Détraquée

      — Завтра мы с Джинни встречаемся в библиотеке, чтобы позаниматься. Не хочешь присоединиться?       — Не испытываю ни малейшего желания.       У них как раз закончилось очередное занятие по Древним Рунам (являющееся, по мнению Гермионы, весьма отличным; по мнению Тео — совершенно необъяснимым) и теперь проводили пятнадцатиминутный перерыв, греясь в солнечном свете во дворе.       — Почему нет?       — Не думаю, что смогу находиться рядом с Поттером, не поддавшись желанию дать ему отведать его же собственное злобное заклинание.       Гермиона порылась в своей сумке.       — Гарри там не будет.       — Это не имеет значения. Джинни теперь его девушка — она продала душу дьяволу.       Дьяволу.       Гермиона фыркнула и открыла коробку ирисок, которую прислали ей родители. Тео тут же прихватил всё содержимое, а затем предложил одну ей.       — Ты не забыл, что Гарри и я всё ещё друзья, да?       — Пф-ф. Насколько я понимаю, ты прежде всего моя подруга. Я знаю, ты никогда не скажешь этого вслух, но ты любишь меня больше.       Она сосредоточилась на том, чтобы сохранять самое невозмутимое выражение лица, какое только могла… но это не имело значения.       — В любом случае, завтра я буду занят, — продолжил Тео, пока последние следы его усмешки не исчезли. — У Драко день рождения.       Гермиона нахмурилась.       — Я думала, он против любых отвлекающих факторов?       — Плевать, — легкомысленно ответил он. — У него день рождения, и я прослежу, чтобы он был в стельку.       Их разговор ненадолго прервал отчаянный крик… а затем и источник: трое учеников Когтеврана неслись через двор, а Пивз, сумевший каким-то образом раздобыть один из Кусающих Фрисби Фреда и Джорджа, гнался за ними, заливаясь хохотом.       После продолжительного периода чавканья и хихиканья Тео глубокомысленно произнёс:       — Джинни и Поттер… Не могу это переварить.       Гермиона закатила глаза к небу и сказала:       — Прошло… две недели, Тео.       Он отмахнулся от её ответа, проглотил свою четвертую ириску и продолжил:       — Это просто так странно. Так… — он скривился, — Кровосмесительно.       — Что?! — Она подавилась своим куском ириски.       — Как будто она — самое близкое, из всего, что мог взять Поттер, подбираясь Королю-Уизелу, чтобы его не назвали педиком.       Челюсть Гермионы отпала, и она несколько секунд смотрела на Тео в полном изумлении.       — Это совершенно абсурдно, — выпалила она, — И не называй Рона так.       — Я знаю, что в глубине души ты со мной согласна, — ехидно ответил он, надкусывая пятую конфету.       — Ты идиот.       Он бросил на неё серьёзный, многозначительный взгляд. Она сузила глаза.       — Ты же встречаешься с Луной, — напомнила она. — Белокурая, серые глаза… она что, самое близкое к Малфою, что ты мог найти, не будучи названным педиком?       Настала очередь Тео подавиться, к её великому удовлетворению, и она позволила этому отразиться в своей улыбке.       — Это… это просто… Волосы Луны как минимум в четыре раза темнее, чем у Драко! — возмущённо парировал Тео.       — А ты отлично ориентируешься в оттенках блонда?       — Отвали, Гермиона.       Она усмехнулась:       — Бьюсь об заклад, ты сейчас очень жалеешь, что приплёл слово «кровосмесительный».       Нечто, пугающе похожее на решимость, появилось на его лице. Он изучал её пристальным взглядом, как Перри Мэйсон перед тем, как огласить решающий довод.       — Знаешь, если бы я действительно хотел встречаться с женской версией Драко, я бы был с тобой, а не с Луной.       На мгновение Гермионе показалось, что он действительно парализовал её, невербально. Она почувствовала себя окаменевшей.       — Прошу прощения? — с негодованием пролепетала она.       Теперь, когда он вернул себе преимущество, Тео вернулся к своей неторопливой манере. Он взял ещё одну ириску и безмятежно склонил голову.       — Хм. Та же напористость… то же самомнение «святее папы римского»…       Её уши словно горели.       — Заткнись, придурок…       — …тот же непревзойдённый ум… раздражающее обилие комплексов… патологическая потребность доказывать себе…       — Как ты смеешь?!       — Именно это Драко и сказал бы.       Гермиона спрыгнула с перил, на которых они сидели, и встала перед невыносимым, несущим чушь, лживым вором сладостей, уперев руки в бока и глядя на него в праведном гневе.       — Придурок! Верни мне мои ириски.       — Не-а. Тебе никто не говорил, что ты чертовски великолепна, когда злишься?       — Теодор, клянусь…       — Но я-то знаю, да? Как совершенно беспристрастная сторона, которая к тому же более чем близко знакома с вами обоими…       — Это худшая вещь, которую ты когда-либо говорил мне. Возьми свои слова назад. Немедленно возьми назад, иначе я …!       …Тео запихнул большую горсть ирисок прямо в её разъярённый рот.       — Разве это не восхитительно на вкус, Гермиона? Почти так же сладко, как месть, не правда ли?       

***

             Джинни громко застонала, когда Гермиона положила ещё три книги на их уже переполненный стол.       — Нет, пожалуйста! Больше нет! Мы занимались часами!       — Напомнить тебе, что у тебя СОВ через две недели? Слушай, я знаю, что история магии может быть немного скучновата…       — Немного? Мне кажется, план Биннса — довести всех нас до безумия и смерти скукой, чтобы мы все стали придурковатыми болтающими призраками, как он. Давай, Герми… давай на сегодня закончим.       — Назови меня так ещё раз, и я оставлю тебя здесь на всю ночь, — предупредила Гермиона, но, увидев выражение паники на лице Джинни, сдалась и сказала: — Ладно. Ещё полчаса. Я отпущу тебя, как только мы разберём последние годы Войн с Великанами.       Они вошли в гостиную сорок минут спустя, и Джинни выглядела значительно бодрее. Рон подозвал их к столу у окна, а Гарри широко ухмылялся, его взгляд был предназначен только для Джинни. Она плюхнулась рядом с ним и прижалась к его боку, положив голову ему на плечо.       — Продуктивно провела вечер? — Гарри улыбнулся её волосам.       — Гермиона — надсмотрщик, — ответила Джинни, зевая.       Гермиона высокомерно вскинула подбородок:       — Ты скажешь мне спасибо позже. Все в итоге говорят… рано или поздно. Удивительно, что люди до сих пор не сделали жизненным девизом правило «Просто слушай Гермиону и не ной».       Гарри и Рон рассмеялись. Джинни показала язык, а затем отцепилась от Гарри ровно настолько, чтобы схватить лежащий на полу экземпляр «Ежедневного пророка».       — А теперь я займусь важными вещами, вроде новостей, вместо того чтобы тратить время на зубрёжку бессмысленных фактов о войнах, которые случились много веков назад.       Если бы Джинни не была Джинни, а Гарри и Рон — Гарри и Роном, Гермиона с радостью воспользовалась бы возможностью начать дебаты о пользе исторического сознания и ключевой роли, которую оно играет в понимании и осмыслении настоящего.       Но, увы… они были теми, кем были.       — Эй, — вдруг крикнул Рон, — У вас, болванов, нет дел поважнее, чем пялиться?       Группа из нескольких студентов, которые стояли неподалёку, уставившись на Гарри и Джинни (и отвратительно хихикая), разбежались в разные стороны; живая демонстрация процесса деления ядра.       — Чёртовы любопытные придурки, — проворчал Рон. — Не могу поверить, что они всё еще болтают из-за вас двоих.       Гарри почесал нос, выглядя слегка смущённым.       — Да, я, собственно, подумываю носить мантию-невидимку до конца года.       — Можно подумать, людям больше посплетничать не о чем, — сказала Джинни, просматривая «Ежедневный пророк». — Три нападения дементоров за неделю, а у Ромильды Вейн только один вопрос ко мне и нашёлся: правда ли, что у тебя на груди наколот гиппогриф?       Рон с Гермионой покатились со смеху. Гарри в их сторону даже не взглянул.       — И что ты ей ответила?       — Что у тебя там Венгерская хвосторога изображена, — ответила Джинни, неторопливо переворачивая газетную страницу. — Пусть считает, что ты настоящий мачо.       — Ну спасибо, — ухмыльнулся Гарри. — А Рона ты чем наградила?       — Карликовым пушистиком. Правда, я отказалась сказать, на каком месте он его наколол.       Рон недовольно нахмурился, Гермиона прыснула.       — Вы, знаете ли, не зарывайтесь, — сказал Рон, грозя Гарри и Джинни пальцем. — Если я вам чего разрешил, так я и передумать могу…       — Разрешил? — насмешливо переспросила Джинни. — С каких это пор мне требуются твои разрешения? И кстати, ты же сам говорил, что уж лучше Гарри, чем Майкл или Дин.       — Ну, говорил, — нехотя согласился Рон. — Так это пока вы не начали целоваться да обниматься у всех на виду…       — Вот ведь ханжа паршивый! Вы-то с Лавандой не липли, что ли, друг к другу по всему замку, как пара угрей? — поинтересовалась Джинни.       Гарри издал шокированный смех.       Хмурость Рона не сходила с его лица часами.       

***

             Слизнорт задал им несложную, утомительную задачу — приготовить заглушающее зелье — а сам развалился в кресле с книжкой. Это стало его обычаем с тех пор, как Гарри выудил у него его постыдное воспоминание.       Гермиона оставила свой асфодель томиться в разбавленном отваре из морозника и, подперев подбородок рукой, приготовилась к получасу безделья.       Спустя десять минут в класс зашел Тео, шаркая ногами.       — Где ты пропадал последние два дня? — резко прошептала Гермиона, пока он вяло опускался на табурет рядом.       — Умирал, — прохрипел он, потирая глаза. Похоже, он считал, что это достаточный ответ на её вопрос.       Гермиона приподняла бровь.       — Бе, ладно, у меня было похмелье. Ужасное похмелье. Почти смертельное похмелье. Я оказался в одном шаге от гибели из-за тяжёлого алкогольного отравления.       — Понимаю, — высокомерно ответила Гермиона. — Значит, ты с большим размахом отпраздновал совершеннолетие Малфоя, хм?       — Бл-е-е.       — И, полагаю, он всё ещё не пришёл в себя? Поэтому его сейчас здесь нет, а ты сидишь со мной?       — Что мы вообще сейчас должны варить? — спросил он с уклончивым фальшивым любопытством. — О… О чёрт… это отвратительно пахнет. Я сегодня отказываюсь от выполнения задания. Ни за что.       Тео взял сине-зелёный шарф (который теперь можно было назвать постоянным атрибутом на его шее) и обмотал им рот и нос.       — Сколько именно ты выпил? — с тревогой спросила Гермиона.       — Ты не хочешь знать.       — О боже, Тео.       — Разве это не тавтология? «Бог» и «Тео» …? Не думал, что ты так любишь тавтологии, — пробормотал он через шарф.       Она тупо уставилась на него.       Он уставился прямо в ответ такими же пустыми (и налитыми кровью) глазами.       — Ты утверждаешь, что ты — верховный, божественный создатель вселенной и всех её тварей, великих и малых? — спросила она.       — Ну… да. Ты же сама сказала, что это называется Теология.       Гермиона онемела. Она сохраняла бесстрастный взгляд, но что-то клокотало у неё в животе. Оно поднялось по груди… по горлу…       Она запрокинула голову, зажмурила глаза и буквально расхохоталась… люди, наверное, таращились… и она не знала, почему это показалось ей таким уморительным… но, боже… правый… она не могла остановиться.       В конце концов она остановилась.       Вытирая слезы и задыхаясь, она сказала:       — Ты идиот.       Она не смела оглянуться, зная, что встретит шокированные взгляды однокурсников. Её щёки горели.       Тихий смешок Тео заставил её поднять взгляд; шарф сполз и открыл его рот. Он смотрел на неё, глаза сияли от веселья.       

***

             Чистый пергамент лежит перед ней…       Чернильница справа от него…       Идеально острое перо в руке…       Трактат Агриппины…       Книга переводов ивритской нумерологии…       Учебник по Нумерологии…       «Гэльская методология» — …отсутствует.       С обреченным вздохом Гермиона отодвинула стул и скрылась среди стеллажей.       Когда она вернулась на своё место, на её пергаменте лежал клочок бумаги. На нём был очень искусно выполненный рисунок высокого, долговязого мужчины с коротко стриженными тугими кудрями, сидящего в позе «Меланхолии I» Дюрера. Когда она подняла взгляд, то увидела Дина, робко выглядывающего из-за стеллажа.       — Прости, — беззвучно сказал он.       Гермиона моргнула, прикусила губу и затем резко кивнула один раз. Он расслабился, его плечи опустились, и он глубоко вздохнул…       С благодарным взглядом он развернулся и ушёл.       

***

             Гермиона нашла золотую жилу.       После недель тщетных разочарований она наконец нашла правдоподобную зацепку для Проекта ВТНП (Вскрой Тайну Нечестивого Принца). Сжимая в руке вырезку из старой газеты, Гермиона проскользнула в гостиную Гриффиндора и направилась к уголку, где Гарри и Рон из последних сил пытались закончить домашнее задание по травологии.       Устроившись на стуле между ними, она заговорила своим лучшим «я-не-шучу» тоном:       — Нам нужно поговорить, Гарри.       — О чём это? — подозрительно спросил он. Не далее как вчера Гермиона уже отчитывала его за то, что он отвлекает Джинни, которой следует готовиться к экзаменам.       — О так называемом Принце-полукровке.       — Ну вот, снова — простонал Гарри. — И когда только ты это забросишь?       — Когда ты меня выслушаешь, — твёрдо ответила Гермиона. — Так вот, я попыталась выяснить, кто мог бы обзавестись подобным хобби — изобретением Тёмных заклинаний…       — Да не было у него такого хобби…       — «У него»? А с чего ты взял, что это он?       — Слушай, мы это уже проходили, — рассердился Гарри. — Принц, Гермиона, Принц!       — Правильно! — отозвалась Гермиона, на щеках которой уже запылали красные пятна. Она вытащила из кармана старенький газетный лист и хлопнула им по столу перед Гарри. — Смотри! Взгляни на фотографию!       Гарри поднял крошащийся листок и уставился на пожелтевшую от дряхлости живую фотографию, Рон тоже склонился над ней. Фотография изображала костлявую девочку лет пятнадцати. Далеко не красавица — густые брови, длинное бледное лицо, — она выглядела одновременно и сварливой, и замкнутой. Подпись под фотографией гласила: «Эйлин Принц, капитан команды Хогвартса по игре в плюй-камни».       — И что? — спросил Гарри, просматривая сопровождавшую снимок заметку — довольно скучный отчёт о соревнованиях между школами.       — Её звали Эйлин Принц. Принц, Гарри.       Они уставились друг на друга, и Гарри наконец понял, что пытается втолковать ему Гермиона. Его разобрал смех.       — Исключено.       — Что?       — Ты думаешь, она и была полукровкой? Да ну тебя.       — А что такого? Гарри, в волшебном мире нет настоящих принцев! Это либо прозвище, выдуманный, присвоенный кем-то титул, либо фамилия, ведь так? Нет, ты послушай. Если, скажем, отец её был волшебником по фамилии Принц, а мать происходила из магглов, то и получилось бы, что она «полукровка Принц»!       — Да, Гермиона, весьма изобретательно…       Наверняка из ее ушей уже валил пар.       — Но ведь сходится! Может, она гордилась тем, что её можно называть «полу-Принцем»!       — Послушай, Гермиона, я знаю, что это была не девочка. Просто знаю!       О. Значит, здесь она столкнулась с неким мистическим братским чутьём. Радар Гарри сработал — он просто чувствовал.       — Ты просто считаешь, что у девочки не хватило бы на всё это ума, — сердито заявила Гермиона.       — Интересно, как бы я мог, проведя с тобой рядом пять лет, считать, что у девочек не хватает ума хоть на что-то? — язвительно сказал он. — Я говорю о его слоге. И просто-напросто знаю, Принц был мужчиной, я чувствую это. А твоя девица никакого отношения к нему не имеет. Кстати, где ты её откопала?       — В библиотеке, — ответила она, игнорируя то, как он закатил глаза. — Там есть подшивки старых «Пророков». Ладно, попробую выяснить об этой Эйлин Принц побольше, вдруг что и найду.       — Ну валяй, развлекайся, — буркнул Гарри.       — Так и сделаю, — отрезала она. — И первое, что я поищу, это списки старых обладателей награды за зельеварение.       Она быстро ушла, не дав ему возможности продолжать язвить в её адрес.       Добравшись до библиотеки, она собрала шатающуюся стопку старых отчётов и газет — и затем замерла на месте (чуть не рассыпав бумаги повсюду), когда дошла до своего стола.       — Святой Дагда! — воскликнул Симус, как только увидел её. — Гермиона… ты здесь! Замечательно, — он тут же встал и начал собирать свои вещи. — Ты можешь меня сменить — я официально ухожу с дежурства. Наконец-то. Всё.       Гермиона повернулась.       — Тео, Луна, привет. Что происходит?       — Ну, Финниган любезно согласился посидеть здесь, чтобы мы не оставались вдвоём. Не стоит давать почву слухам, — ответил Тео с лёгкой улыбкой.       — А. — Гермиона только что освободившееся место, и затем осторожно спросила: — Ты попросил Симуса быть твоим прикрытием? Из всех людей…?       Тео пожал плечами:       — Он забавный. Мне он нравится.       — Симус. Тебе нравится Симус.       — Ага. Гермиона, я не понимаю, зачем ты тусуешься с Поттером и Уизли, когда у тебя есть он       Прежде чем она смогла ответить, Луна вставила:       — Гарри вообще-то милый.       Тео посмотрел на неё, как на предательницу.       — Да, он иногда делает неприятные вещи, но я не думаю, что это он, на самом деле. Я думаю, что в его голове есть нечто чужеродное и коварное, что его сбивает с пути… Я иногда вижу это в его выражении лица, — она склонила голову. — Вероятно, армия злобных мозгошмыгов.       — Любовь моя, — с ноткой презрения сказал Тео. — Ты же знаешь, я считаю тебя самой проницательной и восприимчивой ведьмой в мире, но, если ты начнёшь защищать Поттера, я ужасно обижусь.       Луна улыбнулась:       — Всё в порядке. Я знаю, как тебя утешить.       Ухмылка, взгляд исподлобья и мурлыкающее:       — Это ты умеешь… — от Тео заставили Гермиону щёлкнуть пальцами дважды в качестве предупреждения.       — Умерьте пыл, вы двое. Я, может, и согласилась быть вашим прикрытием, но я не соглашалась на шоу.       — Ой, заткнись, — сказал Тео.       — Полагаю, мы не будем приглашать тебя праздновать Белтейн с нами в следующем году, — сказала Луна.       Заявление, не терпящее возражений.       Они погрузились в работу (Гермиона была уверена, что под столом они держатся за руки), и долгое время ничто не нарушало тишину.       Гермиона нахмурилась. Эйлин Принц не получила ни одной академической награды. Похоже, её единственным достижением было умение играть в плюй-камни.       Она перелопатила «Пророк» за «Пророком» и не нашла ничего отдалённо полезного. В отчаянии она даже пролистала газеты за более поздние годы. Ничего в рубрике мелких достижений. Ни слова в светской болтовне на третьей странице. В колонке брачных объявлений…       Объявляется помолвка Эйлин Принц, дочери Реджинальда и Эймир Принцов из Балликастла, и Тобиаса Снейпа, сына Абнера и Рэйчел Снейпов из Коукуорта, Англия.       Она метнулась к другим номерам, искала, искала…       9 января 1960 года у Эйлин (урождённой Принц) и Тобиаса Снейпа родился сын, Северус Снейп.       — О, чёрт! — громко простонала Гермиона.       Где-то на заднем плане голос, похожий на голос Тео, спросил:       — Что такое?       Гермиона проигнорировала голос.       Северус Снейп был Принцем-полукровкой. Это имело смысл — это имело полный смысл. Он знал, как противостоять проклятию Сектумсемпра… сразу попросил посмотреть учебник Гарри по зельям… И, ну, нельзя отрицать, что он чрезвычайно умен… мастер зельеварения…       Она встала, убрав газеты на место небрежным взмахом руки.       — Извините, — заторопилась она. — Мне нужно идти.       — Эй… Эй, — Тео схватил её за запястье. — Что происходит?       — Ничего, — твёрдо заявила Гермиона. — Мне просто нужно поговорить с Гарри. Не волнуйся, я обещаю, ничего серьёзного.       — Ты выглядишь напуганной, — добавила Луна. — Что-то тебя встревожило. Но она не хочет нам рассказывать, Тео. Ты должен отпустить её.       Он не сдавался.       — Гермиона… — он нахмурился, глядя на неё, потом на Луну, и затем снова на неё. — Угх, ладно. Но ты расскажешь мне, о чём это было, да? Позже?       Он отпустил её запястье, и она, не мешкая, рванула из библиотеки. Её шаги гулко отдавались о каменный пол; если и была какая-то информация, способная убедить Гарри отказаться от книги… то это она.       Когда она наконец ворвалась в гостиную, Рон сидел один, а Гарри нигде не было видно. Она подбежала к нему и запыхалась:       — Где Гарри?       Он посмотрел на неё встревоженными глазами.       — Дамблдор прислал за ним. Он ушёл уже довольно давно…       Все мысли о Снейпах и Принцах мгновенно испарились из головы Гермионы. Она ахнула.       — Ты… ты не думаешь, он нашёл…       — Не знаю, — пробормотал он, беспокойно потирая руки.       Снова Гермионе и Рону пришлось томиться в беспокойстве и тревоге, гадая, что сталось с их другом.       Много минут спустя Гарри показался, бегущим через комнату.       Гермиона вскочила на ноги:       — Чего хотел Дамблдор? Гарри, ты в порядке? — взволнованно потребовала она.       — В порядке, — крикнул Гарри через плечо, взлетая по лестнице и исчезая в своей спальне.       Она механически опустилась обратно и обменялась ошеломлённым взглядом с Роном…       …и затем Гарри вернулся, неся в руках множество неразличимых предметов.       — У меня мало времени, — задыхаясь, сказал он, опускаясь на корточки перед ними. — Дамблдор велел прихватить мантию-невидимку. Послушайте… он нашёл крестраж… — Гермиона и Рон оба ахнули, но Гарри не обратил внимания на их изумление. — Я иду с ним забрать его…       — Где… — начал Рон.       — Он спрятан в пещере на каком-то далёком побережье… в пещере…       — Но как насчёт…       — У меня нет времени вдаваться в грёбаные детали! Я по пути столкнулся с Трелони… она пыталась попасть в Выручай-комнату, но её вышвырнул оттуда кто-то, кто уже был внутри. Кто-то, кто вопил от радости. Так что понимаете, что это значит? Дамблдора не будет здесь сегодня вечером, так что у Малфоя будет ещё один шанс сделать, что он задумал.       Гермиона открыла рот, но Гарри предупредил её возражение.       — Нет, слушай, — яростно прорычал он. — Я знаю, это Малфой ликовал. Вот…       Он сунул кое-что в руки Гермионы… старый, пожелтевший клочок пергамента: Карта Мародёров.       — Вам придётся следить за ним и за Снейпом тоже. — Лихорадочно продолжал Гарри, — Возьмите в помощники всех, кого сможете, из ОД. Гермиона, те галеоны, которыми мы пользовались для связи, ещё работают? Дамблдор говорит, что поставит в школе дополнительную защиту, но в деле замешан Снейп, а он знает, что это за защита и как её обойти. Правда, он не ждёт, что вы будете приглядывать за ним.       — Гарри… — она снова попыталась, её голос дрожал от напряжения.       — У меня нет времени на споры, — оборвал её Гарри. — И вот это возьми. — Он вручил Рону носки.       — Спасибо, — сказал Рон. — А носки-то мне для чего понадобятся?       — Тебе понадобится то, что в них завёрнуто, «Феликс Фелицис». Разделите его между собой и дайте Джинни. Попрощайтесь с ней за меня. Мне пора, Дамблдор ждёт…       — Нет! — сказала Гермиона, когда Рон с трепетом извлёк из носков флакончик с золотистым зельем. — Нам он не нужен, возьми его ты — никто не знает с чем ты столкнёшься.       — Со мной всё обойдётся, я буду с Дамблдором, — сказал Гарри. — Мне просто нужна уверенность, что у вас всё хорошо… И не смотри на меня так, Гермиона. Ладно, до встречи.       И он исчез — быстро, стремительно, перепрыгивая через толпу.       — Вот дерьмо, — выдохнул Рон.