Détraquée

      Ужины в Норе имели ярко выраженную литературную атмосферу. Этому способствовало обилие яств, разношёрстная компания, и сам поток беседы. Но больше всего — то, что оставалось недосказанным, те самые промежутки между слов, и Гермиона (часто остававшаяся лишь наблюдательницей за этими шумными трапезами) с удовольствием отмечала детали, подобно студентке-литературоведу, разбирающей ключевой отрывок.       Конечно, было невероятно приятно вновь видеть этот гомон и суету после давившей на семью весь год удушающей тишины.       Сквозь бряцанье вилок и ножей глаза Джорджа лукаво поблёскивали — он явно что-то замышлял, изучающе косясь на Рона. Золотое ухо сверкало, а Перси смотрел на него с лёгким неодобрением. И, раз уж об этом… Вот оно опять — проблеск раздражения на лице Джинни, когда Флёр попросила передать «зе булочки», не добавив обязательное «пожалуйста». Зато когда Анджелина спросила про Гарпий, лицо Джинни тут же озарилось улыбкой. Билл разрезал свой специально приготовленный стейк с приземлённым спокойствием, которое почти резало глаз. Гарри, Рон и мистер Уизли были погружены в разговор. Взгляд Гарри на мгновение скользнул к Джинни, когда её смех прорвался сквозь общий гул, но вернулся к мистеру Уизли, когда тот задал вопрос с неподдельным оживлением. Гарри ответил, и Рон собрался что-то добавить — но его перебил Перси, без всякой нужды решивший вставить своё слово. Рон мрачно нахмурился… затем глубоко вздохнул и положил себе огромную порцию еды.       Над всем этим, словно миссис Рэмзи, царила миссис Уизли. Она сияла за супницей с безупречным (идеальным!) Boeuf en Daube; её вид будто кричал: «Жизнь, остановись здесь».

***

      — Я объелся, — простонал Рон, едва выбравшись из камина.       Гермиона, Гарри и Рон вернулись на площадь Гриммо, 12 после основательного ужина. Гостиная выглядела уютной, согретой светом камина и мерцающим уличным фонарём. Гобелен семьи Блэк, замысловатый и вычурный, был восстановлен; все выжженные имена (благодаря Биллу) вернулись на свои места. Стены, когда-то мутно-оливковые, теперь приобрели приятный оттенок шалфея.       Шалфей. От этого слова у Гермионы ёкнуло в животе.       — Ты всегда объедаешься, — сказал Гарри. Он подошёл к одному из больших застеклённых шкафов, обрамлявших камин, и задумчиво заглянул внутрь. — Стаканчик на ночь?       — Конечно, — сказал Рон, тяжело плюхаясь на диван.       — Я тоже, — согласилась Гермиона, устроившись в парчовом кресле.       Гарри подошёл с хрустальным графином бренди. Почти сразу же в комнату бесшумно скользнул Кикимер с подносом, полным бокалов, будто он стоял в сторонке и подслушивал. Гермиона поблагодарила его, на что он неохотно кивнул.       Она устроилась поудобнее в кресле и смотрела на огонь сквозь толстое стекло своего бокала — ослепительные, пляшущие, бронзовые блики. На каминной полке больше не лежали змеиные шкуры и склянки с кровью; теперь там стояли фарфоровая шкатулка с летучим порохом, декоративный снитч и множество рамок с фотографиями.       Резкий звон раздался слева от неё: Рон бросил на кофейный столик крупную коричневую гранулу.       — Что это? — спросила Гермиона.       — Джордж думал, что он такой хитрый, подсунув это мне в рагу.       — И что она делает?       — Понятия не имею. Но завтра Слэттери всё узнает, — пообещал Рон, и Гарри рассмеялся.       — А кто такой Слэттери? — спросила Гермиона.       — Мудак.       Гарри и Рон посвятили её в истории о жалком посреднике между отделом мракоборцев и администрацией, и в конце концов разговоры привели их к неизбежному осознанию, что завтра им нужно идти на работу. Поэтому было решено, что пора расходиться.       Гарри и Рон побрели на второй этаж, а Гермиона перешла через холл в спальню, которую когда-то делила с Джинни.       Сытая и сонная, она снисходительно оглядела своё окружение. Хотя это уже была её пятая ночь здесь, она всё ещё удивлялась тому, как изменилась комната — теперь она словно номер в милом бутик-отеле. Две узкие кровати исчезли, а на их месте оказалась мягкая и большая кровать, на которой лежали красивые подушки и покрывало в стиле шинуазри. У стены размещались софа, роскошный ковёр, огромное позолоченное зеркало — и всё сверкало чистотой. Гарри оказался удивительно (или вовсе неудивительно) хозяйственным.       Хотя, конечно, это было куда проще, когда в доме день и ночь трудится эльф.       Она вошла в очаровательно старомодную ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Затем сбросила одежду, надела пижаму и нырнула в мягкую кровать.       Джинни была раздосадована, когда Гермиона решила не оставаться в Норе, но последние несколько дней всё равно вышли чудесными. Лёгкие и радостные, они заслонили собой прежние воспоминания о пребывании в этом доме с теми двумя мальчиками.       Мужчинами. Теперь они были мужчинами. А она — женщиной.       Нет — она широко зевнула — она отложит это утверждение ещё ненадолго.       (Всего несколько часов назад в Норе она спросила мистера Уизли, как ей получить портал в Мельбурн. Он улыбнулся и сказал: «Ну, ты можешь подать заявление в Департамент магического транспорта. Или можешь просто сказать мне, чтобы я его достал, и я с радостью это сделаю»).       Она ещё немного побудет девочкой. Её последние мысли перед сном были о маме и папе.

***

      На следующее утро она проснулась в семь и провела полчаса, просто валяясь в постели. Затем, всё ещё в пижаме, спустилась вниз за кофе и тостом.       На огне булькал котёл. Кастрюли и сковородки, висящие на потолке, были тщательно начищены. Она подняла глаза, и множество искажённых отражений посмотрели на неё сверху вниз.       Кикимер стоял у стойки, готовя завтрак Гарри и Рону. Как всегда, он игнорировал её и оставил заниматься своими делами, но соизволил подтолкнуть к ней маслёнку, когда её тост был готов. Она села на одном конце длинного деревянного стола в центре комнаты и поблагодарила его. Он хмыкнул. Прикрывшись кружкой кофе, она улыбнулась про себя: Кикимер был впечатляюще упрям. Было проще заставить Драко…       — Доброе утро, — буркнул Гарри, неохотно входя на кухню.       — Привет, — улыбнулась Гермиона. — Плохо спал?       — Не особенно. Сделаешь мне свою неприлично сладкую бурду? Я без неё не человек.       — Одну минуту!       Он погрузился в завтрак. Гермиона уткнулась в «Пророк».       Через несколько минут после ухода Гарри на кухню ворвался Рон, с развязанными шнурками, пропихивая руку в помятую мантию. Он схватил сэндвич с беконом со стола и выбежал обратно.       — До вечера, -миона! — донеслось из коридора.       Гермиона помогла Кикимеру убрать со стола. Его желание настаивать, чтобы он всё сделал сам, боролось с отвращением промолвить ей хоть слово. Гермиона собрала грязную посуду заклинанием и отправила в раковину, а Кикимер упрямо переставил тарелки на несколько сантиметров в сторону. Это была почти весёлая игра. Когда они закончили, Гермиона широко улыбнулась ему и пожелала отличного дня.

***

      Люди проходили мимо неё группами по два, четыре, пять, семь… и никто не удосужился взглянуть на неё второй раз. Слегка подправленные чары гламура, которые она наложила на лицо, чтобы сделать его как можно менее примечательным, работали безупречно. Она была особенно благодарна за это, когда Эрни протопал мимо, пока она выходила из Гринготтса с приятно пополненным кошельком.       Был прекрасный тёплый день, и Косой переулок кипел жизнью. Яркий летний свет скользил по стенам и витринам, такой живой и белый, что лишь подчёркивал красочность переулка.       Гермиона прогуливалась вдоль ряда магазинов с высоко собранными в пучок волосами, и её расшитая бисером сумочка бойко раскачивалась у бедра. Следующей её остановкой была аптека, где она приобрела набор базовых, необходимых зелий и ингредиентов. Она безнадёжно задержалась в затхлом, ветхом букинистическом магазинчике, втиснувшемся в переулочек рядом со Зверинцем. Она вышла оттуда с потрёпанным третьим изданием трактата Арго Пайрита по алхимии. Менее, чем через двадцать шагов древняя ведьма в вязаной шали заманила Гермиону к крошечному киоску, где продавала миленькие амулеты и зачарованные безделушки.       — Глянь-ка сюда, красавица. Эта безделушка обещает здоровье. А вот эта, видишь… заряжена защитным заклятьем. А эта — с заклятьем против измен, если есть возлюбленный, за которым нужно приглядеть. А тут — кулоны с заклятьем красоты! Как насчёт браслетов с поднимающими настроение чарами?       Она держала запястье Гермионы в железной хватке, отпустив лишь после того, как та купила два браслета «для здоровья». Они были довольно милыми, с маленькими стеклянными бусинами радужных цветов, которые, казалось, светились. Гермиона прикинула, что магия продержится неделю, если повезёт. Один она отдаст Джинни, а другой — маме.       Её последней остановкой стало кафе «Фортескью». Оно буквально ломилось от народу, и Гермиона простояла в длинной очереди целых пятнадцать минут. Мужчина за стойкой был очень похож на покойного Флориана, хотя моложе и плотнее; возможно, брат или сын. Она купила две большие упаковки мороженого (сливочный пекан и яблоко с карамелью) и с трудом протиснулась наружу.       Как только Гермиона покинула основную торговую зону, её шаг замедлился. Она неспешно прогуливалась по узкой улочке, наблюдая, как крепкие мужчины в тонких белых майках и слоем пота входят и выходят из мастерских. Она пересекла парк, а не обошла его, восхищаясь летним великолепием. Он был полон бобовников, усыпанных яркими, свисающими гроздьями цветов. Аккуратно подстриженные кусты обрамляли пересекающиеся дорожки, периодически прерываясь элегантными зелёными скамейками. В центре был небольшой пруд, почти полностью покрытый розовыми водяными лилиями. Здание, в котором жили Тео с Драко, возвышалось над всем этим, как огромный монолит.       Дверь в их квартиру снова приветливо встретила Гермиону и сообщила, что Тео ждёт её на кухне.       И он действительно был там, расставляя на столе тарелку с сосисками в тесте и бутылки сливочного пива.       — Гермиона! — просиял он. — Как раз вовремя!       — Я принесла мороженое, — ответила она с улыбкой. — Луна придёт?       — Нет, — капризно сказал Тео. — Ксено увез её навестить каких-то дальних кузенов. Меня не пригласили.       Они говорили о предстоящей поездке Гермионы, пока начинали есть и пить, и Тео пообещал навестить её на пару дней вместе с Луной. Едва прошло пятнадцать минут, как на кухню вошёл Драко.       — О, ты вернулся! — приветливо сказал Тео. — Думал, тебя не будет весь день.       Драко был исключительно элегантен в тёмно-синей мантии (которую он снял и накинул на спинку стула), под ней — голубая рубашка и тёмные брюки. В руках он держал латунный кувшин, который поставил на столешницу, прежде чем занять место и схватить бутылку сливочного пива.       — Сегодня в Министерстве было не так уж много народу, — пожал он плечами. — И отец не был расположен к беседе.       Это был первый раз, когда Гермиона слышала его голос с той ночи на астрономической башне. Исчезла та хрупкая, обманчивая мягкость, потерялась торопливая, беспомощная откровенность. Он звучал ровно, бесстрастно и собранно.       Он сделал длинный глоток из бутылки. Его волосы были аккуратнее, чем обычно, свободно зачёсаны назад и… о, она поторопилась. Он провёл рукой по ним; бледные пальцы продирались сквозь светлые пряди, которые поддавались, словно он расчёсывал вязкую жидкость. Чёлка высвободилась и упала на лоб.       — На когда это? — спросил Тео, и Гермиона обернулась, увидев, как он указывает на латунный кувшин.       — На шесть вечера, — ответил Драко.       — Сегодня?       — Да.       Кувшин был помятым и потертым, без украшений. Он выглядел крайне неуместно в шикарной кухне.       — Это портключ? — спросила Гермиона.       — Именно, — ответил Драко, бросив на неё мимолётный взгляд.       Она взяла паузу, чтобы как следует сформулировать вопрос, и затем:       — Можно спросить вас обоих кое о чём? Как у двух способных, относительно разумных молодых людей, родившихся и выросших в магическом сообществе?       Тео пересел на стуле и расплылся в улыбке, полной абсолютного предвкушающего восторга.       — Валяй, — подбодрил он.       — Какого чёрта вообще с порталами? Старый помятый кувшин? В прошлый раз я получила лопатку и дурацкую маленькую шляпку. Это же абсурд!       — Это чтобы магглы случайно не… — начал Драко.       — Ой, заткнись, — вмешалась Гермиона, взмахнув рукой. Он выглядел оскорблённым, и это было восхитительно. — Я понимаю, если их приходится маскировать для использования на улице, в общественном месте. Но для частного использования? Почему это должна быть чёртова кухонная утварь или тому подобные предметы? Порталы вполне могли бы быть маленькими и удобными, как монетки… или… или специально сделанные жетоны, или даже кусочки пергамента, как билеты.       — Ты здраво рассуждаешь, — сказал Тео с напускной серьёзностью, хотя уголки его рта подрагивали.       — Это глупо, — фыркнула Гермиона и покачала головой.       — Так это будет первое великое зло, которое ты искоренишь на посту министра? — осведомился Драко с едким сарказмом. — Никаких более неудобных порталов — мир снова станет лучше благодаря Грейнджер.       Она ответила ему соответственно презрительным взглядом, хотя и не чувствовала его в глубине души. Она удерживала его взгляд, делая глоток сливочного пива, размышляя, не подобрал ли он освещение на кухне специально, чтобы подчёркивать свою внешность.       — Вполне возможно, — сказала она колко. — И это будет очень популярная реформа.       — Еще бы.       — Но я сделаю одно исключение.       — Неужели?       — Да. Для тебя.       — Я чувствую себя таким особенным.       — Видишь ли, ты будешь получать рюшечные чепчики — цветочные — каждый раз. И их нужно будет надевать, чтобы активировать.       — Это сложное заклинание.       — А я… эм, я… я очень способная волшебница.       Она запнулась, потому что его мрачное выражение лица сменилось на хитрую, игривую усмешку. Это заставило и её губы непроизвольно дрогнуть в улыбке.       — Я буду много путешествовать. Очень много. Ты собираешься потратить большую часть своего срока на подготовку порталов для меня?       — Я найму и обучу кого-нибудь для этой работы.       — Понятно. — Он ухмыльнулся. Его глаза пробежались по её лицу, и она почувствовала, как оно потеплело. — Отличное использование бюджетных денег.       — Не волнуйся, — вмешался Тео, и она слегка вздрогнула, оборачиваясь к нему. — Гермиона, я полностью профинансирую инициативу «Надень на Драко чепчик» на столько времени, сколько понадобится.       — Спасибо! — просияла Гермиона и бросила Драко победный взгляд.       Он разделил презрительную гримасу между ними обоими.       Когда еда и напитки были убраны, Тео разложил мороженое по хрустальным вазочкам. Гермионе больше понравился вкус яблока с карамелью; особенно щедрые завитки карамели. Пока парни брали добавку, она затронула главный вопрос, ради которого и пришла.       — Тео, тот человек, который нашёл вам эту квартиру, работает исключительно с богатыми транжирами?       — Нет, — ответил Тео. — Полагаю, он будет вполне рад и благоразумным представителям среднего класса.       — Ну, это отлично. Он смог бы найти место для меня?       — Уверен, что смог бы.       — Я вернусь к концу месяца, — сказала Гермиона. — Если бы ты мог ему сказать…?       — Обязательно, дорогая. — Затем он усмехнулся. — Жизнь с Поттером и Уизли доводит до белого каления?       — Полагаю, она привыкла, — съязвил Драко. — И вообще, все трое они невыносимы, каждый по-своему.       — Иди ты, Драко, — отрезала она. — И нет. Жить с Гарри и Роном было прекрасно. У Гарри красивый, удобный дом. Мне просто очень хочется теперь обзавестись собственным пространством…       — Ага, значит, они тебя выставили!       Он ткнул в её сторону ложкой. Она нахмурилась.       — Ничего подобного. Гарри сказал, что комната моя, сколько захочу, и…       Он слизнул немного карамели с изгиба своей ложки, и её желудок сжался в узел.       Она быстро повернулась к Тео и практически пискнула:       — Сколько будет стоить аренда места где-нибудь рядом с Косым переулком?       — Дорого. — Тео ухмылялся.       — Ладно. Тогда… в другом месте, полагаю…       Гермиона уставилась в свою пустую вазочку. Так безопаснее.       Но скрежет отодвигаемого стула заставил её снова поднять глаза.       — Собираешься? — спросил Тео у Драко, пока тот собирал свою мантию и кувшин.       — Ага.       — Не забудь упаковать черносмородиновый джем для Нарциссы.       — Не забуду, — закатил он глаза.       — Хорошей поездки, — пробормотала Гермиона.       Он принял пожелание кивком.       — Тебе тоже.       Затем ушёл.       Гермиона наблюдала, как Тео собрал их посуду и опустил в раковину, которая тут же сама наполнилась мыльной водой.       — Автоматическая раковина?       — Шикарно, да?       — Неприлично шикарно. Тео… разве ты не должен был тоже навещать миссис Малфой?       — Я поеду на следующей неделе, перед тем как приехать к тебе.       — А.       Он скрестил руки на столе и бросил на неё очень многозначительный взгляд. Он продолжал смотреть на неё таким образом некоторое время, пока она неловко перекладывала сумку с колен на стол.       — Что? — вспыхнула она, когда это стало невыносимо.       — Ты умудрилась поднять ему настроение.       — Пффф.       Её пальцы рефлекторно сжались на сумке.       — Подняла, — пропел он весело.       — Не похоже, что ему нужно было повеселиться, — пробормотала она.       — Нужно было.       Тео глупо ухмыльнулся. Гермиона и так наверняка покраснела до корней волос... ей не нужно было вторить глупой ухмылке Тео. Но, боже, как же ей этого хотелось! Ее челюсть дрожала от желания расплыться в улыбке. Каким-то чудом ей удалось взять под контроль лицевые мышцы: она прикусила внутреннюю сторону щеки и сдержала улыбку.       Хотя… это же всё-таки Тео. Он, наверное, видел её насквозь.       — Ты очаровательное, смешное, маленькое создание, — с огромной теплотой сказал он.       Она тихо фыркнула, сбрасывая часть накопившегося «желания-улыбаться-как-последняя-идиотка».       — Какие планы на вечер?       — Никаких.       — Хочешь увидеть другую сторону Лондона? Мы могли бы сходить в кино… погулять… заглянуть в мою любимую пекарню…       — Да! — он тут же вскочил. — Звучит потрясающе.

***

      Восхитительно смешной французский фильм, неторопливая, медлительная прогулка от Сохо до Национальной галереи, автобус по Стрэнду и через мост Ватерлоо, прогулка вдоль Темзы, чтобы посмотреть, как зажигается город…       Это был прекрасный день.       Наконец они сели на метро до Кэмдена и пешком дошли до крошечной, уютной пекарни, которая выглядела и пахла точно так, как Гермиона помнила. Она выбрала ассортимент сладостей для родителей и немного для Гарри и Рона, после чего отступила и улыбнулась, наблюдая, как Тео общается со старой Мэйбл за прилавком, заказывая смехотворно огромный набор пирожных и выпечки.       Она перевела взгляд на витрину, чтобы полюбоваться нарядными праздничными и свадебными тортами. Расстроенный, веснушчатый молодой продавец пытался урезонить очень взволнованную женщину, пока та тыкала ему в лицо журналом.       — Видишь это? Свадебный торт Дэвида и Пош — вот чего я хочу! Точно такой же!       — Да вы что?!       Затем, с множеством бумажных пакетов в руках, они побрели в Риджентс-парк, встретив несколько запоздавших вечерних гуляк… пока, в конце концов, не укрылись за густой чащей деревьев и не аппарировали.

***

      Она чуть не врезалась в Рона, выходя из камина.       — Ах! — ахнула она и пошатнулась в сторону.       Он застёгивал новую куртку поверх (на удивление) невыцветшей футболки «Пушки Педдл».       — Извини.       — Ты куда-то идёшь? — спросила она.       — Ага, — пробормотал он. Он посмотрел на неё, затем отвел взгляд. — Ухожу.       — Ладно, что…       — Это свидание.       — О.       Он украдкой, из-под ресниц, бросил на неё острый взгляд.       — С… э-э, Верити? — предположила она.       — Нет.       — Ну… — она подняла два бумажных пакета, которые держала. — Я принесла кучу вкусняшек на случай, если приличия не позволят тебе наесться досыта.       Он не ответил на ее улыбку... не совсем. Это была полуулыбка-полугримаса.       — Мне пора.       — Конечно. Хорошего вечера.       Он исчез, и Гермиона наблюдала, как пламя сменило цвет с оранжевого на зелёный и снова на оранжевый.       — Думаю, он всё ещё хочет, чтобы это была ты.       Гермиона резко обернулась. Гарри стоял, прислонившись к дверному косяку гостиной, и смотрел на неё с лёгкой грустью, держа в руке стакан виски.       — Немного, — добавил он, пожимая плечами.       Это была ужасная мысль, и она не знала, что с ней делать. Сказать ей было действительно нечего. Поэтому вместо этого она двинулась к столу и поставила пакеты.       — Гарри, ты пьёшь каждый вечер?       Он снова пожал плечами.       — Гарри.       Он состроил ей озорную, почти мальчишескую гримасу.       — Хочешь немного?       — Нет, спасибо, — ответила она, раздумывая, есть ли смысл читать ему нотации, когда он уже изрядно пьян.       — Там есть пирог с патокой?       Ну что ж. Если он хочет играть в эту игру, она поднимет этот вопрос в другой раз. Может, завтра.       Он ухмылялся… а у неё был такой чудесный день…       — Ты бы выгнал меня из дома, если бы его там не было.       — Ещё бы.

***

      Все завтра, снова завтра, снова завтра       День ото дня ползет в неспешном темпе…       — Не могу поверить, что это мой последний месяц в Англии, а ты уезжаешь в отпуск.       Сад Уизли пах удушливо сладко — фруктами и жарой. Пчёлы кружили и метались туда-сюда, создавая низкое непрерывное жужжание. В пятнистом солнечном свете дешёвый браслет «для здоровья» на запястье Джинни ослепительно переливался. Она подняла руку в воздух, рассыпая цвета по своему лицу, и сорвала с дерева гроздь вишни.       — Я еду навестить родителей. И вернусь еще до твоего отъезда, — сказала ей Гермиона.       (Ах да, кстати… как ты думаешь, Гарри не слишком пристрастился к выпивке?)       — Когда?       — К концу месяца. А ты уезжаешь…       — Пятнадцатого августа.       (Послушай, Джинни… Я немного волнуюсь за Гарри…)       — У нас полно времени. Мы успеем отпраздновать твое восемнадцатилетие, — слабо улыбнулась Гермиона.       — Угу, — проворчала Джинни.       Гермиона остановилась и прислонилась к дереву. Пчела прожужжала прямо у её уха.       — Ты больше не рада?       — Рада. — Джинни тоже остановилась. Она положила вишню в рот и сморщила нос. — Фу. Кислая.       — Не очень радостно звучишь, — заметила Гермиона.       — Я… немного… до смерти напугана.       — А.       — И ты не будешь пытаться меня подбодрить?       — Нет, — просто ответила Гермиона. — Ты и так знаешь, что чертовски хороша в квиддиче. Переживать перед серьёзным шагом — абсолютно нормально. Бессмысленно говорить тебе «не волнуйся».       Джинни улыбнулась. Они продолжили прогулку, оставив за собой след вишнёвых косточек. Гермиона так и не смогла заговорить о Гарри.

***

      Спустя несколько часов девушки вернулись в Нору с маленькой корзинкой фруктов, к большому восторгу миссис Уизли. Та поставила чайник и накрыла стол для чая, громко болтая о щедром урожае, которым они были благословлены в этом году.       Среди поедания вишен, лимонного кекса с черникой и булочек, из камина выскочил мистер Уизли.       — Перси сегодня немного задержится, — объявил он, целуя жену в щёку. — Кингсли застрял на встрече с отделом магического хозяйства. О, Гермиона. Это для тебя.       Он протянул ей слегка потрёпанный джутовый мешок.       Её порталом в Мельбурн была длинная ложка для обуви. Порталом обратно — керамическая мельница для перца.       Ей хотелось иметь возможность протянуть их Драко и воскликнуть: «Смотри!»       Гермиона отчётливо представляла два варианта его реакции. Первый: он неохотно развеселится, на лице появится непроизвольная усмешка, а в глазах — дерзкий огонёк. Второй: он закатит глаза и посоветует не зацикливаться на ерунде. В этом случае она сказала бы ему, что у неё есть чепчик, и не хочет ли он себе такой? Он бы усмехнулся ей, наклонился вперёд, облизнул губы и сказал бы…       — Ещё молока, Гермиона?       Что?       — В чай, дорогая. Ещё молока?       Перед ней возникло доброе лицо миссис Уизли.       — О, нет. Этого достаточно. Спасибо.

***

      На часах половина десятого вечера. Она была готова за час до того, как ложка для обуви должна была унести её прочь. Она отказалась от ужина — предвкушая роскошный завтрак, который папа наверняка приготовит к её приезду.       Лестница снаружи скрипнула, и она украдкой заглянула в щель своей двери. Это был Гарри, входивший в гостиную. Она дала ему несколько минут устроиться, затем тихо выскользнула из своей комнаты и, наложив на ноги заклинание невесомости, рванула вверх по лестнице.       Из-под двери в комнату Рона пробивался свет и доносился приглушённый шум. Она осторожно постучала и подождала. Дверь приоткрылась, и показалась голова Рона. Он моргнул в лёгком замешательстве.       — Тебе уже пора уезжать?       — Ещё нет, Рон. Я просто хотела поговорить.       — Со мной? — Его замешательство усилилось.       — Да. Гарри внизу. Это… это на самом деле о нём.       Рон посторонился и впустил её. Его комната была такой же хаотичной, как она и ожидала: постеры с квиддичем ужасно конфликтовали с узорчатыми обоями. На кресле громоздилась гора одежды, а на комоде стоял аквариум с очень большой, очень старой лягушкой.       — Что насчёт Гарри? — спросил Рон.       Гермиона сложила руки и попружинила на носках.       — Я волнуюсь за него.       — Ага, — кивнул Рон, — заметила, что он стал пить.       Любая вспышка наблюдательности у Рона всегда её поражала. Она тоже села на край кровати, сохраняя подобающее расстояние между ними.       — Как долго это продолжается?       — Эм… наверное, месяца три-четыре. Сначала это было не каждый день, но… — Рон провёл рукой по лицу. — Он не спал. Совсем. Я слышал, как он ходит по дому ночами. Выпивка помогает ему уснуть.       Гермиона уставилась на свои колени.       — А снотворные зелья?       — Думаю, он пробовал и их, но… не знаю. Кажется, он предпочитает виски.       — Мы не можем позволить ему продолжать в том же духе, Рон.       Рон вздохнул и ссутулился, положив локти на колени.       — Но что мы можем сделать?       — Ты пытался поговорить с ним об этом?       Рон кивнул.       — Пару раз. Он просто смеётся надо мной. Говорит не быть занудой, как… — его голос оборвался.       — Как я, — закончила за него Гермиона.       Рон виновато дёрнулся.       — Он не имеет в виду ничего плохого.       — Конечно.       — Он говорит всякую чушь, когда пьян. Но он никогда… ну… не выглядит несчастным…       — Всё равно…       — Да. Я знаю. Я думал попросить Билла поговорить с ним.       — Почему Билла?       — У него был тяжёлый период после Сивого — виски, в чистом виде. Длилось недолго, но какое-то время он был… ну, странный.       — Я и не знала, — выдохнула Гермиона.       — Да, как я сказал, это быстро прошло. Но, — Рон бросил ей озадаченную слабую улыбку, — Билл же во всём разбирается, правда? Люди его слушают. Может, он достучится до Гарри.       — Может быть.       Рон встал и потянулся, заведя руки за спину.       — Пойдём вниз, — сказал он. — Он пьёт больше, когда один.       Гермиона кивнула и поднялась на ноги.       — Все вещи собрала? Портключ?       Она показала ему свою сумочку, и он рассмеялся.       — Привет! — весело приветствовал Гарри, когда она и Рон вошли в гостиную. — Огневиски?       Гермиона тут же отказалась.       — Гарри, меньше, чем через час у меня будет половина восьмого утра.       — Ты не умеешь веселиться, — пожурил он. — Рон?       Рон мельком взглянул на Гермиону, затем покачал головой.       — Не, парень. Мне и так хорошо.       — Ох, ну и ну, — фыркнул Гарри с ухмылкой.       — Я тут думал, — начал Рон. — Пока Гермиона ещё здесь, мы могли бы попросить её помочь с чередой краж в Тинворте.       — Почему бы и нет? — оживлённо согласился Гарри. — Как в старые добрые времена — мы втроём раскрываем что-то зловещее.       Жалкий мелкий вор едва ли был зловещим или хоть сколько-нибудь интересным, учитывая их послужной список. Кроме того, тот факт, что большинство добропорядочных жителей Тинворта не додумались защитить свои окна заклинаниями от взлома, совсем лишал «расследование» всякого интереса.       К тому времени, как Гермиона достала из сумки ложку для обуви, Гарри уже допивал свой второй бокал.