raising hybrid puppies | породистых щенками разбирают

— Камон, Питер, неужели ты не можешь пропустить несколько смен? — умоляет Нед. — Я уверен, что мистер Харрингтон примет в тебя обратно в команду, если попросишь. Питер качает головой, стараясь не расплыться в улыбке. — Вы, ребята, и без меня справитесь. Нед открывает рот, вероятно, чтобы возразить, но материализовавшаяся рядом с ними Мишель останавливает его. — Давай, неудачник, — подталкивает она его в своей поддразнивающей манере. Питер желает им удачи и машет рукой, пока они садятся в автобус, чтобы отправиться на десятиборье в Вашингтон. Однако ему приходится отвернуться, чтобы не поддаться эмоциям, и двинуться прочь, оставляя Мидтаун позади. Толпы туристов, как всегда, замедляют его шаг, но невысокий и проворный Питер уже через десять минут оказывается на пересечении шестой и тридцать седьмой улиц. Он направляется в небольшую кофейню, залитую послеполуденным солнцем, лучи которого едва пробиваются сквозь небоскрёбы Манхэттена. При виде названия, изображённого крупными незатейливыми буквами, с ещё более незатейливым мультяшным щенком на логотипе, у Питера по-прежнему щемит сердце. Бен сам придумал название и был так им доволен, что вскоре расправил плечи от гордости за то, что накопил нужную сумму на первоначальный взнос за это потрясающее место. Питер отмахивается от воспоминаний и проскальзывает мимо семьи, стоящей в очереди за кофе и выпечкой. — Привет, тётя Мэй! — здоровается Питер, направляясь в подсобку. — Привет, мистер «я опоздал на две минуты», — отвечает она. Питер морщится, сразу же чувствуя себя виноватым. Ему не следовало тратить время и провожать Неда. Ведь он знает, что Мэй снова переживает трудные времена. Он сразу присоединяется к работе, вспенивает молоко и варит эспрессо рядом с Мариазиньей, дочкой мистера Дельмара, занятой приготовлением смузи. Питер сомневается, что его заказали две женщины в дизайнерских нарядах, у которых в руках пакетов с одеждой больше, чем может вместить его шкаф, поэтому лишь с улыбкой протягивает одной из них латте на обезжиренном молоке. — Ваш мокко на соевом молоке скоро будет готов, — обращается он ко второй женщине и ускоряет процесс приготовления. За четыре месяца он научился варить кофе с закрытыми глазами. Он ставит готовый напиток рядом с банкой для чаевых. Поначалу он её терпеть не мог, но тем не менее надеялся, что люди будут так же охотно оставлять чаевые бариста, как и официантам — в своих надеждах он разочаровался достаточно скоро. Однако эти женщины, похоже, и вовсе забывают о его существовании. Одна из них берёт свой крафтовый стаканчик и отворачивается, сразу делая глоток. Питеру остаётся лишь посмотреть им вслед. — Паркер, поможешь? Голос мистера Тумса вырывает его из размышлений. Этот мужчина владеет пекарней на другом конце улицы — «настоящей пекарней, а не одним из этих безвкусных фабричных заведений», как любит ворчать мистер Тумс, когда кто-то жалуется на его цены. Он грубоват и немного эксцентричен, но Питер сомневается, что без маффинов, рогаликов, хлеба и пирожных «Сладкого Стервятника» они пережили бы хотя бы свой первый месяц в конкурентном мире независимых кофеен. — Я принёс немного оставшейся со вчерашнего дня выпечки, — говорит мистер Тумс, протягивая поднос с маффинами. Фраза «их нельзя продавать, но можно съесть» остаётся невысказанной. Питер расплывается в широкой улыбке. — Спасибо, сэр! — Небольшим ребятам нужно держаться вместе, верно? — Тумс ухмыляется. — Здравствуйте, миссис Паркер. Мэй устало улыбается и протягивает деньги за доставку. На какое-то время удача на клиентов отворачивается, за исключением одного из завсегдатаев — парня-спортсмена в свитере Нью-Йоркского университета, который пытается клеиться к Зинье, тратя на это огромное количество времени. Питеру становится легче от осознания того, что он не сможет позволить себе поступление в университет, куда принимают парней, которые даже спустя три недели не могут понять, что Зинья носит серьги в виде радужного флага. — О, вы, должно быть, шутите. Питер возвращается к реальности. Тумс сверлит взглядом старенький телевизор в углу, оставшийся от пары, которой они сдавали это заведение после… После ухода дяди Бена. Питеру требуется всего секунда, чтобы разглядеть логотип «Stark Industries» рядом с ведущим новостей. — Приватизация общественного транспорта… что дальше, Старк? — Эм… — перебивает Питер, — но мистер Старк обещал, что тарифы станут ниже из-за сокращения расходов на электроэнергию и обслуживание… — Конечно, и знаешь, почему? — выплёвывает вопрос Тумс. — Потому что он заменяет обслуживающий персонал своими роботами. Будто мало того, что я теперь получаю почту от одного из его дронов. Бедолага Рэй доставлял почту почти сорок семь лет, а потом появился Старк и отобрал у него эту работу. Это не революционизирует промышленность и не помогает людям. Просто богатые становятся ещё богаче, а мы платим за это. — Но, сэр, эм… — начинает Питер. В его голове одновременно крутится слишком много аргументов, и ему трудно выбрать какой-то один из них. — Его технология дугового реактора помогает людям… — О, прекращай уже боготворить этого всенародного героя, сынок, — обрывает его Тумс. — Я последний, кто скажет, что Старк не талантливый инженер. Но тогда ему стоит заниматься своим делом, а не тратить время и деньги на частные самолёты и проституток. Питер понятия не имеет, что на это ответить. К счастью, ему и не приходится, потому что в кофейню заходит группа пожилых туристов с цифровыми фотоаппаратами и путеводителями в мягких обложках. Следующие несколько часов пролетают как в тумане. Питер может находиться на рабочем месте только до шести вечера, по крайней мере, официально, потому что шестнадцать ему исполнится только в следующем году — и он не может работать больше трёх часов в учебный день. Он делает вид, что сидит в подсобке и выполняет домашнее задание, а на самом деле пополняет запасы, оформляет заказы, использует данные Мэй для входа в систему, чтобы свести бухгалтерию, и подбирает запчасти для модернизации оборудования без необходимости покупать новое или оплачивать ремонт. Обычно он делает домашнее задание, когда они закрываются, то есть в промежутке между девятью часами вечера и полуночью — в зависимости от того, сколько посетителей приходит под конец дня. Сегодня они закрываются в половину одиннадцатого. Мэй еле держится на ногах после незапланированной двойной смены, и Питер уже не в первый раз думает о том, чтобы бросить учёбу. Его тётя не была готова возвращать кофейню, но временные владельцы хотели двигаться дальше, поэтому пришлось выбирать между возвращением и отказом от наследия дяди Бена. Иногда Питер задаётся вопросом, какой была бы его жизнь, если бы они не вернули себе кофейню, если бы Питер не отказался от стажировки в «Оскорп», если бы у Мэй было больше времени по-настоящему оправиться от потери. А затем он видит, как она подходит ближе к вывеске на двери и улыбается, и понимает: оно того стоило.