Détraquée

      Хагрид был в отчаянии. Он рыдал над чаем, рассказывая Гермионе о быстро ухудшающемся здоровье Арагога.       Мало-помалу Хогвартс заполнялся возвращавшимися после каникул учениками, и Гермионе показалось, что провести утро с Хагридом будет приятным и отвлекающим времяпрепровождением, пока не появятся Гарри и Джинни.       Это решение она прокляла раз десять за последний час. Существует предел тому, что можно сказать в утешение человеку, который разрывается из-за больного, некогда безжалостного и смертоносного гигантского паука, с которым тебе так и не выпало трепетной чести познакомиться.       Итак, с огромным рвением — после пятьдесят шестого «Тише-тише» — она переложила слюнявую голову Клыка на колени хозяина и покинула хижину, пробормотав что-то невнятное о необходимости встретить компанию, прибывающую из Норы.       Она неспешно пересекала территорию, заботливо применяя заклинание, чтобы уплотнить снег и не оказаться по пояс в сугробе.       Едва она оказалась в помещении, отряхивая плащ, как уловила писклявый возглас.       — Мисс Грейнджер! — звук заставил её обернуться и встретиться взглядом с запыхавшимся профессором Флитвиком.       — Мисс Грейнджер, — прохрипел он, — директор просил меня передать это мистеру Поттеру, но мне только что сообщили, что некоторые ученики устроили целую выставку продукции тех близнецов Уизли где-то на четвёртом этаже, и, боюсь, с этим нужно разобраться немедленно…       — Конечно, профессор, — ответила Гермиона, принимая из его рук свиток пергамента, — Я прослежу, чтобы Гарри получил это, как только появится.       — Отлично, отлично, — крикнул он через плечо, уже бросаясь вверх по лестнице.       Гермиона покачала головой, следуя по его стопам, хотя и в несколько более разумном темпе. Конечно, многие ученики получили товары близнецов как существенную часть своих рождественских подарков. Игнорируя жгучее любопытство, умолявшее её пойти посмотреть на переполох, она добросовестно побрела в сторону гриффиндорской башни.       Гарри, Рон и Джинни, похоже, увязли в споре с Толстой Дамой. Вспомнив новый пароль, Гермиона бросилась вперёд.       — Гарри! Джинни! — окликнула она. — Хорошо отпраздновали Рождество?       — Да, — тут же ответил Рон, — столько всего случилось. Руфус Скрим…       — У меня для тебя кое-что есть, Гарри, — сказала Гермиона, не взглянув на Рона. — Да, постой-ка, пароль. Трезвенность.       — Вот именно, — отозвалась слабым голосом Полная Дама и повернулась, открыв проход.       — Что это с ней? — спросил Гарри.       — Судя по виду перебрала на Рождество, —ответила Гермиона и первой вошла в уже заполненную учениками общую гостиную. — Выхлебала со своей приятельницей Виолеттой всё вино, какое смогла найти на картине с пьянствующими монахами, той, что в коридоре Заклинаний. Как бы там ни было…       Она порылась в кармане и вытащила пергаментный свиток, надписанный рукой Дамблдора.       — Отлично, — сказал Гарри, быстро развернув его. — У меня найдётся, что ему порассказать… и тебе тоже. Давай сядем…       Но тут раздался громкий вопль: «Бон-Бон!» — и выскочившая невесть откуда Лаванда Браун бросилась в объятия Рона. Раздался непродолжительный взрыв смеха у нескольких зевак, и Гермиона присоединилась к нему с оттенком горечи. Повернувшись к Гарри, она махнула головой в другой конец комнаты.       — Вон там свободный стол… Ты с нами, Джинни?       — Нет, спасибо, — вяло ответила Джинни. — Я договорилась встретиться с Дином.       Гермиона и Гарри проводили её взглядом, пока она направлялась к входу в мужское крыло. Затем они посмотрели на Рона… ну, на те его фрагменты, что были видны из-за Лаванды.       Гарри заглянул в лицо Гермионе.       — Прогуляемся? — попросил он умоляюще.       — Прогуляемся, — охотно согласилась она.       Они выпрыгнули из портрета, и Гарри проворчал:       — Нас выгнали из нашей же собственной гостиной. Дерьмо.       — Позор, — посочувствовала Гермиона со смехом.       Он бросил ей сдержанную улыбку.       — Так как ты провела Рождество?       — Да неплохо. — Она пожала плечами. — Ничего особенного. А как всё прошло у Бон-Бона?       — Сейчас расскажу, — пообещал Гарри. — Послушай, Гермиона, ты не могла бы?..       — Нет, не могла бы, — отрезала она. — Даже и не проси.       — Я думал, может… ну, ты понимаешь, после Рождества…       — Это Полная Дама выдула бочку пятисотлетнего вина, Гарри, не я.       Вино, которое употребляла она, было возрастом всего в несколько десятилетий.       Она уставилась на него самым суровым взглядом, сжав челюсти. Гарри сдался и вздохнул.       Они прошли мимо кучки Пуффендуйцев на площадке четвёртого этажа, галдевших от восторга по поводу того, что, видимо, было зрелищным шоу. Из гущи толпы Гермиона услышала лихорадочные высокие вопли, умоляющие учеников «Разойдись, немедленно разойдись!». Это, очевидно, был Флитвик, но от него был виден лишь кончик его шляпы.       Они в приподнятом настроении сбежали по лестнице на третий этаж, и Гермиона спросила:       — Так что это за важная новость, которую ты хотел мне рассказать?       Но ей пришлось громко ахнуть, прежде чем Гарри успел ответить. Там, рядом с ржавыми рыцарскими доспехами, стояли Тео и Малфой… и Тео был белым как полотно, он сжимал свой нос, из которого обильно текла кровь.       — Тео! — воскликнула она, испуганная его состоянием, но тут Малфой внезапно оказался перед ней, заслоняя его.       Он злобно прошипел:       — Убирайся к чёрту, дрянь! — злобно прошипел он.       — Драко! — простонал Тео сквозь нос, пока Гермиона сдерживала рвущегося вперёд Гарри.       — Что? — Малфой крутанулся — Разве она уже не навредила достаточно?       — Хватит, ради Мерлина… перестань… — Тео с трудом выговаривал слова, запрокидывая голову всё выше.       — Эта мелкая стерва — причина, по которой ты …       — Нет! Просто уходи, Драко. Я с этим разберусь… присоединюсь позже… Драко…       Используя свободную руку, Тео слегка подтолкнул Малфоя по направлению к лестнице, ведущей вниз. Лицо того было искажено яростью, и лишь жалкое отчаяние Тео, казалось, удерживало его от того, чтобы выхватить палочку. Он спускался деревянной походкой, через каждые несколько шагов оборачиваясь, чтобы угрожающе сверкнуть глазами на Гермиону.       У Гермионы были дела поважнее.       — Боже правый, Тео! Что случилось? — забеспокоилась она. — Дай посмотреть, пожалуйста.       Он убрал руку, и Гермиона всхлипнула. Даже Гарри сочувственно присвистнул. Его нос был красным, лиловым и в три раза больше обычного. Кровь стекала ниже подбородка и пропитала воротник.       — Эпискей! — Её голос дрогнул, но заклинание сработало, эффективно остановив кровотечение. Тео поморщился, когда кости встали на место. — Ладно. Думаю, этого должно хватить. Он ещё поболит какое-то время. Просто… будь осторожен…       — Ага, — хрипло ответил Тео. — Спасибо. Большое. Что ж… я пойду…       — Постой! — Гермиона ухватила его за руку. — Кто это тебе сделал?       — Пустяки, Гермиона. Просто несчастный случай… — он попытался стряхнуть её хватку, но Гермиона не позволила.       — Почему Малфой сказал, что это моя вина? — потребовала она знать.       — Он чокнутый.       — Это правда, — вставил Гарри.       — Теодор. Скажи мне, что случилось, сейчас же!       Её взгляд можно было использовать как оружие, и она не стеснялась применять его, когда это было необходимо.       Тео продержался под её взглядом две секунды, прежде чем сдаться. Дилетант.       — Это были Блейз и Винс, ясно? — проворчал он. — Они несли чушь о… ну, о тебе. Я дал им понять, что в моём присутствии это неприемлемо. Они ответили несколько жёстко. Конец истории. — Он выглядел наполовину злым, наполовину смущённым, а Гермиона и Гарри уставились на него.       — Я… эм…       — И я также не приму от тебя никакой благодарности. Не за это. Я сделал то, что должен был. Так что не благодари… и, ради Салазара, не упивайся чувством вины. Ты меня подлатала, так что мы квиты. Не то чтобы нам с тобой нужно было вести счёт. Если бы мы его вели, я бы сказал, что мне ещё многое предстоит сделать, чтобы догнать. Я засыплю тебя благодарностями, утоплю в «спасибо» и внимательных жестах, и тогда ты не будешь знать, что делать со мной или с собой, и тогда, если у меня останется кровоточащий нос, это будет твоих рук дело… Я из очень надёжного источника слышал, что ты можешь нанести серьёзный урон… неожиданно… так что, если не возражаешь, я бы хотел пойти сейчас. В подземелье есть дракон, которого нужно усмирить. — Он тут же замолчал, задумавшись. — Это не был эвфемизм для чего-то непристойного. Ты же видела, как он проходил мимо, рыча и изрыгая пламя. Итак, Гермиона… Поттер… Можно я откланяюсь?       Гермиона слабо кивнула, и он прыгнул вниз по лестнице, скрывшись из виду.       — Это было достойно с его стороны, — сказал Гарри спустя несколько мгновений.       — Да, — язвительно ответила она. — Как раз «достойно».       — Нет. Я не это… Я имел в виду…       Она вздохнула.       — Я знаю, что ты имел в виду, Гарри.       Они нашли хороший широкий подоконник, на который можно было забраться, с видом на лес, деревья которого, покрытые снегом, выглядели так, будто их посыпали сахарной пудрой.       — Нотт когда-нибудь рассказывал тебе что-нибудь о Малфое, о том, что он затевает?       — Нет.       — Просто дело в том, что… это то, о чём я давно хотел тебе рассказать.       И тогда Гарри рассказал ей о жарком споре между Малфоем и Снейпом в ночь рождественской вечеринки Слизнорта. Это вполне совпадало с тем немногим, что проскальзывало у Тео о Малфое. Задание… он ввязался по уши… под давлением. Она решила не высказывать эти мысли Гарри; ему не нужно было лишнего горючего. Что касается Снейпа, однако…       — Ты не думаешь…       — Что, предлагая помощь, он притворялся, хотел обмануть Малфоя и выведать, чем тот занят?       — Ну в общем, да, — сказала Гермиона.       — Отец Рона и Люпин тоже так считают, — нехотя признал Гарри. — Но ведь из их разговора явно следует: Малфой что-то задумал, ты не можешь этого отрицать.       — Нет, не могу, — медленно отозвалась она.       — И он действует по приказу Воландеморта, как я и говорил!       — М-м-м… а имя Воландеморта кто-нибудь из них упоминал? — тихо спросила она.       Неужели он и вправду мог быть Пожирателем Смерти? Стал бы Тео защищать его, будь он им? Ответ пришёл к ней мгновенно — да. Конечно, стал бы.       Гарри, казалось, мысленно перебирал детали стычки:       — Не уверен… Снейп определённо сказал «твой господин», и кем ещё он мог быть?       — Не знаю, — покусывая губу, сказала Гермиона. — Скажем, отцом Драко?       Она очень, очень надеялась, что это его отец. Как ей быть, если Гарри окажется прав? В какую скользкую, двусмысленную игру играл Тео? Нет… нет… она не могла сомневаться в нём. Не сейчас.       — Как Люпин? — спросила она, чтобы выиграть время.       — Не очень, — ответил Гарри. — Он внедрился в стаю оборотней, сочувствующих Воландеморту. Ему тяжело, он пытается завоевать их доверие.       — Как ужасно, — прошептала Гермиона, ощущая леденящую дрожь, пробегающую по телу.       — Ага. Я ещё спросил его о Принце-Полукровке, — Гарри закатил глаза на хмурый взгляд Гермионы, — Понятия не имеет… О! — воскликнул он, внезапно повысив громкость. — Я ещё поссорился с Руфусом Скримджером!       — Что? С министром?!       — А с кем же ещё? Он появился на Рождество со щитом в лице Перси, чтобы остаться со мной наедине, и потребовал, чтобы я создал у широкой публики впечатление, что мы с министерством теперь закадычные друзья.       — Серьёзно? После того, как они обращались с тобой весь прошлый год… после Амбридж… он хочет, чтобы ты… ох, да у него нервы, что надо, не так ли?       Гарри ухмыльнулся.       — Не волнуйся. Я дал ему ясно понять, что думаю о его предложении. А близнецы и Джинни дали Перси ясно понять, что они думают о его повторном появлении.       — Уверена, у них получилось, — сказала Гермиона и рассмеялась.

***

      Был ранний вечер, и она спряталась за статуей Афины у выхода из библиотеки, периодически выглядывая из-за руки богини.       Наконец, после неудобно долгого времени, она увидела, как её намеченная жертва вышагивает из библиотеки. Она выскочила из укрытия и встала на пути Падмы.       — Привет, — приветливо сказала она.       Глаза Падмы расширились и забегали из стороны в сторону. Она выглядела как испуганное, загнанное в угол животное.       — О… привет… Гермиона… — Её обычная самоуверенность, очевидно, всё ещё была на каникулах.       — Хорошо провела Рождество, Падма?       — О, да. Было ничего. Спасибо. А ты?       — Я тоже прекрасно провела время. Осталась в Хогвартсе и… погоди… — Гермиона вытащила из сумки пачку пергамента. — Я много читала про Нумерологию. Это мои заметки, но я уверена, что что-то упустила. Может, ты могла бы с ними ознакомиться?       Падма посмотрела на неё слегка нервно, но двинулась, чтобы взять её записи.       С долгим страдальческим вздохом Гермиона сказала:       — Смотри, мы хорошо работаем вместе. Независимо от исхода в прошлый раз, я думаю, мы обе можем извлечь выгоду из продолжения обмена идеями. Итак, ты ознакомишься с моими записями или нет?       Медленно Падма забрала у неё пачку и кивнула. Она достала из своей собственной сумки блокнот.       — Не могла бы ты просмотреть моё исследование по Драконьей оспе? Я, к сожалению, зашла в тупик. Хотя есть много книг о влиянии болезни на сердце, я, честно говоря, не могу найти ни одной книги с изображением обычного сердца для сравнения.       — У меня есть тётя-кардиолог. У неё много хороших книг для начинающих, которые, я уверена, она позволила бы мне одолжить, если бы я попросила.       — О, правда? — И сразу же она просияла и засветилась.       — Конечно, — усмехнулась Гермиона. — Значит, встретимся через пару дней?       Падма рассмеялась и, в очаровательной отсылке к прошлому, сказала:       — Конечно.       С когтевранцами было до смешного легко договориться, подумала Гермиона, готовясь опуститься в своё любимое кресло в библиотеке. Всё дело было в том, чтобы апеллировать к их интеллектуальному рвению. Жаль, что только ситуации, угрожающие жизни, работали с гриффиндорцами. Тролль, дракон, казнь… она задалась вопросом, какая ужасная и опасная вещь должна произойти, чтобы Рон вернулся в её жизнь.

***

      К семи часам Хогвартс снова был заполнен до отказа. Повсюду, куда ни глядела Гермиона, были люди — один, или два, или шесть… Подумать только, что всего день назад казалось, будто только они с Тео и здесь единственные живые существа…       Теперь, возвращаясь из совятни (после того, как Гермиона отправила длинное письмо родителям вместе с более коротким для дорогой тёти Мэлори), она скучала по беззаботности тех дней.       — С тобой всё будет в порядке? — спросила она, когда они добрались до точки расставания.       — Да, — Тео попытался говорить легко, кивая с комичной серьёзностью. — Не морочь свою кудрявую головку.       Гермиона неуверенно прикусила губу.       — Смотри, — попробовал он снова. — Там, в подземельях, конечно не будет объятий и поцелуев, но и вы, гриффиндорцы, вряд ли склонны к излишней нежности. И, возможно, мне просто придётся никогда не разговаривать с Блейзом, Винсом, Грегом, Пэнси… Дафной… Ах, чёрт со всеми, мне всё равно. Они не станут пытаться напасть всерьез, я уверен. Большой, плохой Драко прикрывает меня. И, кстати о нём…       С невероятно виноватым выражением лица он вернул ей её экземпляр «Мировой истории».       Гермиона молча протянула ему «Бунтующего человека» Камю.

***

      Возглас Симуса настиг её в ту же секунду, как она вошла в гриффиндорскую гостиную.       — Эм. Да?       Он несколько безумно поманил её с места на ковре, где он растянулся вместе с Дином, Джинни и Колином Криви. Между ними стоял большой граммофон.       — Подарили эту старую штуку на Рождество, — пояснил Симус. — Важная семейная реликвия, или что-то в этом роде. Мы пытаемся заставить её играть пластинки Дина из маггловского мира… но ничего не выходит.       Поймав намёк, Колин опустил иглу, и сразу же вся комната наполнилась самым ужасным скрежетом. Со всех уголков раздались возгласы протеста, и Колин поспешил снова выключить аппарат.       — Видишь? — с болью спросил Симус. — Пластинки, которые шли с ним, полны воплей какой-то старой карги… напоминает мне грёбаных банши… — он содрогнулся.       — Думаю, он работает как обычный граммофон — маггловский, то есть. Тот же механизм… Кажется. Просто работает на… магии? — сказал Колин. — Но что-то идёт не так, будто он не синхронизирован.       — Дай посмотреть пластинку, — попросила Гермиона, и когда Дин протянул её, она подняла бровь. — New Order, Дин?       Дин надулся:       — Они чертовски хороши!       Она осмотрела бороздки на пластинке, а затем взглянула на иглу граммофона; как и большинство волшебного оборудования, она была вычурно большой. Она уменьшила её заклинанием Редуцио и, скрестив пальцы, снова запустила проигрыватель.       Он не двигался.       — Она сдурела! — взвизгнул Симус, а Дин и Колин заёрзали.       Гермиона закатила глаза. Простое Реннервейт спустя мгновение… и всюду зазвучала музыка.       Дин радостно взвыл, вскочил на ноги и потащил за собой Гермиону и Джинни.       До и во время Святочного бала Гермиона была клубком нервов; все эти формальные, синхронизированные танцы пугали её. Но это…? Этим она могла насладиться.       Запрокинув голову, она прыгала и резвилась вокруг хохочущих Джинни и Дина. Симус влился в их безумную тусовку, Колин достал свою камеру, и вскоре вся комната уже веселилась, наблюдая за их безумием.       Взгляд Гермионы поймал Невилла, сидящего неподалёку с лёгкой улыбкой. Должно быть, что-то в её выражении лица выдало её намерения, потому что его улыбка мгновенно исчезла, и он с ужасом замотал головой.       Она подпрыгнула к нему и подняла его, потащив на танц… ковёр. Всё это время он выглядел болезненно неловко, а Гермиона лишь ухмылялась и тыкала его в руку. С покорным ворчанием он попытался… ну, «станцевать». Это была мешанина из размахиваний руками и покачиваний головой, и она не могла удержаться от смеха. Настолько, что пропустила, как сузились глаза Невилла… и…       Следующее, что она почувствовала, — её подняли за талию и закружили круг за кругом. Музыка… ритм… радостные звуки вокруг… Гермиона вцепилась в плечи Невилла и откинула голову назад, впитывая всё это.       Он опустил её, теперь широко ухмыляясь, прежде чем взять её за руку и снова закружить.