды, не заботясь о ровности ритма, размеренности толчков, не боясь причинить неудобств — Коннор принимал его с громкими вскриками, в которых не звучало ни капли боли — лишь мольба не останавливаться, не жалеть и не думать. Его пятки вжались человеку в поясницу, его губы ловили воздух на каждом рывке, его пальцы впились в плечи Хэнка, сжимая, царапая — и вновь умоляя. Хэнку хватило выдержки, чтобы за мгновение до последней границы, когда Коннор уже начал на каждом новом шумном выдохе выстанывать «Сейчас, я сейчас…», притормозить — наградой ему был возмущенный удивленный возглас — отстраниться, высвободить одну руку и ладонью скользнуть между их трепещущими телами. Супругу нравилось кончать нетронутым, но сегодня Хэнку вдруг захотелось проверить, что будет, если нарушить этот негласный запрет. Погруженный в пульсирующую тесноту, человек не двигался — только его пальцы, добравшись до истекающего вязкой влагой члена супруга, аккуратно сжались, прошлись вверх и вниз несколько раз — и прекрасные карие глаза, взиравшие на него до сих пор почти обиженно, вдруг затуманились и закатились. Коннор выгнулся — распахнулся в беззвучном возгласе рот, по застывшему, точно задеревеневшему телу прошла первая оглушительная судорога — и Хэнк, чудом балансируя на грани собственной разрядки, успел, прежде, чем мир вокруг вспыхнул и погас, увидеть, как напряженное лицо супруга несколько мгновений казалось мучительно чужим, а потом разгладилось и просветлело, словно на него упал яркий солнечный луч. Разомкнуть объятия и отдышаться супруги смогли лишь через четверть часа — или через несколько часов, это было совершенно неважно. Хэнк, едва моргая слипающимися веками, откинулся на подушку, а Коннор, полежав немного, дождавшись, пока из судорожно алого его диод постепенно вернулся к мирной синеве, сел и свесил ноги с постели. — Ты куда? — вяло поинтересовался Хэнк. Супруг повернулся к нему, потянулся и оставил на губах еще один быстрый поцелуй, улыбнулся. — Спи, — шепнул он, — а я займусь файлами Снеговика. Когда андроид, сверкая неприкрытой наготой, прихватил со столика у кровати забытый конверт и направился к выходу, Хэнк бросил ему вслед: — Не вздумай избавляться от растений. Я уже привязался к Гарри, Барри, Ларри и малышу Джо, который живет у компьютера… Коннор удивленно обернулся к нему, секунду молчал, потом рассмеялся — громко и легко, откинув растрепанную голову назад. — Не бойся, — пообещал он, подмигнув, — твои новые друзья останутся жить с нами. Каким бы долгим и насыщенным ни выдался сегодняшний день, и каким бы феерическим ни оказался вечер, Хэнк промаялся, ворочаясь, с полчаса прежде, чем осознал — сон к нему не шел. Он приподнялся на постели, взбил повыше подушку и потянулся к своей последней надежде отвлечься от роящихся в голове мыслей и блуждавшей в утомленном теле приятной неги — своему телефону. Лента рекомендаций встретила Хэнка несколькими подряд рекламными роликами — он раздраженно смахнул и девушку, водившую помадой по и без того кричаще алым губам, и парня, расхваливавшего блестящие винтажные часы — такие отец подарил Хэнку на тринадцатилетние, и тогда они считались последним писком моды и чудом техники. Следом за этими роликами потянулись бесконечные и набившие оскомину видео с непрошенными советами о здоровом образе жизни и кадры путешествий незнакомых Хэнку людей. Глаза слипались, мысли в голове успокоились и текли ровно и плавно, но сна все еще не было. Неожиданно — без предупреждения и объявления войны — на экране возникла пышная черноволосая женщина с голубым диодом на виске и сунула в камеру — и в нос Хэнку — увесистую, украшенную крупным сияющим стразом анальную пробку. Андерсон испустил короткий смешок — переход от чьего-то отпуска в Дубае и медленно вылезавшем из-под кожи черным волоском был таким неожиданным, что у него рука не поднялась смахнуть внезапную собеседницу. А она — облизнув полные сияющие губы — вещала низким грудным голосом, что применение этой штуковины, больше похожей на работу Фаберже, чем на то, чем являлась, может обострить ощущения, помочь привыкнуть к тому, что женщина назвала «вторжением», и открыть для себя новые глубины удовольствия. Выбор слов был таким нелепым, что Хэнк захихикал, как мальчишка, случайно наткнувшийся на порно, вставив в проигрыватель диск с Русалочкой. — Эту и другие игрушки вы можете заказать в моем магазине, — сообщила женщина, сладострастно подмигнув, — ссылка в шапке профиля. Рука Андерсона сама потянулась к смутно знакомой круглой аватарке — он вспомнил вдруг. Эту женщину он уже видел накануне — вернее, обратил внимание на нее в очереди Конноровых подписок. У нее, утверждал супруг, он учился сексуальным приемам — и Хэнку вдруг подумалось, что ни одного из этих уроков его муж, похоже, так и не применил на практике. Их интимная жизнь была… нормальной — так казалось Хэнку. Интенсивной даже, если учесть, что одним из ее участников был дряхлый старик, лишь недавно избавившийся от алкогольной зависимости, а вторым — неопытный и не спроектированный для этого андроид, едва разобравшийся с физическим обновлением. Они с Коннором не практиковали ничего необычного — никаких сложных поз или игр с воском, наручниками или чем-то в таком роде. За все время ни один из них не шлепнул другого, не придушил, не овладел в хорошо просматриваемом общественном месте, даже не отсосал в машине или зале кинотеатра. Но Коннор, как выяснялось, похоже, был бы не прочь испробовать что-то в таком роде, хотя ни разу даже не заикнулся об этом. Хэнк перешел на страничку магазина пышной женщины, и перед его глазами замелькали бесконечные — и очень красивые, стоило признать — интим-игрушки и приспособления, о некоторых из которых Андерсон не подозревал даже в молодости. Над ним все еще тяготела смутная вина — вчерашняя размолвка с Коннором так и не получила ни продолжения, ни разрешения. Супруг вел себя, как обычно, даже допустил к телу, но вынырнул из постели, как только все закончилось — не пожелал дождаться в объятиях мужа момента, когда тот бы отъехал в страну снов. Это о чем-то говорило, и Хэнк вдруг ощутил необоримое, иррациональное желание все исправить. Делать это при помощи подарка было банально, и попахивало наплевательством, поиском быстрого легкого пути. Но Андерсон решил, что, подарив Коннору что-нибудь из этого сияющего и чрезвычайно дорогого магазина, он даст понять супругу, что открыт для экспериментов, и готов нырять в пучину страсти, не только в темноте их общей спальни в богоугодной миссионерской позе. Впрочем, большую часть вариантов Хэнк, просмотрев, сразу отмел. Почти все игрушку в магазине Евы Синнер — так звали женщину с анальной пробкой — не подразумевали участие партнера в удовольствии. Андерсон промотал целый рой разноцветных вибраторов самых немыслимых форм и назначений, отринул армию искусственных членов — от крохотного до непомерно гигантского, словно сошедшего со страниц энциклопедии о динозаврах. Не понравились ему ни замысловатые шарики, ни кольца, ни пробки, и под конец своего исследования человек готов был сдаться — тем более, что и сон навалился на него теплой удушливой массой, глуша постыдно зарождавшуюся под одеялом эрекцию. Наконец, чтобы хоть что-то купить, Хэнк кликнул на один из самых нейтральных и, похоже, все же предназначенных для двоих товар — изящный розовый тюбик особого лубриканта, который, согласно рекламе, должен был продлевать оргазм и усиливать ощущения. Ничего продлевать и усиливать Андерсону, как он полагал, было не надо, но вдруг Коннор был иного мнения, просто не желал задевать чувства супруга? Наконец получив извещение от банка о списании неприличной суммы денег, Хэнк откинул телефон и прикрыл глаза. Он подумал было, что только усложнил для себя процесс засыпания — но милосердная усталость наконец взяла свое, и человек провалился в сон, не успев поправить подушку. *** 6 мая 2040 года, 10:10 Для расследования убийства супругов Тарт детективам Грейди и Лейн была выделена отдельная комната, и Хэнк знал — такой роскоши в их участке обычно удостаивались лишь те, кто вел особенно громкие или запутанные дела, или важные, зачастую политические расследования. В данном случае, однако, он подозревал, что Джеффри расщедрился вовсе не из-за звездного статуса убитой и даже не потому, что считал следствие по этому делу репутационно важным — секрет крылся в том, что капитан все еще надеялся избежать широкой огласки участия частных детективов, небезызвестных как внутри участка, так и за его пределами. Когда партнеры зашли в кабинет, Грейди крутился у доски доказательств, а Лейн корпела над чем-то за изящным тонким ноутбуком, время от времени прихлебывая из кружки с кофе — тем, кому выпадала честь пользоваться отдельной комнатой для расследования, везло получать допуск и к расположенной в каждой из них навороченной кофемашине. Хэнк тоже не преминул прибегнуть к этому праву. Пока пенка на его капучино оседала, Грейди, горячо поприветствовавший обоих партнеров, но особенно старательно потрясший в пожатии руку Коннора, принялся излагать результаты работы накануне. С видом прилежного ученика-отличника, отвечавшего выученный назубок урок, он поведал, что им с Лейн удалось допросить всех жильцов дома, в котором была убита пара. — В доме всего восемнадцать квартир, — говорил Грейди, выводя сведения на интерактивную доску, — по одной на этаж. Четыре — не заселены и выставлены на продажу. Замки этих квартир нетронуты, ключи есть у владельца здания и риелтора, они оба сейчас находятся за пределами Детройта. Три семьи, живущих в апартаментах, тоже не были в городе в день убийства, их местоположение подтверждено. Шестеро жильцов в момент убийства находились на работе или в других публичных местах — мы установили их алиби. Оставшиеся пятеро были дома. Из тех, кого по камерам вычислил Коннор, трое проживают вместе — это члены одной семьи, двое братьев и их мать. С ними так же живет отец — он вернулся домой вскоре после того, как началось расследование. Так же, как они, двое оставшихся, приведших с собой гостей, не имеют прямого алиби. Один утверждал, что у него состоялась деловая встреча — хотя на поверку — банальная пьянка. Они с партнером по бизнесу наливались водкой, которую им преподнес общий клиент. Пустые бутылки и остатки праздника нам продемонстрировали, но это ничего не доказывает. Последний жилец привел в гости девушку. Он андроид, работает на Новый Иерихон — технический специалист лаборатории инноваций. Мы послали запрос, но ответа пока не получили. Девушка — случайная связь, они познакомились в новом баре для андроидов, и он пригласил ее к себе домой, чтобы приятно провести вечер. И провел — девушка все время была с ним, но ее саму вычислить нам пока не удалось. Ее лицо есть на видео, я присоединил информацию к сводному файлу. Коннор одобрительно кивнул. — Я ознакомлюсь с ним позже, — пообещал он, — есть ли в здании технический персонал, кроме тех, кого мы увидели на камерах? — Есть консьерж, — Грейди весь расцвел от похвалы и излагать начал с еще большим жаром, — он все время находился на своем посту, камеры в доме расположены только в холле и у лифтов, внутри, на этажах, наблюдение не ведется. Обслуживание приходит каждый день в начале девятого утра, жильцы оставляют заявки на уборку или ремонт, передают ключи консьержу. В квартире Матильды тем утром прибиралась постоянная горничная — ее приход заказал мистер Лерой Голд накануне вечером. После уборки горничная покинула жилище Тартов и оставила ключи у консьержа. — Иными словами, наш круг подозреваемых сейчас включает всего несколько человек, — Коннор шагнул к доске доказательств и принялся двигать выведенные на нее изображения, — семья с девятого этажа, парень с двенадцатого и его девушка, бизнес-партнеры с бутылкой водки с третьего и специалист по ремонту. Удалось допросить последнего? — Он вызван на допрос завтра, — отрапортовал Грейди. — Хорошо, — кивнул Коннор, — нужно установить, в каких отношениях были супруги Тарты с этими подозреваемыми. — И я хочу напомнить, — вмешался Хэнк, — ты сам говорил — убийца имел возможность проникнуть внутрь здания заранее. На этажах нет камер — он мог скрываться в коридорах хоть с предыдущего вечера. Да и запертые квартиры на продажу нельзя списывать со счетов. Риелторы — тоже люди — ну или андроиды — у них есть знакомые, друзья и семьи, а скопировать электронный ключ ничего не стоит. — Мы проверим пустые квартиры, — с готовностью согласился Грейди. Выслушав наконец доклад, Коннор в свою очередь рассказал о допросе Лероя Голда, передал Лейн запись разговора — и Хэнк оказался прав, детективы немедленно решили, что недовольного ассистента непременно нужно пригласить на официальный допрос. — В таком случае главная задача сейчас, — подытожил Коннор, внимательно разглядывая фотографии на доске, — контактировать с подозреваемыми, и главное — установить возможный мотив. Без него все это теряет смысл. — У известного блогера хватает хейтеров, — заметила Лейн. — Но едва ли кого-то из них этот блогер готов пригласить на бокальчик игристого, — хмыкнул Хэнк, — вы, кстати, обнаружили бутылки, из которых они пили? — Одна — початая, предназначенная для употребления человеком, обнаружилась в холодильнике, — сообщил Грейди, — на ней — отпечатки Джеймса Тарта и еще одни неопознанные — должно быть, продавца или доставщика. — Муж известной личности пьет вино из ближайшего магазина? — с сомнением переспросил Хэнк, — или заказывает его по приложению? — Вино не слишком дорогое, — заметила Лейн, — действительно продается в алкогольном отделе ближайшего супермаркета, хотя факт покупки установить нам не удалось. Вторую же бутылку, с синтетическим напитком, убийца, должно быть, унес с собой. Это логично, учитывая, что он успел еще и помыть бокалы и вернуть их на полку, пусть и не в правильном положении. — Лерой выставил бы их правильно, — ни к кому не обращаясь, пробормотал Коннор себе под нос. — Мы займемся подозреваемыми, — заключила наконец Тина. Андроид кивнул ей. — А мы — начнем разрабатывать линию с препаратом, — сказал он, — свяжемся с нашими контактами и сообщим вам о результатах. — Что это за контакты? — прищурившись, опасно спокойным тоном уточнила Тина. Хэнк, предполагавший, что она поступит именно так — честным полицейским не полагалось опираться на сомнительные преступные связи — дружески похлопал женщину по плечу. — Лучше не спрашивай, — улыбнулся он. Андерсон все еще сомневался, что Снеговик захочет им помогать, даже если накануне ночью Коннор не только изучил его документы, но и завершил расследование по ним. Но в тоне супруга не звучало ни капли сомнения, и Хэнк решил довериться ему. Партнеры уже собирались уходить, когда Грейди вдруг окликнул их у самой двери. Андерсон заметил, как недовольно нахмурилась Тина — ее напарник явно действовал сейчас на свой страх и риск, не заручившись ее согласием. — Не могли бы вы взглянуть на еще одно убийство? — спросил Алекс, с надеждой воззрившись на Коннора, — не уверен, что тут есть связь, но вам, может быть, будет виднее… Коннор, развернувшись к детективу, посмотрел на него с искренним любопытством, быстро кивнул, и Грейди, улыбнувшись, шагнул обратно к доске доказательств. Стройная череда фотографий на мониторе сменилась новым изображением. Хэнк, привычный к снимкам с мест преступлений — и даже к созерцанию таких сцен вживую — невольно шагнул ближе. На экране во всей красе предстала пугающая картина. На низкой софе лежало одно мертвое тело — женщина в простом широком махровом халате раскинулась, свесив руку и одну ногу с края. Вторая рука, перекинутая через грудь, изогнулась в неестественном закоченевшем положении. На полу была брошена какая-то книга — словно убитая читала ее за миг до смерти. Приобнимая мертвую за плечи — так, что ее откинутая назад голова покоилась на сгибе его локтя — к краю софы привалился мужчина. Его ноги были раскинуты так, будто он упал, споткнувшись, а вторая рука прижималась ладонью к груди, выбросив в сторону локоть. В причине смерти сомневаться не приходилось. Во лбу женщины чернело отверстие от пули — но лишь малое количество алой крови осталось вокруг раны, словно ее лицо аккуратно вытерли, чтобы придать ему презентабельный вид. Рубашка мужчины на груди промокла от смертельной синевы — убитый был андроидом и, казалось, пытался ладонью прикрыть свою рану. — Крови вокруг нет, — отметил немедленно Коннор, — значит, их перенесли и выложили так намеренно. — Верно, — подтвердила Лейн, — они были застрелены в прихожей — там нашлись и кровь, и пулевые отверстия в стенах. — Это убийство произошло в начале апреля, — поделился Грейди, — и расследование до сих пор ведется. Эта пара — мистер и миссис Малетт, поженились вскоре после вступления в силу закона о брачных правах андроидов. Сами они ничем не примечательны. Она — домохозяйка, время от времени делала маникюр на дому, продвигала услуги через социальные сети, но подписчиков и клиентов у нее было немного — постоянных мы допросили. Он — жил на социальные выплаты, после революции так и не смог найти себя, как сообщили свидетели. Помогал жене с продвижением — делал фотографии, писал рекламные тексты. По утверждению тех, кто был с ними знаком, у пары не было ни врагов, ни конкурентов. — Ноготочки — опасный бизнес, — хмыкнул Хэнк, хотя шутить ему совершенно не хотелось. — Мне нужны файлы допросов свидетелей и все материалы, — перебил его Коннор, — я обработаю их до завтрашнего утра и представлю результаты. Тела уже передали родственникам? — Нет, они находятся в полицейском морге, — ответила Лейн, — но наши эксперты их уже осмотрели. Техническая информация по модели мистера Малетта есть в материалах дела. — Удалось идентифицировать оружие? — спросил андроид. — Пули извлекли и изучили, — сказала Тина, — они — стандартные, без отличительных признаков, но куплены в серую, без отметки в соответствующем ведомстве. — А телефоны? — продолжал допытываться Коннор. — Как и в случае с Тартами, телефонов на месте преступления не нашлось, — встрял Грейди, — отследить их не удалось. Видимо, убийца забрал их и уничтожил. Напарник кивнул. — Мы пока не уверены, что эти два убийства можно объединить в серию, — пожала плечами Тина, — из общего — в обоих случаях были убиты смешанные семейные пары, но почерк преступлений совершенно разный. — Вот только позы, — Хэнк кивнул на фотографию. — Верно, — подтвердила Лейн, — по первому убийству имеется подозреваемый — друг и бывший сожитель мистера Малетта, он представился его братом. До революции они принадлежали одному хозяину. — Но учитывая, что обе эти модели — Трейси, не думаю, что их отношения оставались исключительно братскими, — фыркнул Грейди. — Я прошу прощения, детектив, — Коннор, сдвинув брови, обратил на парнишку тяжелый мрачный взгляд, и тот под ним весь словно скукожился, — называть андроидов серии WR рабским именем Трейси — неэтично, и я попросил бы вас воздержаться от подобных высказываний. — Извините, — буркнул Грейди, опуская глаза. — Но вот же и еще одна связь, — вмешался Хэнк, не глядя больше на Алекса, — Матильда Саншайн ведь тоже из этой серии. — Статистически, большая часть живущих ныне андроидов относится к этой серии, — вставил свои пять центов Коннор, — до революции их производилось больше всего — машины серии А занимают лишь второе место. А во время восстания их реже прочих стремились уничтожить, частные владельцы привязывались к своим андроидам, когда покупали их для секса, а не для выполнения других обязанностей. — И все же — едва ли это совпадение, — возразил Андерсон. — Я проверю эту версию, — кивнул Коннор, — спасибо, Хэнк, — и человек почувствовал себя одноклассником Грейди, неожиданно давшим с места верный ответ, когда отличник замешкался. — У нас нет доказательств, чтобы точно установить вину мистера Малетта, — продолжала Лейн, — но в свете новых обстоятельств можно вновь им заняться. — Я приму это во внимание, — пообещал Коннор, — а пока — спасибо за сотрудничество, детективы. Увидимся завтра утром. Когда андроид протянул Алексу на прощание руку для пожатия, стушевавшийся было мальчишка снова расцвел, и Хэнк мысленно даже порадовался за него. *** 6 мая 2040 года, 13:22 Обрабатывать новую информацию Коннор решил в тиши собственного дома. По пути Хэнк, воспользовавшись случаем, прихватил себе обед навынос, и когда супруг расположился в гостиной перед телевизором, готовый открыть следственные файлы, Андерсон взгромоздился на диван с картонным контейнером, предвкушая возможность восхищенно взирать на работу профессионала. Стоило ему умаститься, однако, а Сумо коварно улечься у хозяина в ногах уютной теплой грудой, как в дверь позвонили, и человек, бормоча ругательства себе под нос, отставил еду, отпихнул пса и отправился открывать. Улыбчивый курьер передал ему аккуратную маленькую коробочку, надежно упакованную и без отметки о содержимом — госпожа Ева Синнер явно заботилась о чести своих клиентов. Хэнк вернулся в гостиную, сгорая от непрошенного мальчишеского стыда. Он замер на пороге, помялся немного, держа коробочку, с которой не успел сдернуть глухую упаковку, в руках за спиной, и медлил, должно быть, так долго, что Коннор поднял на него подозрительный взгляд. — Дурные новости? — спросил он тревожно. Хэнк нервно хохотнул. — Нет, совсем наоборот, — ответил он, — я вчера заказал для тебя кое-что, и вот — доставили… Коннор поднялся на ноги, медленно приблизился. Глаза его горели любопытством. — Подарок для меня? — уточнил он, — но зачем? — Я что — не могу купить подарок для собственного мужа без повода? — обиженно спросил Хэнк, но тут же смахнул недовольный тон и широко улыбнулся, — короче, затем, что я люблю тебя и хотел порадовать. Он извлек из-за спины коробочку, протянул ее супругу. Тот почти выхватил подношение. — Неужели это те часы, на которые я смотрел уже две недели, но все не мог решить, зачем они мне? — спросил Коннор, сияя, — о, Хэнк… — Эхм, — ответил Андерсон, — не совсем. Это более… личный подарок. Нахмурив брови, Коннор принялся за упаковку, легко сорвал ее, открыл кричаще-розовую коробочку, извлек на свет изящный, как ювелирное украшение, тюбик, растерянно покрутил его в руках. — Это смазка, — пояснил Хэнк так, словно супруг нуждался в этих пояснениях, — в рекламе говорилось, что она продлевает ощущения и усиливает… Короче, полезная штука из твоих подписок, — он чувствовал, как от шеи по щекам наползал жар смущения. — Замечательно, — Коннор, прищурившись, посмотрел на мужа, — с кем ты хочешь, чтобы я ее использовал? — В смысле? — вспыхнул Хэнк, — со мной, конечно. Коннор развернул тюбик и кончиком пальца щелкнул по красноречивой надписи «Не для использования человеком». Хэнк возвел очи горе. — Вот я кретин, — обратился он к потолку, — ну ничего. Подаришь ее Саймону, когда в следующий раз поедешь ебать ему мозги. Коннор рассмеялся, потом зачем-то ринулся в угол комнаты, туда, где малыш Джо все еще сиротливо прятался за ноутбуком. Супруг ухватил со стола неприметный узкий конверт, похожий на тот, в котором Снеговик передал им файлы для работы. — Что это? — удивился Хэнк. — Вчера я…- Коннор, похоже, тоже замялся, смутившись, — я тоже решил тебя порадовать. Потому что люблю тебя. Можно было получить их в электронном виде, но я знаю, ты любишь, когда что-то важное написано на бумаге. Супруг протянул ему конверт. Хэнк неловко надорвал край, едва не повредив содержимое, а через мгновение извлек на свет два плотных, красиво оформленных глянцевых билета. Взгляд его метнулся к лицу Коннора, сердце зачастило в груди. — Ты ведь ненавидишь джаз! — воскликнул человек. У него в руках оказалось настоящее сокровище. Джаз-квинтет Ноктюрн давал концерты в Детройте раз в несколько месяцев, и с недавних пор добыть билеты на их выступление стало почти невозможно. Популярность группы выросла с тех пор, как в их ряды впервые в истории джаза приняли двоих музыкантов-андроидов, хотя обычно этот жанр не приходился по вкусу механическим ценителям музыки. Как и Коннор, большинство андроидов не терпели бессистемной импровизации, и джазовые эскапады оставались для них непоследовательным шумом. На этот раз Хэнк даже не знал, что Ноктюрн планировал давать концерт, а Коннор…- Я кретин, — констатировал Андерсон, досадливо потряс билетами, — пойду и закажу тебе гребанные часы прямо сейчас. Коннор, снова рассмеявшись, приблизился и приобнял человека за талию. — Можешь сходить, с кем захочешь, — сказал он, — с капитаном Фаулером, например. — Ну уж нет, — Хэнк быстро поцеловал мужа в губы, обнял его в ответ, — ты избрал путь страданий, так что пойдешь со мной. Может, музыканты-андроиды смогут разворошить в тебе вкус к настоящей хорошей музыке. — Может быть, — покладисто согласился Коннор. Он снова поцеловал Хэнка и отстранился, — но пока нам надо работать. Я просмотрю файлы по убийству Малеттов, а потом займемся линией препарата. — Хочешь, я сам позвоню Снеговику? — быстро предложил Хэнк. Сейчас он готов был отправиться к Франклину Лопесу лично — и как угодно, хоть мольбой, хоть угрозами, заставить его помогать. — Я не буду звонить Снеговику, он нам не поможет, — покачал головой Коннор, — я собираюсь обратиться к Фредерику Лопесу.