Détraquée

      Над её домашним заданием по Древним Рунам поблёскивала маленькая красная «П».       — Как ты написал? — она повернулась к Тео.       Он был занят тем, что брезгливо кривился, глядя куда-то над её головой.       — Это она, да? Эта Боу-тракль?       Она взглянула через плечо и вздохнула.       — Да, это Мэнди.       — Пфф. — Он отвел взгляд. — Ничего особенного. Знаешь, она и правда похожа на лукотруса.       — Теодор.       — Что? Взгляни на неё, вся такая длинная и тонкая, как прутик.       — Ты ведёшь себя как придурок, — отрезала Гермиона.       Он показал ей язык.       — У меня «У».       — «У»?! — Она уставилась на него в ужасе. — Как это возможно?       — Я отвлекался, — буркнул он, втягивая носом воздух.       Она нахмурилась и начала убирать книги в сумку.       — ЖАБА уже через несколько месяцев, ты в курсе?       — Через пять месяцев, Гермиона. Пять.       — И всё равно! — воскликнула она. — Ты не можешь так легко отвлекаться…       Всю дорогу до подземелий она безостановочно внушала ему, что пора всерьёз взяться за учёбу. Возможно, она переборщила… возможно, она сильно переборщила. Но это было так приятно — звучать как надоедливая зубрила, — что она то и дело разражалась смехом посреди своей тирады.       — Ты такая нелепая, — заметил он, смеясь вместе с ней… или над ней.       

***

             Чего бы Тео там ни болтал о Мэнди, ослеплённый необъяснимой горечью, что овладела им, нельзя было отрицать, что она была красавицей.       За ужином они с Малфоем вошли в Большой зал, словно почётные гости. Она была почти такого же роста, как он — стройная, с модельной внешностью, — и она поцеловала его в щёку, прежде чем они разошлись к своим столам. Малфой направился к тому месту, где сидел Тео, отбрасывая волосы на бок и усмехаясь, в то время как последний корчил гримасу. Он указал на блюдо с луковым супом, и Тео, не пропуская и доли секунды, отодвинул его дальше по столу.       — Мерзавец!       Джинни со всей силы швырнула свою сумку на пол и плюхнулась на скамью рядом с Гермионой.       — Поттер, — прошипела она, накладывая еду на тарелку — порцию, которая заставила бы Рона гордиться тем, что она его сестра.       — Что-то случилось, Джинни? — осторожно поинтересовалась Гермиона.       — Этот… этот придурок… этот законченный болван… не будет здесь на Рождество!       Её возглас был пронзительным от праведного гнева.       — В каком смысле?       — Он собирается в грёбанный Китай!       — В Китай? — ахнула Гермиона.       — Я же сказала, да? И он, и Рон, в рамках своей программы тренировок.       — Но… но… Китай?       — Да! Чтобы изучить там какие-то секретные техники дуэлей. — Джинни скривила голос, подражая ему: — «Это всё, что я могу тебе рассказать, Джин. Уникальная возможность, Джин. Я уверен, ты поймёшь, Джин». Чёртов проклятый ублюдок…       — Но на Рождество? Разве они не могут поехать в другое время?       — Нет. Похоже, это единственное время, когда Шифу может их принять.       — Уф, — Гермиона сочувственно скривилась. — Мне жаль, Джинни.       — Я думала, мы наконец-то снова проведём время вместе! И мама так ждала, что дом будет снова наполнен народом! Дурак, дурак, ах!       Она ела молча, пока Гермиона сумасшедше трясла головой, предупреждая всех, кто пытался спросить, в чём дело.       

***

             — Я смогу приехать только после двадцать восьмого, — сказал Тео. — На Рождество я буду в Бретани.       Гермиона нахмурилась.       — Что ты, чёрт возьми, будешь делать в Бретани?       — Навещу Нарциссу. У Малфоев там есть миленький домик на побережье.       — Понятно.       — Она не очень хорошо себя чувствует; немного в унынии. — Тео неожиданно ухмыльнулся. — Драко, кажется, считает, что моё присутствие скрашивает обстановку. Разве это не безумие?       — Хм-м, — протянула она.       Был холодный воскресный вечер, и они отогревались в библиотеке после возвращения из Хогсмида. Он растянулся на трёх стульях, закинув свои мокрые, грязные ботинки на подлокотник последнего, несмотря на явное неодобрение Гермионы.       — Итак, давай проверим, всё ли я правильно понял: твоя тётя Мэлори замужем за Джеком, и у них девятилетний сын по имени Джереми, самый милый мальчик, которого ты знаешь.       — Да.       — Затем Пэт, сестра Джека, которая ненавидит твою мать, а заодно и тебя.       — Да.       — Звучит как чудесное времяпрепровождение.       Гермиона простонала, а Тео дёрнул её за прядь волос и рассмеялся.       — К концу моего визита, — объявил он, — я обещаю, она будет любить тебя уже за то, что ты привела меня в её жизнь.       Она встала, стукнула его по голове своей тетрадью и скрылась за стеллажами в поисках книги о заклинаниях связывания для своего эссе. Она скользнула пальцами по кожаным корешкам, а с другой стороны полки начался монотонный стук: тук-тук-тук.       Очевидная попытка раздражающего придурка отвлечь её от книг. Что ж, она не собиралась идти у него на поводу.       Тук-тук-тук       Пинс доберётся до него раньше неё, и это будет ему справедливым наказанием.       Тук-тук-тук       Тук-тук-тук-тук-тук-тук — стук внезапно прекратился.       — Драко?       Она замерла с наполовину вытащенной из полки книгой в руке.       Грохот — звук ботинок, ударившихся о пол. Шум отодвигаемого стула. Шуршание снимаемой мантии. Тяжёлый вздох. За ним — тишина.       — Ты в порядке? — спросил Тео, и в его тоне явно звучало беспокойство.       — Нет, — отрезал Малфой. Холодно.       Тео вздохнул.       — Слушай, только не вздумай устраивать сцену, но тебе стоит знать, что Гер…       — Они остригли ему волосы.       Воцарилось очередное короткое молчание. Раз стук, два стук — Гермиона аккуратно вставила книгу обратно на место.       — Что? — выдохнул Тео.       Голос Малфоя скрипел от эмоций.       — Эти азкабанские мудаки остригли волосы Люциусу Малфою. Ты вообще можешь это представить?       — Драко…       — Он стоял там, в этой мерзкой, грязной серой форме, с остриженной головой… и он… он улыбнулся. Знаешь, что он сказал? Угадай, Тео. Просто угадай, что он мне сказал.       — Д-Драко…       — Он сказал: «О, ты оказался самым слизеринским из всех мужчин Малфоев». Ха! — Смех Малфоя был похож на хруст стекла под подошвой ботинка. — Первое, что он сказал мне с тех пор… с тех пор как узнал, что я… переметнулся.       Ещё одна пауза.       — Он, конечно, спросил о матери. И спросил о тебе. Передал тебе привет — бесполезный, как и он сам. Получай, Тео. Держи его чёртовы приветы. Делай с ними что хочешь…       УДАР! Прозвучало так, словно кулак ударил по дереву.       — А потом он спросил, как идут мои уроки. Мои грёбаные уроки. Эта пустая оболочка человека, которого я когда-то знал, спросила — спросила о…       Малфой оборвал речь с задыхающимся всхлипом, и кровь Гермионы превратилась в лёд. Ей нужно было уйти. Следовало уйти уже давно.       Медленно и осторожно она заглянула за край стеллажа. Как она и надеялась, оба парня сидели к ней спиной. Спина Тео была настолько прямая от напряжения, что казалось, это больно. А Малфой сидел сгорбившись, уткнувшись лицом в ладони. Она наложила на ноги заклинание беззвучности и быстро юркнула из своего укрытия. Она пронеслась мимо них, почти бегом устремившись по проходу.       Но, разумеется, стоило ей попытаться быть предельно тихой и осторожной, как она ударилась ногой о стул буквально в нескольких шагах от поворота. Звук получился такой, будто когтями провели по доске.       Она замерла на месте, охваченная невообразимым ужасом. Позади воцарилась абсолютная тишина… но она знала — она просто знала, — что они смотрят на неё.       Гермиона бросилась бежать. Она бежала так, словно за ней из гналась толпа разъярённых Пожирателей смерти. Бежала, не останавливаясь, пока не выскочила за двери библиотеки, тяжело дыша. Потом ноги словно налились свинцом, и она медленно дошла до своей комнаты.       В ушах продолжал звучать всхлип Малфоя.       

***

             Рано утром в понедельник Тео ждал её в гостиной.       Она подошла к нему с чувством стыда и опасения, но всё, что он сказал, протягивая ей её сумку, было:       — Ты оставила это в библиотеке.       — Спасибо, — пробормотала она.       Он смотрел на неё усталыми глазами; она закусила губу и отвела взгляд.       Она не смогла ничего сказать ему по дороге к завтраку, так как Луна ждала его прямо у выхода из гостиной. Она видела Малфоя на зельях, в другом конце класса. Она не могла удержаться от того, чтобы раз за разом не бросать на него взгляд — когда он резал корни одуванчика, когда помешивал свое зелье, когда отмерял маринованных слизней. Она ждала, что он начнёт хмуриться, усмехаться или швырнёт в неё заклинание. Но ничего не происходило.       В конце дня, когда вся их компания собралась в гостиной, она ожидала, что он ворвётся к ней и накричит. От одного ожидания она допускала нелепые ошибки в домашней работе. И всё же наступила полночь — и ничего. Он так и остался у себя в комнате… или где бы он там ни был.       

***

             На следующий день, когда они с Тео прогуливались у озера, она спросила:       — Насколько он зол?       Солнце пылало позади, и их бесформенные тени тянулись длинными и острыми пиками перед ними.       — Честно? — Его вздох был осязаем: мутным облачком пара в холодный-прехолодный день. — Не думаю, что у него остались силы, чтобы злиться на тебя.       Гермиона потянула за концы своего шарфа, выравнивая их до одинаковой длины. Из её губ тоже вырвалось облачко пара — золотистое и мутное. Она обхватила пальцами локоть Тео, слегка сжав его. Уголки его губ потянулись вверх в самой печальной улыбке, какую она когда-либо видела.       

***

             Багряно-жёлтое небо рассеивалось, касаясь земли; вечерняя дымка клубилась вокруг Хогвартса, словно волны прибоя. Словно едкий дым. Словно щупальца адского пламени. Она легко могла представить головы змей и драконов, исступлённо вопящих и рычащих в тумане, их раскрытые пасти тянутся к ней, пока она мчится на метле, крепко держась за Малфоя…       (…Триста шестьдесят пять дней назад Гермиона и Гарри тренировались в бесшумной аппарации под его мантией-невидимкой. Замёрзшие, напуганные, несчастные, сломленные после кажущегося дезертирства Рона…)       А сейчас она стояла у совятни, и над её головой пронеслась плотная стая сов.       Приятны птицы и закат,       Спокойная вода,       Но никогда не буду рад       Бродить здесь как тогда,       Когда я в первый раз над головой       Услышал крыльев бой…       Их тени скользили по ней одна за другой, каждая уносила по кусочку. Они рвали, рвали, рвали её на части, пока от неё не осталось ничего — лишь увядший сорняк девочки, которую всю ночь терзали видения о гигантской змее, вырывающейся из кожи мёртвой женщины.       

***

             Флитвик познакомил их с протеевыми чарами на последней неделе перед каникулами, и Гермионе было смертельно скучно. Она тщетно пыталась помочь Невиллу, но в конце концов оставила его на попечение Джинни, которая справлялась достаточно сносно.       Она полностью погрузилась в рисование замысловатого узора из рун. К концу урока её рунная мандала напоминала люстру, увиденную снизу.       Выходя из класса, она рассеянно улыбнулась, слушая, как Невилл ворчит о том, что у неё, видите ли, хватило наглости освоить это заклинание ещё на пятом курсе. Джинни парировала, спросив его, почему он ещё не смирился с тем, что Гермиона — гений.       Тео был всего в нескольких шагах впереди, зажатый между светловолосыми головами Луны и Малфоя. Судя по улыбкам, которые она видела всякий раз, когда они поворачивались друг к другу, они приятно общались.       В разговор вступил Терри Бут, заметив, что Когтевран был ограблен Распределяющей шляпой. Джинни парировала, что нет, прости, — нервы у Гермионы совершенно точно алые и золотые.       Впереди Луна обвила рукой талию Тео и сказала что-то, отчего щёки парня залились ярким румянцем. Звук смеха Малфоя отражался от стен коридора.       — Разреши это, Гермиона, — настоял Терри. — Когтевран или Гриффиндор? Как ты думаешь, где твоё настоящее место?       Она рассеянно хмыкнула в ответ. Мне место в постели, — хотелось ей сказать. — В постели с книгой и кружкой какао с ликёром.       

***

             Как же семестр подошёл к концу? Как пролетели четыре целых месяца? Как это получилось, что она сидит в карете и мчится к станции Хогсмид?       Гермиона чувствовала себя крошечным существом, букашкой, сидящей внутри огромного автоматона, кричащей и кричащей ему, чтобы он замедлил ход, но это тело — эта независимая штуковина — продолжало двигаться, выпрыгивать из кареты, идти по платформе, забираться в поезд…       Тёплая, уверенная рука Тео легла ей на плечо, мягко направляя в купе. Она села у окна, глядя на башни и шпили, которые поднимались из чащи деревьев вдалеке.       Друзья подходили один за другим: вот Джинни, выглядевшая такой же потерянной, как чувствовала себя Гермиона, и Луна, довольная, в объятиях Тео. Вот Невилл, листающий свежий номер «Нового журнала травологии», и Ханна рядом с ним.       — А где Драко? — спросил Тео Дина, который вошёл последним.       — Не знаю, — ответил он, снимая свою чёрную вязаную шапку. — Кажется, видел его с Мэнди Брок…       — О, Салазар, — проворчал Тео.       Раздался гудок поезда, сопровождаемый долгим свистом пара… и вот они уже поехали, а монотонное чух-чух-чух постепенно набирало скорость. Гермиона отвернулась от окна, чувствуя головокружение от укачивания.       — Взрывающиеся карты. Ты в игре? — спросил Дин.       Она пожала плечами.       — Конечно.       — Я думала, мы снова сможем поиграть в плюй-камни, — с надеждой в голосе сказала Луна.       — Ты имеешь в виду свою безумную версию? Нет, уж спасибо!