КЕЙДЖ

МОЙ телефон зазвонил после полудня на следующий день. Я перевернулся и щурился от света, пробивавшегося сквозь жалюзи, открывая и закрывая рот в тщетной попытке сглотнуть, чтобы избавиться от ужасной сухости во рту. Я нашел свой телефон на полу рядом с кроватью, разряженным, и перевернул его, чтобы увидеть, кто нарушает мой коматозный сон. Доктор Уошберн? Я ответил неуверенно, гадая, что он, черт возьми, мог хотеть. Это почти как получить полуночный звонок из больницы или из полицейского участка. - Джейми, надеюсь, я не застал тебя в неудобный момент, – сказал он. - Нет, Док, - простонал я. - В чем дело? - Сегодня утром произошло нечто довольно интересное. Мне позвонили из Лас-Вегаса по поводу тебя. Есть что-нибудь, чем ты хотел бы со мной поделиться? Я напряг мозги, пытаясь придумать любую возможную причину, по которой могли бы звонить из Вегаса. Накануне вечером по дороге домой я заскочил в круглосуточный магазин и взял ящик пива, а потом убухался. Фактически, моя голова чувствовала себя как после крушения в метро, а во рту был такой привкус, будто я постриг овцу своими зубами. Но я уверен, что не ездил в Вегас. Тем не менее, я мог сыграть вдоль. - Кто звонил? Это мафия ищет деньги, которые я выиграл, считая карты, или трансвестит-проститутка, на которой я женился в часовне Элвиса? Потому что, клянусь, я думал, что ей восемнадцать. - Уверен, ты так и думал. - Доктор Уошберн хихикнул. - Но со всей серьезностью, какой-то большой шишкой из Вегаса позвонил и запросил тебя для стажировки. Это меня разбудило. – Что? Почему я? Старшекурсники обычно проходят стажировки? – Ну, технически ты теперь выпускник, – указал он. – Но нет, обычно люди берут стажировки после выпуска. Однако, это будет только летняя позиция. Летние каникулы шестнадцать недель, так что ты будешь в Вегасе примерно четырнадцать недель. Охренительная возможность получить опыт, не мешая учебе. То есть, если ты готов пожертвовать своими летними каникулами. Я рассмеялся, морщась от боли в голове. – Звучит так, будто ты довольно взволнован этим. – Конечно, взволнован. Я всегда в восторге, когда мои студенты проявляют инициативу. Я просто хотел, чтобы ты сказал мне, что подаешь заявку, чтобы меня не застали врасплох. Боюсь, я был немного в неведении, когда этот человек позвонил, но думаю, что я неплохо восстановился. Я качал головой, как будто доктор Уошберн мог видеть меня через телефон. – Я ни на что не подавал заявку, Док. Это такой же сюрприз для меня, как и для вас. Больше, на самом деле, потому что звонок получили сначала вы. Я узнаю от вас. Как, черт возьми, они получили мое имя? – Мне сказали, что тебя завербовали на мероприятии ММА, которое ты посетил несколько недель назад. Ты, должно быть, поговорил с кем-то или сделал что-то, Джейми. Они запросили тебя конкретно. У меня закружилась голова. Немедленно мою память атаковал образ Майкла Кейджа, подмигивающего мне, когда он уходил за своими головорезами, чтобы успеть на самолет. «Поймаю тебя на той стороне». И я бы поставил деньги, что этот самолет направлялся в Лас-Вегас. – Вау, – сказал я. Больше никакие слова не приходили мне на ум. – Что-то сейчас зазвенело в памяти? Ты же не пил на том мероприятии, да? Это строго запрещено. – Нет, конечно, нет. Но я никогда официально не устраивался на работу. Думаю, я бы это запомнил. – Ну, у тебя, есть какое-то представление о том, как это получилось. – Хммм, позволь мне сделать удар в темноту, а ты скажи мне, тепло. Я буду стажером-пиарщиком у бойца ММА по имени Майкл Кейдж. Я прав? – Мой пульс участился при одной лишь мысли об этом. Разве может быть на земле работа слаще? К черту все то нытье и стенания, которые я делал в уме о том, что он послан, чтобы заставить меня чувствовать себя дерьмово. Правда в том, что я бы убил, чтобы стажироваться у него. – Ну… – Доктор Уошберн прочистил горло. – Боюсь, мне не разрешено рассказывать тебе подробности о позиции, пока ты не подпишешь соглашение о неразглашении. – Какого хуя, Док? – Выражайся… – пожурил он. – Какого черта, Док? Я должен подписать бумагу? Он вздохнул, и я клянусь, услышал, как он перешел в режим лекции. – Людям, которым нужны услуги пиарщика, часто требуется определенная степень безопасности для защиты своей приватности. Как пиарщик, есть большой шанс, что ты будешь подвержен информации деликатного характера, Джейми. Личной информации. Если ты собираешься сделать карьеру, работая со знаменитостями, тебе нужно понять, что они не могут пускать кого попало в свой внутренний круг. – Во внутренний круг Майкла Кейджа? В Вегасе? – Думаю, я даже хихикнул. – Да, я ни за что это не упущу. – Никаких раздумий? – спросил доктор Уошберн. – У тебя нет никаких вопросов? – Да. У меня два вопроса. Где мне подписать, и когда я начинаю?

***

ПРИГОТОВЛЕНИЯ к поездке в Вегас были сложной задачей. Мне пришлось всё организовать, не насторожив друзей, что происходит что-то неординарное, почти невозможный подвиг, если учесть, что моя голова готова взорваться от волнения. Так много раз я почти сдавался. Почти выболтал. Но я никогда не был хорош в хранении секретов. Соглашение о неразглашении, которое я подписал, с доктором Уошберном и нотариусом в качестве свидетелей, не запрещало упоминать, что у меня стажировка в Лас-Вегасе. Оно лишь запрещало мне делиться чем-либо, что можно считать идентифицирующей информацией или информацией личного характера, как и говорил доктор Уошберн. Насколько я понял из ограниченной информации, предоставленной заранее, я буду жить в отеле, принадлежащем дяде Майкла Кейджа, Питеру Сантори. «Алькасар», шикарный пятиэтажный отель неподалеку от Стрипа Вегаса, с небольшим казино, рестораном средиземноморской кухни и спа-салоном. На сайте нет деталей, кроме нескольких фотографий хорошо обставленных номеров и бассейна, выложенного разноцветной плиткой. Я задавался вопросом: при всех броских тематических курортах в пределах мили на главном Стрипе, почему кто-то выбрал остановиться в таком месте, как «Алькасар», за пару сотен долларов за ночь, когда они могли остаться прямо в центре всей вегасной движухи на Стрипе за жалкие тридцать девять баксов. Я знал это, потому что потратил добрую часть пяти мучительных дней до своего вылета на исследование Вегаса в интернете. Я практически запомнил цены и время шоу, рестораны и достопримечательности. Забавно, но мне на самом деле ничто из этого не было интересно. Я просто рвался с места, чтобы выбраться туда, и на тот момент интернет-исследования были максимально близким, чего я мог достичь. Много раз я пытался раскопать информацию о своем новом клиенте, черт, мне нравилось, как это звучит! - но его электронный след почти не существовал. Я обнаружил пару профилей в соцсетях, которые, как я почти уверен, принадлежали ему, но я слишком труслив, чтобы связаться с ним на любом из них. Кроме того, я увижу его лично всего через несколько дней. Одна мысль об этом скручивала мой желудок в узлы и мешала спать по ночам. Мне интересно, каково это проводить с ним больше, чем несколько украденных мгновений. Будет ли он страшным, милым, снобом или злым? Понравится ли мне работать на него, или он отправит меня домой с поджатым хвостом? Подобные вопросы терзали меня днем и ночью, пока я не начал думать, что сойду с ума. А невозможность говорить об этом хуже всего. - Что тебя так взволновало? - спросил Брэден после того, как Трей уехал домой на каникулы. - Ты был очень тихим. Не обычным остряком-умником. Это из-за расставания? Честно говоря, я не думал, что на тебя это так плохо подействует. Ты всегда был таким… свободным. - Спасибо, – сказал я с усмешкой. – Я просто чувствую тревогу по поводу летних каникул. Прошло много времени с тех пор, как я проводил много времени дома, и я боюсь, и знаю, как себя вести. Может быть, мне захочется вернуться сюда, понимаешь? - То же самое, - признался он. - Каждый раз, когда я приезжаю в дом родителей, чувствую, будто сплю в чужой кровати. Значит мы взрослеем? Это кондо теперь чувствуется больше, как дом. Я кивнул в знак согласия, понимая, что, по сути, лгу своему другу. Просто нет другого выхода. Моя верность моему будущему и моему клиенту, а не приятелям. Даже моя семья мало что знает о том, как я проведу лето. Я сказал маме, что у меня стажировка у спортсмена, и что я буду в Лас-Вегасе. Кроме этого, женщина, которая родила меня почти двадцать один год назад, была полностью в неведении. Я не мог сказать Брэдену ни черта. Если бы я дал ему одно предложение, он потребовал бы диссертацию. Лучше просто позволить ему думать, что это лето такое же, как и все предыдущие. Домой на шестнадцать недель и снова назад, случайные визиты в кондо, когда вся эта семейная тема становилась слишком тяжелой. Только на этот раз я вообще не вернусь назад за время каникул. К тому времени, когда мой самолет взлетел, я думал, что мне понадобится валиум, чтобы успокоить нервы. Но я испытал облегчение, что мне больше не придется лгать людям в лицо или бороться с внутренним я, чтобы не выложить душу кому-то… любому… всем. Как хранить такие волнующие новости в секрете, не сходя с ума? На другом конце моего рейса меня ждали двое огромных мужчин в темных костюмах. Это те же парни, что были с Майклом Кейджем, когда мы встретились, и один из них держал плакат с моим именем, написанным с ошибкой. Джэмми Этвуд. Я пропустил это мимо. Мужчины, которые выглядели так, будто только что сошли со съемочной площадки «Славных парней», могли писать мое имя как им, черт возьми, угодно. Пока они не застрелят меня и не сбросят в реку Колорадо, я могу быть великодушен, и закрыть глаза на тот факт, что у них проблемы с фонетикой.

***

КОГДА машина подъехала к входу в отель на Вегасском Стрипе, я чуть не обделался. Полагаю, я ожидал, что моя новая работа будет в пропахшем потом офисе какого-то грязного маленького захудалого спортзала в заднем переулке. Это было нечто совершенно иное. У здания стеклянный фасад, за которым виднелся сверкающий лобби в изысканной цветовой гамме из синих, зеленых и серых тонов. Когда один из головорезов открыл стеклянную дверь, на меня обрушились виды и звуки затемненного казино, лежащего за лобби. – Мило, – бесцветно сказал я. Это было первое слово, которое я произнес с тех пор, как сел в машину. И под машиной я подразумеваю гладкий белый лимузин-внедорожник Range Rover. Очевидно, именно на таком сейчас разъезжают богатые чуваки. Головорезы проигнорировали мой комментарий, что неудивительно. Они провели всю поездку, делая вид, что меня не существует. Теперь один шел впереди, а я следовал за ним, чувствуя головореза номер два на пятках, пока мы пересекали ковер в ромбовидном узоре по направлению к стойке регистрации. Портье подошел рядом с нами, толкая тележку, на которой лежали мои два чемодана и спортивная сумка. Они выглядели непрезентабельно, немного слишком по-трейлерному для этого заведения. Единственное, что стало более неловким, чем мой потрепанный багаж, были пластиковые продуктовые пакеты. – Это новый стажер Кейджа, – сказал первый головорез молодому человеку за стойкой. – Мистер Сантори сказал поселить его в сьюте. Крошечный блондин-служащий, которого, согласно его серебряному бейджику, звали Стив, постучал по клавиатуре компьютера. – Лучший из доступных? – Без разницы, – буркнул Альдо. Стив нахмурился на моего раздражительного сопровождающего. – Боже. Кто пописал в твои кукурузные хлопья, Альдо? Альдо буквально зарычал. – У Аарона и меня сегодня обязанности няньки, как ты видишь. – Он толстым большим пальцем ткнул через плечо в мою сторону. Стив улыбнулся мне, и его взгляд свободно побродил по моему телу. На мне была футболка обтягивающая, красная, от которой Брэден покачал бы головой и низко сидящие джинсы, но у меня сложилось впечатление, что воображение Стива стаскивало их с меня прямо сейчас. – Милый ребенок. Как его зовут? Альдо пожал плечами. – Проблема. – У этого ребенка тоже есть уши, – указал я. – И меня зовут не Проблема, а Джейми Этвуд. Приятно познакомиться. – Я протянул руку, и Стив пожал ее. Нежно и намеренно, и немного дольше, чем необходимо. – Мне тоже приятно познакомиться. О, здесь говорится, что «Небесный номер» уже зарезервирован для мистера Джеймса Этвуда. Я слышал, что он абсолютно великолепен, но мне никогда не доводилось видеть его изнутри. – Я мог бы позволить тебе взглянуть как-нибудь, – сказал я. – Без проблем. – Это так мило с твоей стороны. – Улыбка Стива сверкнула. – Разве он не просто очаровашка, Альдо? Посмотри на эти губки для поцелуев. – О, ради всего святого, – простонал Альдо. – Мы закончили здесь? Мне нужно быть в другом месте. – Иди, – сказал ему Стив, сделав отмахивающий жест. – У меня здесь все под контролем. Просто убирайся отсюда, пока не перепачкал меня своим негативом. Альдо и его молчаливый напарник Аарон исчезли в порыве воздуха, и я остался со Стивом и портье, который мог бы с таким же успехом быть одним из тех картонных фигур, что населяют вестибюли кинотеатров. Стив уставился на меня после ухода головорезов. – Какого черта ты сделал с Альдо? – Ничего! – возмутился я. – С чего ты взял, что я что-то сделал? Я даже не знаю этих парней. Они просто забрали меня из аэропорта и привезли сюда. – Я подумал о мероприятии ММА, где впервые встретил Кейджа, вспомнив, как они окружали с флангов его всё время. – Вообще-то, я видел их раньше, но клянусь, я никогда ничего не делал ни с одним из этих парней. Стив выглядел скептически, но он лишь усмехнулся и протянул мне ключ-карту от номера. – Ладно, подойди к одному из этих. – Он указал на ряд серебряных лифтов прямо позади меня. – Третий этаж, поверни направо, в самом конце коридора. Не промахнешься. Это единственный с двойными дверями. – Он подмигнул, как будто в этом была какая-то приватная шутка, в которую мне еще только предстояло быть посвященным. – Спасибо, чувак. – Я направился к лифтам, а портье тащил за мной свою багажную тележку. Когда мы вышли из лифта и повернули направо, я ахнул. В самом конце коридора был набор изящных двустворчатых дверей, замысловато вырезанных и выкрашенных в кремово-голубой цвет яйца малиновки. – Это мой номер? – Я задал вопрос в никуда, потому что все еще не уверен, может ли мой картонный портье вообще говорить, но он удивил меня, когда из его рта вывалилась целая охапка слов. – Это больше, чем номер, – сказал он мне. – Это как маленькая квартира, на самом деле. Их по две на каждом этаже, кроме верхнего. Там нет гостевых комнат только мистер Сантори и мистер Кейдж живут там наверху. – О. – Мы подошли к двустворчатым дверям, и я стоял там, будто боясь войти. – Это не самый большой и не самый шикарный отель в округе, но мистер Сантори содержит его в хорошем состоянии, – сказал портье. – Мне он кажется довольно хорошим, – признался я, почтительный тон в голосе выдавал мою неискушенность. Портье рассмеялся. – Сынок, это Вегас. Идея здесь больше, лучше, ярче, кричащее, громче… Вот почему мне нравится «Алькасар». Мистер Сантори знает толк во вкусе и сдержанности. Побудь в Вегасе достаточно долго, и тебе опостылеет все это кричащее. Он вытащил ключ-карту у меня из руки и открыл для меня двери, отступив в сторону, чтобы я мог войти в свой новый временный дом. Сказать, что я был ошеломлен, значит ничего не сказать. Голубой цвет яйца малиновки от двери был частью цветовой схемы внутри, но он сочетался с приглушенной палитрой белого и кремового, что ближе к Архитектурному дайджест, чем к Вегасскому Стрипу. Никакой золотой парчи или джакузи в форме сердца здесь нет. Большое окно открывало захватывающую дух панораму Вегаса таким образом, как я никогда не думал, что увижу из моего собственного места. Да, это будет моим местом всего несколько месяцев, но я решил, что это все равно считается. С портье, стоящим прямо позади меня, я впитывал вид, отмечая, что моя челюсть безвольно отвисла, но не утруждая себя исправлением. Эта комната заслуживала отвисшей челюсти. – Как тебя зовут? – спросил я, чувствуя, что мне нужно либо поговорить с парнем, либо отправить его по своим делам. – Чарльз, сэр. – Он звучал как один из тех дворецких из фильмов 1940-х. Его лицо было изможденным и землистым, больше подходящим алкоголику, чем дворецкому, но осанка была вытянута в струнку. У меня сложилось отчетливое впечатление, что Чарльз меньше стремился к важничанью, а больше к тому, чтобы правильно делать свою работу. В конце концов, кому нужен неряшливый портье? Он мне мгновенно понравился. – Я должен дать тебе чаевые, верно? – спросил я. – Если хотите, – легко сказал он. – Э-э… – Я полез в карман джинсов и вытащил смятый чек из аэропортовского кафе и маленький шарик ворса из сушилки. Чарльз усмехнулся и поднял руку, чтобы остановить меня. – В моем собственном кармане достаточно чеков и ворса. Может, в следующий раз? Вегас одно из тех мест, где всегда полезно носить с собой немного наличных в кармане. – Он подмигнул мне, мгновенно меня успокоив. Я сказал себе, что в следующий раз дам ему вдвое больше, хотя вдвое больше чего, я не уверен. После того как Чарльз ушел, я убедился, что дверь заперта и защелкнута, затем перебежал через гостиную и прыгнул на белый кожаный диван. Я уставился на высокий потолок и на большое панорамное окно и задался вопросом, что же я такого сделал, чтобы заслужить такое лето. Черт, даже если работа будет отстойной, один только отельный сьют стоил поездки. Я достал свой сотовый телефон из заднего кармана и начал фотографировать, перепархивая с одного места на другое, как взволнованный ребенок. Я щелкал снимки гостиной, вида и кровати размера king-size. Спальня на не была отдельной комнатой, но кровать располагалась на большой платформе, которая отделяла ее от гостиной зоны. Ванная комната выглядела как спа, с каменной плиткой под старину, стеклянной раковиной и душем, и стопкой специального мыла, напоминавшего речные камни. Я сфотографировал их и немедленно отправил маме слайд-шоу с моей новой обстановкой. – Вау, – ответила она текстом. – Когда мой маленький мальчик стал таким шикарным? – Сегодня, – ответил я. – Как работа? – спросила она. – Пока не знаю. Только что приехал, мам. – О, да. Ну, держи меня в курсе. Люблю тебя. P.S. Это камни у тебя на стойке? Я громко рассмеялся и решил не отвечать. Пусть поломает голову. Так было интереснее. Первая ночь прошла тихо. Я решил никуда не выходить. Не было причин куда-то идти, когда у меня есть отличное место, сервис в номере и 70-дюймовый ЖК-телевизор на стене. Я мог видеть телевизор даже с кровати, что было плюсом, когда наступало время для порно. Я взял напрокат «Огромные Пом-Помы 2», и после того как я перемотал заставку и вступительную сцену, следующие двенадцать минут были абсолютно захватывающими. Затем я заснул с улыбкой на лице.