Somewhere I belong

20 мая 2040 года, 04:45 Хэнк сперва не понял, что его разбудило. Он выныривал из сладкого смутного сна медленно, и лишь через несколько секунд смог осознать, что под сомкнутые веки пробивался какой-то странный мелькающий свет — точно прямо за окнами их дома остановилась патрульная машина с включенными проблесковыми огнями. Хэнк пошевелился, досадуя на себя — накануне вечером, буквально уложенный в постель в полубессознательном состоянии, он, должно быть, забыл задернуть плотные шторы. Дрема отступала неохотно — Андерсон почувствовал рядом с собой знакомое теплое тело. Коннор, редко деливший с ним постель, особенно всю ночь напролет, устроил голову у человека на плече и лежал сейчас совершенно неподвижно — его маячившая за окном машина, видимо, ни капли не беспокоила. Андроид был погружен в чтение книги или серфинг по социальным сетям — не иначе. — Закрой шторы, — пробормотал Хэнк, снова недовольно пошевелившись. Ответа не последовало. — Коннор? — позвал он, — малыш, ну будь человеком… И снова никакой реакции. Свет — красный, как вдруг запоздало осознал Андерсон — продолжал мелькать, и человек наконец приоткрыл глаза. Алые всполохи шли вовсе не снаружи — отблески били вверх, в потолок, ритмично на мгновение освещая комнату и снова угасая. Еще секунда понадобилась Хэнку, чтобы понять — источником света был диод на виске его мужа — и взметнувшаяся в груди тревога наконец заставила Андерсона проснуться окончательно. Голова Коннора лежала у него на плече, тело андроида прижималось к его боку, раскрытая ладонь покоилась на груди, словно супруг следил ночью за ровным сердцебиением своего человека. И во всей этой позе не было бы ничего страшного — даже необычного — если бы не метущийся алым диод и странная отстраненная неподвижность андроида. — Коннор? — снова позвал Хэнк — громче. Протянул свободную руку, чуть повернувшись, похлопал супруга по голому плечу, скосив взгляд, заметил, что веки Коннора были сомкнуты, лицо расслаблено, и в этой своей неестественной безмятежности сейчас он меньше всего походил на живого человека, — Коннор! — больше не мешкая, Хэнк вывернулся из ненастойчивых объятий, сел на постели, ухватился за плечо андроида крепче, встряхнул его, — Эй, Коннор! Он не шевелился. Не вздрогнул, когда Андерсон перевернул его на спину, снова выкрикнув имя супруга прямо в спокойное лицо. Когда Хэнк, почти отчаявшись, отвесил андроиду сперва легкую, а потом самую настоящую пощечину, у того даже ресницы не затрепетали. Человек вскочил на ноги, почти уже не сдерживая нахлынувшей паники, прошелся взад-вперед по спальне, то и дело поглядывая на бездвижное тело в постели — алый диод все еще мелькал. Нужно было что-то делать — кому-то позвонить? Хэнку до сих пор никогда не приходилось оказываться в ситуации, когда срочная помощь требовалась не ему самому, а супругу. С человеком за время их с Коннором совместной жизни случалось всякое — пару раз андроиду даже приходилось возить его в отделение неотложной помощи ближайшей больницы. Но андроид — как и все его собратья — не был подвержен болезням, а со случайными ранами и травмами мог справиться самостоятельно. И к кому обращаться в экстренных ситуациях — вроде той, что складывалась прямо сейчас — Хэнк понятия не имел. Еще через несколько мгновений пустой паники в голову наконец постучалась идея связаться с Саймоном — мистер Блэк наверняка мог помочь, если бы пожелал. И Хэнк помнил, что в его телефоне хранился номер нынешнего лидера Нового Иерихона, хоть и обеспокоился вдруг — не добавил ли Саймон его контакт в черный список после всего, что произошло между ним и Коннором. Размышлять об этом, впрочем, было некогда. Андерсон ринулся к прикроватной тумбочке на своей стороне кровати — там он обычно оставлял телефон по ночам, но на сей раз аппарата на привычном месте не оказалось. Хэнк выругался, не заботясь о громкости голоса. Он вообще не мог сейчас сходу сообразить, где болтался его гребанный телефон — накануне он явно использовал его, чтобы вызвать такси от дверей особняка Евы Синнер, но затем события покатились так стремительно, что несчастный аппарат мог остаться лежать на дне салона беспилотного автомобиля, доставившего человека домой, а он бы этого и не заметил. В одном из ящиков письменного стола в гостиной хранился его второй телефон — тот, в память которого был забит единственный номер, но не использовать же его, чтобы вызвать Саймона Блэка, да Андерсон и не помнил его контакты наизусть. Однако можно было позвонить хотя бы в экстренную службу — андроиды ведь были равноправными гражданами, и операторы, дежурившие по ту сторону, были проинструктированы, как помогать механическим соотечественникам, попавшим в беду. Приободренный этой мыслью, Хэнк поспешил к двери, но в этот момент Коннор на постели вдруг дернулся и сел рывком, издав громкий протяжный стон. Андерсон метнулся обратно к нему, рухнул на кровать так стремительно, что заскрипели пружины матраса и затрещал старый деревянный корпус. Супруг качнулся вперед — и наконец очутился прямо в объятиях человека. — Коннор, — прошептал Хэнк, беспорядочно, отчаянно дрожащими руками гладя андроида по спине и затылку, — Коннор. Чтобы прийти в себя, андроиду потребовалось несколько мучительно долгих минут — и Андерсон все это время не выпускал его из объятий. Диод побился алым еще немного, потом свет откатился к тревожно-желтому, и наконец успокоился ровной синевой — лишь после этого Хэнк отважился заговорить. Все еще не спеша отстранить от себя супруга, он спросил, стараясь голосом не выдавать слабости, занявшей место горячей бурной паники: — Малыш, ты в порядке? — Я, — не будь Коннор андроидом, Хэнк предложил бы ему стакан воды, чтобы смочить пересохшее горло — голос супруга звучал надломлено, хрипло и глухо, — я спал… — Спал? — растерянно переспросил Андерсон — до сих пор за его спутником жизни ничего подобного не водилось. Коннор иногда все же проводить с ним в постели ночи напролет — или так Хэнку казалось, во всяком случае, и засыпая, и просыпаясь, он видел андроида рядом с собой. Но сон был для его андроида бессмысленной тратой времени. Как и все его сородичи, Коннор время от времени нуждался в подзарядке — значительно реже, впрочем, чем остальные модели. У него имелся специальный мобильный девайс, подключавшийся непосредственно к главному порт-входу в задней части шеи. Вся процедура занимала пару часов — и в течение этого времени Коннор сидел совершенно неподвижно, но был вовсе не похож на спящего человека, скорее уж на бездушный пластиковый манекен. — Спал, — повторил Коннор, отстранился, не спеша освобождаться из заботливых рук, но заглянул человеку в глаза, — я хотел… попробовать. Хэнк невольно улыбнулся, вдруг сообразив, что андроид имел в виду. — Ты хотел повторить за Голди? — спросил он, — проверить, так ли это приятно, как он говорил? Опустив ресницы, Коннор кивнул. — И что же произошло? — после еще одной короткой паузы спросил Хэнк. — Должно быть, мне…- черные ресницы дрогнули, Коннор не поднял взгляда, — должно быть, мне приснился дурной сон. — Ты шутишь? — поднял брови Хэнк, — андроидам снятся сны? — Пассивная переработка информации приводит к…- начал было объяснять Коннор, но Андерсон поспешил перебить его — лекция по устройству андроидского подсознания была ему сейчас вовсе ни к чему. — Я не мог тебя разбудить, — сказал он, — когда мне самому снятся кошмары, я просто просыпаюсь — или ты меня расталкиваешь. Но я… я даже оплеуху тебе отвесил, и все впустую. Коннор нервно передернул плечами. — Я установил таймер пробуждения, когда уходил в спящий режим, — пояснил он, — он должен был сработать в половине седьмого утра, чтобы я успел выгулять пса и приготовить завтрак до того, как ты проснёшься. И мои системы не реагировали на внешние раздражители, пока не… — супруг нервно сглотнул, опустив голову, уткнулся лбом Хэнку в плечо, — пока не сработала аварийная система пробуждения. — Пока кошмар не стал невыносимым, — со вздохом перефразировал Андерсон, — мне так жаль, малыш, — он снова ласково погладил его по голове, — не хочешь рассказать, что там вытворяли эти твои электроовцы? Коннор, расслабившийся было в его руках, вдруг напрягся, вздрогнул, отстранился и встал. — Нет, — бросил он не оборачиваясь, — я не хочу об этом говорить, — и решительно зашагал к двери из спальни. *** 20 марта 2040 года, 11:22 Хэнк знал Кристину Лейн много лет, но никогда до сегодняшнего дня не видел ее ни растерянной, ни виноватой. Ей — зачастую единственной женщине в обществе мужчин-полицейских — часто приходилось отстаивать собственную компетентность — уверенным поведением и невозмутимым обликом подтверждать, что она занимает именно ту позицию, которую заслужила. Сейчас же — стоя у доски доказательств перед ними — Тина казалась девчонкой, сбежавшей на танцы вместо подготовки к контрольной работе, и теперь совершенно раздавленной вопросом, на который не знала ответ. — Совсем никаких материалов? — недоверчиво переспросил Грейди, и Хэнку захотелось дернуть его за ухо, чтобы заставить заткнуться и не усугублять ситуацию, — но ведь прошло не так много времени, дело не успело бы затеряться в архиве… — Совсем никаких, — Тина метнула на Алекса быстрый злой взгляд, — я проверила дважды, даже говорила с бывшим капитаном, возглавлявшим участок, в котором я тогда работала. Он тоже был удивлен, но сказал, что ничего не может поделать. Все материалы по делу об убийстве Чарльза Кленси исчезли. — Такого не может быть, — уверенно заявил Грейди, — а что, если я… — Очень даже может, — перебил его Хэнк, все-таки не сдержавшись, — во время революции и некоторое время после нее по всей стране совершалось так много преступлений, что полиция, разумеется, не могла со всем этим справиться. Ребята из Лансинга, должно быть, сочли то убийство очевидным и не стали его фиксировать. — Может быть, — неуверенно потянулась к протянутой соломинке Лейн, — кое-кто из нынешних сотрудников работал в то время, но команда, ведшая дело Кленси, была расформирована, и ее бывшие представители получили назначения в других штатах. — Теперь я начинаю думать, что не все так просто, — немного подумав, заметил Хэнк, — может, кому-то было выгодно скрыть произошедшее? — ему на ум немедленно пришла Матильда Саншайн, чье темное прошлое было теперь старательно стерто. Могли ли пиарщики из Нового Иерихона поработать и над историей Чарльза и Робина Кленси? Задавать этот вопрос вслух, однако, Хэнк не спешил — они с Коннором пока решили держать ту часть расследования, что касалась салона «Из уст в уста», в секрете. Прямых и несомненных связей с ним по-прежнему не прослеживалось. — Если это так, мы вновь в тупике, — раздраженно бросила Лейн, — что нам делать дальше? — спросила она и повернулась к Коннору. Андроид стоял чуть в стороне — на первый взгляд могло показаться, что он занял такую позицию умышленно, чтобы видеть доску доказательств со стороны и не мешать Кристине делать доклад. С самого утра — когда Хэнк, так и не сумевший больше толком заснуть, лишь продремавший пару часов, то и дело просыпаясь, выполз на кухню помятым подобием самого себя — Коннор был молчаливым и сумрачным. Расспрашивать супруга вновь о содержании первого в его короткой жизни кошмарного сна Хэнк не стал — понимал, что это бесполезно, и не осуждал. Он и сам поначалу неохотно делился с Коннором тем, от чего то и дело просыпался посреди ночи с криками и слезами на глазах. Однако работа обычно легко приводила супруга в чувства и дарила душевное равновесие, а сейчас Коннор от обращенных к нему слов Кристины даже вздрогнул, точно совсем забыл, для чего, собственно, оказался в этой светлой тесной комнате, пропахшей кисловатым кофе. — Что нам делать? — не дождавшись ответа, повторила Лейн. — Что нам делать, Коннор? — подал голос со своего места Грейди, и Хэнк заметил перемену в облике супруга прежде, чем она на самом деле по-настоящему проявилась. Задрожал желтым диод. Дернулись веки. Хрустнули сжатые костяшки пальцев. Андерсон встал, шагнул к Коннору, ступил так, чтобы отгородить его от воззрившихся на андроида полицейских, укрыть его от их пристальных взглядов. — Я…- открыл было рот андроид, — не… — Мы на минутку, — Хэнк ухватил его за запястье, потянул за собой, и Коннор не сопротивлялся. Им вслед донеслось удивленное Кристинино «Хэнк?», но Андерсон не обратил на это внимания. Поход по знакомому коридору был стремительным, точно за ними гнались по пятам. Коннор шел, опустив голову, не глядя по сторонам. Человек, мысленно упрашивая все высшие силы, до которых мог мысленно дотянуться, чтобы на пути им не попался кто-то, способный остановить их, рвался вперед, как ночной экспресс по рельсам, но в коридоре, к счастью, было безлюдно. Хэнк толкнул дверь мужской уборной, затащил Коннора за собой и захлопнул створку. В гулкой, залитой синеватым холодным светом комнате пахло лимонным очистителем для сантехники и дезинфицирующим раствором. Андроид сделал два шага по блестящему голубому кафелю на полу и замер, опустив плечи — постоял так несколько секунд, а потом наконец медленно повернулся к спутнику. — Тебе нужно было оттуда смыться — я догадался, — решил сразу оправдаться Хэнк, но осекся, когда перехватил взгляд Коннора. Из знакомых карих глаз на человека смотрела невыносимая черная пустота. — Я убил Джулиана Малетта, — тихо, как-то буднично обронил Коннор — и диод его заметался алым. — Нет, малыш, — Хэнк, справившись с первой вспышкой обезоруживающего страха, шагнул к нему, — Джулиан Малетт покончил с собой, и шел к этому решению очень долго. — Я убил его, — повторил Коннор, — я допрашивал его — снова и снова. Я угрожал ему. Я давил на него. Я… Хэнк уже видел супруга таким — несколько недель назад на пороге выставочного зала в Мэджик Фирс Коннор поддался панике, уверенный, что стал жертвой несуществующего, но вполне реального для него проклятья. И тогда хватило пары слов, уверенного касания, чтобы привести его в чувства. Сейчас же явно требовалось что-то другое, что-то посерьезней. — Я убил Джулиана Малетта, — словно его заклинило, снова выговорил Коннор, — я его убил. Хэнк сунул руку во внутренний карман куртки. Маленькая коробочка ждала своего часа очень долго — и вполне вероятно, сейчас для нее было вовсе не самое подходящее время, но других идей у человека не было. Он открыл крышку, вытащил содержимое и уронил коробочку на пол — позже подберет. Твердым жестом, не дав отстраниться, даже дернуться, Андерсон взял левую руку Коннора, поднял ее и замкнул на запястье изящный черный ремешок часов. У этой вещицы был блестящий серебряный циферблат, светящиеся в темноте чуть зеленоватые стрелки, два крохотных кружочка, показывающие время на других континентах, специальное окошечко с актуальной датой — и лет сорок назад мальчишка по имени Генри Андерсон душу бы продал за такие часы. Коннор растерянно, почти испуганно заморгал, словно муж заковал его в наручники, а вовсе не преподносил подарок, который лелеял у сердца уже несколько дней подряд. — Смотри, — спокойным, обманчиво невозмутимым тоном заговорил Хэнк, — здесь, у заводного колесика есть маленькая заглушка. Если ее вынуть, они пойдут, — подтверждая слова действиями, Андерсон выдернул белую пломбу, вставил колесико поглубже в корпус — часы показывали случайное время, начало пятого, но, когда стержень оказался на месте, секундная стрелка вздрогнула и пошла, — слушай, — не приказал — мягко попросил Хэнк. Коннор снова моргнул, но в следующий миг веки его чуть опустились, он сосредоточился, застыл, будто надеялся услышать глас создателя, раздавшийся с белого туалетного потолка, — слышишь? — спросил Хэнк шепотом, — у этих часов есть один долбанный недостаток, за который их люто ненавидели все, включая меня. Слышишь? — Коннор помедлил полмгновения, потом отрицательно мотнул головой, не поднимая ресниц, — они тикают, как твари, — пояснил Хэнк, замолк — и сухое металлическое тиканье через миг, казалось, заполнило все пространство уборной, отразилось от стен, многократно усиленное — а Коннор наконец медленно кивнул, — слушай и считай, — велел Хэнк. Грохочущий шум часов окутывал их — Андерсон и сам успел сосчитать до сорока пяти, когда Коннор наконец, опустив голову, сделал короткие полшага к нему, уткнулся лбом ему в лоб и шумно, судорожно выдохнул. С его запястья тиканьем стекло еще двадцать сухих четких секунд. — Хэнк, — прошептал андроид. — Считай, — в тон ему, не повышая голоса, ответил Андерсон, — пока не полегчает. За его спиной, прожужжав тугими доводчиками, открылась дверь. — Да ну еб вашу мать, парни! — разнесся по уборной недовольный голос Криса, — вы же вроде уволились, а я опять… Хэнк, не двинув головой, неопределенно махнул ему рукой. — Ладно, — со вздохом выговорил Крис, — я потерплю. Дверь со вздохом закрылась, а Коннор, постояв еще несколько размеренных тиканий, наконец отодвинулся от Хэнка, перехватил правой рукой запястье левой, поднял голову, прямо посмотрел на мужа. — Тебе лучше? — спросил тот. Андроид кивнул, — думаю, сегодня Лейн и Грейди поработают сами — не маленькие. — Мы должны обсудить дальнейшие шаги… — попытался возразить Коннор, все еще не выпуская собственного запястья. — Вот пусть они и обсудят, — отрезал Хэнк, — мы тут вообще больше не работаем. *** 20 мая 2040 года, 12:55 Одинокую фигуру, неподвижно сидящую на крыльце, Хэнк заметил, когда уже подъезжал к дому. Коннор, всю дорогу следивший неотрывно за движением стрелок по циферблату новеньких часов, даже головы не поднял, когда машина остановилась на подъездной дорожке. Андерсон вышел первым. — Ты слыхал о неприкосновенности частной собственности? — довольно грубо обратился он к незваному гостю, — по закону я могу тебя даже пристрелить. Маркус поднял на него равнодушный, какой-то туманно отстраненный взгляд — точно не узнал сперва — а потом привычно лучезарно улыбнулся. — Прошу прощения, — произнес он мягко и ровно, — но мне, кажется, больше некуда идти. Коннор догнал супруга через пару мгновений. На Маркуса, все еще сидевшего на ступенях крыльца, он воззрился так раздраженно, словно вознамерился привести пустую мужнину угрозу в действие немедленно. Из-за закрытой двери доносился жалобный негромкий скулеж, когти скреблись по дереву, и Хэнк вдруг неожиданно для себя рассмеялся. — Это ты нашего пса довел, придурок пластиковый? — спросил он. — Я пытался с ним разговаривать через дверь, — повинился Маркус, — но он меня не послушал. — Ладно, — отмахнулся Андерсон, взошел на крыльцо, отворил створку. Сумо немедленно юркнул наружу, любопытно принюхиваясь, ринулся к гостю, принялся елозить по его плечам мокрым взволнованным носом, — возьмешь поводок, — инструктировал, меж тем, Хэнк, — проведешь его по улице до угла — пусть навестит все свои места славы. На случай, если решит нагадить, я дам тебе пакетик. Вернешься — и тогда поговорим. Маркус, пытавшийся отстранить от себя огромную шерстяную башку, поднял на человека растерянный, обескураженный зеленый взгляд. — Я не хочу доверять ему своего пса, — запротестовал Коннор. — Брось, Сумо умеет за себя постоять, — Хэнк уже пристегивал к ошейнику Сумо длинный кожаный поводок. Свободный его конец человек сунул в одну руку Маркусу, в другую — комок прозрачных пакетов, — ну, вперед, — велел он — и гость, поднявшись наконец на ноги, неуверенной деревянной походкой двинулся прочь, подгоняемый неуемно довольным псом. Коннор проводил их недовольным взглядом, отвернулся и зашел в дом. Хэнк последовал за ним. — Мне не нравится, когда ты споришь со мной на глазах у Маркуса, — заявил супруг. — Но ведь ты первый начинаешь спорить, — напомнил Хэнк, тут же мысленно осадил себя и вздохнул, — извини, я постараюсь больше так не делать. Маркус вернулся через четверть часа — довольный Сумо семенил рядом с ним и, переступив порог, освобожденный от поводка, немедленно двинулся к миске с водой. Гость же остался неуместной статуей стоять в прихожей. — Проходи, — выглянув из кухни, позвал его Хэнк. Коннор — видимо, чтобы чем-то занять руки и не врезать в сердцах по морде любимого супруга — занялся сооружением обеда. Маркус, потоптавшись еще немного, двинулся на зов, переступил порог и снова замешкался. Хэнк окинул его взглядом, скрестив руки на груди. — Зачем пришел? — после затянувшейся неприятной паузы все же вопросил он. — Я уже сказал, — напомнил Манфред, — кроме вас, в этом городе — да и в этом штате, пожалуй, мне больше некуда пойти. — Пошел бы к Саймону, — бросил через плечо Коннор, не отвлекаясь от яростной шинковки огурца, — он примет тебя с распростертыми объятиями. — Даже штанишки скинет, если попросишь, — хмыкнул Хэнк. Лицо Маркуса не дрогнуло. — Мои товарищи по джаз-бэнду, — начал он, — пока находятся под подпиской о невыезде, но, когда с них окончательно снимут подозрения, уедут из Мичигана — может быть, даже из страны. Скай еще не оправился от смерти Грома, а Майкл поможет ему с этим гораздо лучше, чем смог бы помочь я. — Ты ведь и сам собирался уехать, — пожал плечами Хэнк, — если они вновь планируют выступать, им все еще понадобится пианист. — Я не могу уехать, — откликнулся Маркус, — у меня нет ни документов, ни наличных денег — а пользоваться своим банковским счетом я не стану — после моей… смерти доступ к нему перешел к Саймону, и он следит за всеми транзакциями. Мисс Грей знала о моем плачевном положении, и готова была мне с этим помочь, но теперь, когда ее больше нет, наши договоренности утратили силу. — И ты решил, что мы тебя приютим за здорово живешь? — уточнил Хэнк. — Если дело только в оплате…- начал было Маркус. — Конечно, дело не в оплате, — отрезал Андерсон, — но неужто ты думаешь, что можешь просто заявиться сюда с несчастным видом, и мы сразу… — Я долгое время вел хозяйство Карла, — снова заговорил Манфред, — делал для него покупки, убирался в его мастерской, готовил, мыл его… — И ты сбежал от своих восторженных почитателей ради блестящей перспективы помыть кого-то из нас и поменять нам простыни? — насмешливо переспросил Хэнк. — Я…- выдавил Маркус. — Мы можем дать тебе работу, — неожиданно, не оборачиваясь, бросил Коннор. Томат лопнул под не слишком острым ножом, брызнув красным соком на его педантично белую рубашку. Хэнк удивленно покосился на супруга, — на наше агентство работают внештатные сотрудники, у которых мы не спрашиваем документы, и чьи услуги оплачиваем наличными, — продолжал тот. Это была чистая правда — хотя все эти внештатные силы были приятелями Хэнка и даже не подозревали, что их записали в чьи-то агенты. Но Андерсон им платил, незаметно перекладывая купюру из ладони в ладонь. — Я согласен, — без паузы откликнулся Манфред. Коннор, оторвав кусок бумажного полотенца, величаво обернулся, старательно стер следы помидорьей крови с рубашки, выдержал театральную паузу. Хэнк не вмешивался — наблюдал. Его супруг явно торжествовал, и нельзя было лишать его этого упоительного момента славы. — Тогда для начала ты поможешь нам с текущим расследованием, — выдал наконец Коннор, — а потом мы с партнером обсудим твою кандидатуру. Маркус едва заметно нахмурился. Помолчав пару секунд, он наконец кивнул, и Хэнк чуть расслабился — победа была у Коннора в кармане, хотя супруг пока наверняка понятия не имел, что с ней делать дальше. Андерсон был единственным из сидящих за кухонным столом, кому выпала честь по-настоящему пообедать. Супруг, приложивший больше усилий к тому, чтобы выглядеть перед гостем внушительным с большим ножом в руках, чем к настоящей готовке, изобразил мешанину из зелени и овощей, частично порезанных в труху, частично — оставшихся почти нетронутыми, но Хэнк не жаловался, ковырял вилкой в своей тарелке и с любопытством наблюдал за разворачивающейся беседой. — Ты говорил, что твой отец выставлял свои работы в галерее Чарльза Кленси, — начал Коннор деловито, — это правда? — Конечно, — кивнул Маркус. Он сидел на стуле, выпрямившись, расправив плечи — Сумо, избравший на сегодня себе нового любимчика, устроился на полу у его ног, — его выставочная площадка была одной из самых популярных в штате — по крайней мере, несколько лет назад. Карл проводил там персональные выставки три раза за время, пока я жил с ним — на вернисажи мы ездили вместе. — Что ты помнишь об этом человеке — и особенно о его андроидах? — спросил Коннор. — Пересекаться с Чарльзом нам приходилось исключительно в профессиональном поле, — немного подумав, ответил Маркус, — на приемы у себя дома он Карла приглашал, но мой отец всегда отказывался — его подобные сборища не слишком привлекали. Однако на открытиях выставок Кленси действительно появлялся в обществе андроидов. Их было двое, насколько я помню. Юноша и девушка — оба модели WR, но разных линеек. WR100 — первый прототип, и WR400 — последняя разработка в этой сфере. Юношу я видел в его компании реже — лишь на третьей выставке. — Его имя было Робин? — уточнил Коннор. — Не уверен, — пожал плечами Маркус, — нас не знакомили — Чарльз едва ли считал это необходимым. Они были его эскортом, а не спутниками, и когда Карл представлял хозяину меня, тот лишь смеялся. Своих андроидов Кленси называл Трейси — и ее, и его. — Который из двух его прикончил? — встрял в разговор Хэнк. Маркус покачал головой. — Я не знакомился с материалами того дела, — ответил он, — убийство произошло в другом городе, а после революции у меня было очень много дел, требующих моего внимания здесь, в Детройте. — В базе Нового Иерихона должна была сохраниться эта информация? — настойчиво спросил Коннор. Маркус тихо хмыкнул. — Если бы я мог обратиться к ним, этот допрос был бы нам не нужен, верно? — съязвил он. — От тебя толка не больше, чем от полицейского управления Лансинга, — фыркнул Коннор. — Мне очень жаль, — опустил глаза Маркус. — Эти выставки — они ведь были публичными мероприятиями, проходили в популярной галерее, — заметил Хэнк, — может быть, сохранились какие-то фотографии, репортажи или посты арт-блогеров?.. — Последняя выставка Карла проходила за три месяца до революции, — кивнул Маркус, — это не такой уж долгий срок. Я мог бы попытаться что-нибудь найти. — С этой работой справится и наша миссис Пенни — она в соцсетях ориентируется лучше даже, чем я, — усмехнулся Коннор, — на самом деле, я немедленно позвоню ей и попрошу этим заняться. Он ерничал — очевидно. Некоторое время назад — Хэнк знал это точно — супруг сам пытался найти нужную информацию в сети, но отчего-то так и не преуспел. Однако Маркус, сидя перед торжествующим младшим братом, сейчас выглядел таким жалким и потерянным, что Хэнку захотелось немедленно прекратить эту пытку. — Я имел в виду личные архивы Карла, к которым едва ли у миссис Пенни имеется доступ, — заметил он, — что с ними стало после его смерти? — Они… существуют, — как-то неуверенно ответил Манфред, — вступив в права наследства, я распродал некоторые его работы, его дом и коллекционные предметы, чтобы получить средства для создания Нового Иерихона, остальное — пожертвовал различным музеям, но электронные архивы должны храниться там, где хранились — на облаке. Я занимался корреспонденцией Карла и вел переписку с теми, кто хотел взять у него интервью или выпустить очередной репортаж, и пароль от хранилища мне известен. — Ну, — требовательно выговорил Коннор после секундной заминки, прямо взглянув гостю в глаза, — и чего ты ждешь? — Я отключил себе доступ к глобальной сети, — смущенно признался Маркус, — чтобы мою сигнатуру невозможно было вычислить. Поэтому для поиска мне понадобятся вспомогательные средства. Коннор тяжело вздохнул, поднялся из-за стола, оперевшись руками о столешницу. — Идем, — скомандовал он. В гостиной он решительно указал на одинокий, почти похороненный под слоем пыли забвения ноутбук, компанию которому составлял лишь маленький зеленый суккулент Джо. — Приступай, — кинул супруг, и Маркус покорно устроился перед монитором. — Это займет какое-то время, — предупредил он. — Пусть так, — согласился Коннор, — мы пока займемся разработкой другой линии расследования, — и Манфред снова послушно кивнул. *** 20 мая 2040 года, 14:00 Под другой линией расследования Коннор имел в виду, конечно, ту, что вела в салон «Из уст в уста». Пока Маркус сражался с неторопливым и не привыкшим к такому пристальному вниманию ноутбуком, супруги снова вернулись на кухню. Коннору явно не хотелось оставаться с Манфредом в одной комнате — может быть потому, что во все подробности расследования он посвящать его не желал. Хэнк осторожно наблюдал за напарником. После приступа в полицейском участке тот успел, похоже, окончательно прийти в себя — сработал ли нехитрый прием с часами, или триумф над старшим братом произвел такой целебный эффект, но Коннор вновь казался самим собой — энергичным и готовым к работе. Андерсон, впрочем, не слишком доверял этому сияющему фасаду. Он легко догадался, кто именно явился Коннору в сегодняшнем кошмаре, и саму убежденность андроида в том, что именно он был виновен в смерти несчастного Джулиана Малетта, конечно, развеять ни подаркам, ни внезапному явлению Маркуса так и не удалось. Но всем своим видом сейчас супруг пытался показать — обсуждать случившееся он был не настроен, а работа была его лучшим, самым прочным щитом. Хэнк принялся неспешно убирать грязную посуду, Коннор же остановился у окна, заложив руки за спину, и некоторое время таращился наружу — молча и не двигаясь. Когда Андерсон уже готов был подать реплику, андроид заговорил первым. — Самым логичным путем сейчас будет попытаться установить связь между супругами Малеттами и салоном. С двумя другими парами все понятно — Гром и Матильда могли вызвать негативное к себе отношение со стороны бывших коллег, и это стало мотивом для убийства. — Гром ушел из салона несколько месяцев назад, — напомнил Хэнк терпеливо, — как и Матильда. Что побудило убийцу начать действовать именно сейчас? — Свадьбы, — откликнулся Коннор, — Саншайн объявила о своем браке с Тартом, и через пару недель ее убили. Вайолетт не прожила и суток после того, как Гром сделал ей предложение. — Но Малетты поженились сразу после принятия закона о браках, — подхватил его мысль Хэнк, — а убили их только в апреле — через три месяца после свадьбы. И публично они рассказали об этом разве что в своих социальных сетях — на аудиторию меньше тысячи подписчиков. — Они выбиваются из паттерна — ты прав, — согласился Коннор, — или мы чего-то о них не знаем — это должно быть нечто такое, о чем не догадывался и Джулиан, в противном случае он рассказал бы об этом, чтобы себя оправдать. — И что ты предлагаешь? — поинтересовался Андерсон. Коннор перекатился с пятки на носок. — Я думаю, Фред Лопес снова может нам помочь, — ответил он, — они с хозяйкой салона — давние знакомые, верно? — Верно, — подтвердил Хэнк, — у него даже имеются любимые партнеры из числа работников, хотя я не запомнил их имен. — Он может вновь связаться с ними и расспросить о Малеттах, — сказал Коннор, — может быть, кто-то из них был клиентом салона — или Пол работал там, не сообщив об этом Джулиану. Во всяком случае, сейчас это единственная серьезная зацепка, помимо той, над которой в данный момент пыхтит Маркус. Ты позвонишь Лопесу? — Конечно, — улыбнулся Хэнк, — хотя, мне кажется, ты ему нравишься больше. *** 20 мая 2040 года. 19:26 В хранилище Карла Манфреда действительно нашлись фотографии с выставок в галерее Чарльза Кленси и несколько заметок об открытии ретроспектив его работ. Маркус вывел изображения на экран телевизора, и Коннор с Хэнком внимательно просмотрели их одно за другим. Хозяин галереи оказался статным широкоплечим мужчиной с выдающимся горбатым носом, художественной копной черных волос и пронзительным взглядом глаз, похожих на крупные изюмины в белом сдобном тесте. Он — явно любитель покрасоваться — охотно фотографировался со знаменитыми гостями, вальяжно приобнимал их, белозубо улыбался, чуть ли не подмигивал репортеру. С нескольких снимков вместе с ним на зрителей смотрел усталый худощавый старик — Карл Манфред, а за спинкой его кресла маячила стройная фигура Маркуса в строгом черном смокинге, никогда прямо не глядевшего в камеру. Андроиду же самого Кленси, видимо, велено было держаться в стороне, словно хозяин не желал подпускать его к уважаемым людям. Лишь на паре фотографий можно было разглядеть сперва хорошенькую улыбчивую блондинку в чрезвычайно откровенных нарядах, а потом — смуглого черноволосого юношу драматической внешности с большими телячьими глазами. — Мы отправим эти изображения детективу Лейн, — наконец заключил Коннор, — пусть прогонит их по доступным полицейским базам. Изображения их глаз недостаточно четкие, чтобы я мог узнать серийный номер, но лица андроидов серии WR, особенно последних выпусков, уникальны — это может быть полезно. Отправляясь на встречу с Фредом, Коннор великодушно разрешил Маркусу остаться у них дома, при том разве что тоном мачехи Золушки не повелел старшему посадить семь розовых кустов и перебрать два мешка манной крупы и фасоли, лишь заметил нейтрально, что пыль в комнатах давненько не протирали. Хэнк возражать не стал — он догадывался, что супруг еще не наигрался в щедрого, но строгого хозяина, а Маркус вынужден был принять условия этой глупой игры. Лопес, которому Хэнк позвонил еще днем, легко согласился на встречу, но как-то смущенно заметил, что пришлет приятелям свой новый адрес. Андерсон был удивлен, не сумев поначалу представить, что заставило Фреда покинуть свое помпезное гнездышко, и поразился еще больше, когда навигатор в машине выстроил путь до жилого комплекса на окраине города, где жили такие андроиды, как Джулиан Малетт, а уж точно не младшие братья известных наркоторговцев. Район был дурной, в таком поселиться можно было, лишь не имея больше совсем никаких вариантов. Однако Фред, открывший гостям дверь и впустивший их в тесную пустую прихожую, счастливо улыбался, точно ничего необычного не было в том, что детективы застали его именно здесь. — Это временно, — не дожидаясь удивленного вопроса, заговорил Фред, провожая супругов в единственную безликую комнату, объединявшую в себе и спальню, и гостиную, и кухню. В глубоком кресле, явно знававшем лучшие деньки, поджав под себя ноги, восседал Голди. Он был увлечен выписыванием золотого узора на щеке, глядя в круглое зеркальце на подставке, и гостям лишь мельком кивнул, не отвлекаясь от своего занятия. — Как тебя угораздило? — спросил все же Хэнк, усаживаясь на низкий металлический табурет. Коннору после этого остался лишь край неаккуратно убранной кровати, — я в таких местах даже после академии не жил. — Ну тебя-то добрые родственнички не оставляли с голым задом на улице, — хохотнул Фред. Он выдернул стеклянную колбу, наполовину наполненную черной жижей, похожей на кофе, вопросительно посмотрел на Андерсона — тот кивнул, — наверняка мамочка и папочка помогали не бомжевать, пока ты штрафы на Мейн-стрит выписывал? — Ваш брат оставил вас без средств? — с явным искренним сочувствием переспросил Коннор. Он сидел очень прямо, сложив руки на коленях, точно ему в голову вдруг пришло, что именно совсем недавно происходило на этой смятой постели. — Мой гребанный мудак брат заявил, что у меня есть выбор, — ответил Фред. Он протянул Хэнку кружку с кофе, вторую налил себе, решительно двинул бедром Голди, и тот приподнялся, позволив Лопесу усесться в кресло, а сам, отложив наконец кисточку, устроился у него на коленях и, ничуть не смущаясь, прильнул к человеку всем телом, — я либо остаюсь при своих — и больше никогда не вижусь с Голди, либо пиздую нахуй и живу хоть на вокзале. Мой выбор был очевиден, — Фред по-хозяйски погладил андроида по бедру. — Свою квартиру я продал, — пояснил вслед за ним Лерой, — и вложил деньги в развитие моего блога… эта дыра — единственное, что мы смогли получить от Нового Иерихона на первое время. — Но ничего, — Фред отсалютовал своей кружкой, — еще пара сотен тысяч подписчиков, рекламный контракт, и мы съедем в хату побольше. А я, может, охранником к какому-нибудь херу из тех, кто не боится моего братца, устроюсь. Не пропадем, — он поднял глаза на Голди, встретился с ним влюбленным взглядом. — Не пропадем, — эхом ответил Лерой. Коннор и Хэнк быстро переглянулись. Во взоре супруга Андерсон заметил вдруг что-то такое, от чего ему стало так неловко, что захотелось встать и выйти, не допивая кофе. — Может быть, это я тот хер, что не боится твоего братца, — отогнав неприятное ощущение, заявил Хэнк, — много не предложу, но есть для тебя одна работенка. — Что угодно, дружище, — просиял Фред, — кому-то надо рожу начистить? — Нет, — подхватил мысль супруга Коннор, — нам нужна помощь с расследованием, и вы единственный, к кому мы можем с этим обратиться. Фред выжидательно склонил голову, и детективы быстро изложили ему суть своей просьбы. Немного помолчав, когда они закончили, Лопес спросил: — Вы думаете, кто-то из ребят Евы это сделал? — Может быть, сама Ева, — пожал плечами Хэнк, — но мы пока ни в чем не уверены. Для начала нужно узнать про связь салона с Малеттами. — Я в это не верю, — уверенно заявил Фред, — всякое, конечно, бывает, но вы представляете, как старательно Ева подбирает свой персонал, если даже к клиентам она так внимательна? Все, кто на нее работают, стоят друг за друга горой. И те, кто уходят, не становятся для них чужими. Гром и Матильда ведь далеко не единственные из тех, кто больше не работает на Еву. — Откуда ты знаешь? — спросил Хэнк. — Знаю, — мотнул головой Фред, — до встречи с Голди я, как бы это сказать, очень этим вопросом интересовался — почему по-твоему одного моего слова хватило, чтобы тебя, засранец ты гребанный, пустили в святая святых? — И все же мы просим тебя нам помочь, — повторил Андерсон, — если окажется, что ты прав, я лично только порадуюсь. Фред нахмурился и молчал. Голди же, точно желая сгладить неловкость, потянулся вновь к своему зеркалу, покрутил головой, любуясь отражением, потом вдруг тихо выругался — и Хэнк заметил вдруг, что обведенный золотом синий диод Лероя, мелькнув, погас. Для андроидов, не пожелавших избавиться от этой явной метки их нечеловеческой природы, диоды были индикаторами внутреннего состояния. И лишь в одном случае светящийся ободок мог погаснуть — если тот, на чьем виске он располагался, умирал. Однако Голди был очевидно жив и здоров. Он раздраженно пошевелил головой, щелкнул себя по виску пальцами — и через мгновение диод мелькнул и зажегся вновь. — Простите, — улыбнулся Лерой, — такое со мной случается. Мой техник говорил, что это может когда-нибудь привести к тому, что контакты в моем когнитивном центре откажут, а это — первый симптом. Но однажды эта особенность спасла мне жизнь, — под вопросительными взглядами гостей Голди широко улыбнулся, — во время революции, когда в наш клуб завалились военные, и начали выводить всех на улицу и расстреливать, я лег на пол и прикинулся мертвым — мой диод отключился, и люди не стали проверять, действительно ли я умер — просто вывезли на свалку, и все. А оттуда я уже выбрался сам. — И вот мы снова оказались на свалке, — рассмеялся Фред, потом, посерьезнев, перевел взгляд с Хэнка на Коннора, помолчал немного и наконец спросил со вздохом: — сколько платите? *** 20 мая 2040 года, 21:00 Переступив порог дома, Хэнк сразу заметил, каким безупречно чистым стал пол в его прихожей, как ровно, точно по линейке, стояли кроссовки и ботинки в обувнице, и какой приятный запах свежего хлеба витал в воздухе. — Может, мне следовало выйти замуж за него? — опередил его мысль Коннор, тоже оглядывавшийся по сторонам. — Или наймем его лучше горничной, чем детективом, — фыркнул в ответ Хэнк. Объект обсуждения, сияя улыбкой, вывернул из-за угла, и увидев, что тот держал в руках, Андерсон почувствовал, как все веселье вылетело из него, как воздух из легких после удара в грудь, а сердце, дрогнув, ухнуло в желудок. — Что это? — спросил он. Маркус приподнял ком постельного белья — синего, со смятыми лицами Халка и Железного человека — мальчишеского постельного белья. — Вы сказали поменять простыни — а на постели в дальней комнате их не стирали, похоже, пару лет, — пояснил он, не переставая улыбаться, — замок на двери был сломан — я снял его и собрал заново, а вещи… — Вон, — выговорил Хэнк чужим, незнакомым голосом, — пошел вон из моего дома.