КЕЙДЖ

МОЙ ВТОРОЙ рабочий день был пятницей, так что пока все остальные с нетерпением ждали конца дня, чтобы начать свои выходные, я только-только разогревался. У меня нет Кейджа, чтобы направлять меня. Или отвлекать меня. Он отправил мне сообщение, чтобы сказать, что мы встретимся на следующей неделе, чтобы обсудить «план», который я должен разработать. Я рад, что он написал, потому что мысль о том, чтобы смотреть ему в глаза и пытаться вести себя, как будто я знаю, что делаю, была ужасающей. У меня много домашней работы, если я собирался стать экспертом-пиарщиком к понедельнику. Да, конечно. В выходные я приложил все усилия. Следуя советам, которые узнал из интернета в четверг и пятницу, я составил приблизительный план и создал веб-сайт и несколько профилей в социальных сетях для Кейджа. Предстояло много черновой работы по настройке этих вещей, но я обещал себе, что возьмусь за дело и сделаю это. Что еще мне оставалось делать? Я одинокий парень в чужом городе, пытающийся доказать, что я годен для работы. Когда воскресенье оказалось слишком скучным, чтобы его выносить, я позвонил маме. – Надеюсь, ты заботишься о себе, – сказала она. – Ты звучишь уставшим. – Не уставший. Скучающий. – Сынок, как ты вообще можешь скучать в Вегасе? Разве это не самое захватывающее туристическое направление во всей стране? Там должно быть что-то для всей семьи. Шоу, танцы, вечеринки до восхода солнца… Помни, что остается в Вегасе, то остается… подожди, кажется, я ошиблась. Я рассмеялся. – Ты смотришь слишком много туристической рекламы, мама. Слезь с канала Lifetime, ладно? Он дает вам, женщинам, искаженное представление о мире. Нет богатого Принца Чарминга, чтобы унести за собой каждую серую мышку, не у всех мать умирает от рака, и Вегас не так велик, как тебе хотят внушить. Она помолчала мгновение, как будто я задел ее чувства своим дерзким социальным комментарием. – Эй, не принимай то, что я говорю, на свой счет, – сказал я ей. – Я просто в дерьмовом настроении. – Все в порядке, Джейми. Я знаю, ты не это имел в виду. Просто… – Она издала мучительный всхлип. – Мне на прошлой неделе позвонил врач. – Все в порядке? – Мое сердце колотилось. – Они просто хотят снова взглянуть на кое-что. На моей маммограмме. Я просто параноик из-за того, что случилось с твоей тетей. Такие вещи передаются по наследству. Наверное, это ничего. Не похоже, что она думала, что это ничего. Я позвонил Лайле перед сном, потому что не перезвонил ей, и потому что мне не с кем было поговорить о моей маме. – Так хорошо слышать твой голос, Джейми. Я думала, ты вообще никогда не перезвонишь. Я не могу винить тебя после того, что я с тобой сделала. – Все в порядке, Лайла. Я не расстроен из-за этого. Если ты не чувствуешь этого, значит, ты просто не чувствуешь этого. Я не хотел, чтобы ты оставалась в отношениях, которые не были для тебя стопроцентными. – В том-то и дело, – неуверенно сказала она. – Я была счастлива в наших отношениях по большей части. Думаю, я просто немного занервничала. Казалось, что они ни к чему не ведут, но это глупо, потому что мы молоды. Нет необходимости иметь кольцо на пальце или что-то еще, чтобы знать, что ты заботишься обо мне. У меня есть годы, прежде чем начать думать о том, чтобы остепениться и завести детей, понимаешь? – Это правда, – сказал я. – Так что я пытаюсь сказать, что, возможно, я спустила курок, расставшись с тобой. Я имею в виду, ты не был ужасен ко мне. Ты был хорош ко мне. Ты просто немного… отстраненный, наверное. Мои родители постоянно сидят друг у друга в заднице, понимаешь? А мои подруги? Они как гребаные сиамские близнецы со своими парнями. Но ты просто не такой, наверное. Я прикусил губу, жалея, что позвонил, пытаясь придумать, что сказать. – Но ты хочешь, чтобы было как с сиамскими близнецами. – Да, но… – Никаких «но», Лайла. Ты была права, расставшись со мной. Ты и я хотим разного. Черт, я даже еще не знаю, чего хочу. Я просто скрещиваю пальцы, что пойму это, когда увижу. Но сейчас, я думаю, мне лучше быть одному. – Тогда зачем ты мне позвонил? – Ее голос задрожал. – Я думал, мы друзья. Наверное, не стоило. Мне жаль за все. Я повесил трубку, и хлынули слезы. Я плакал о Лайле, и немного о себе, но в основном я плакал о маме. Какой ад она переживает, и я ничего не могу с этим поделать. Ничего хорошего не вышло из двух телефонных звонков, которые я сделал. Оба получателя разрыдались. В итоге я решил, что в будущем буду страдать от скуки в одиночестве.

***

ПОНЕДЕЛЬНИК и вторник промелькнули как в тумане. Я вообще не видел Кейджа, и меня мучили мысли о матери, ожидающей звонка, который скажет, что все в порядке. К среде после обеда я полностью погрузился в работу и идею попытаться стать лучшим пиарщиком, которого можно купить за деньги. Доктор Уошберн не возражал против моих случайных телефонных звонков с вопросами. Или, по крайней мере, если он и возражал, то не показывал вида. – Ты совершенно круче, чем я думал, Док, – признался я после того, как он снова подбодрил меня. Его презрительный смешок был слышен по телефонной линии. – Ты еще не думал, что я крут? Почему я вообще тебе помогаю? – Но в его голосе была поддразнивающая нотка, которая дала мне понять, что он несерьезен. – Потому что ты любишь меня, – сказал я. – Потому что я твой любимый ученик. Признай это. – Ладно, признаю, что у меня появилась слабость к тебе. Но только в академическом плане. На личном уровне я нахожу тебя едва терпимым. – О, это было жестоко! – Я тихо рассмеялся. – Эй, я знаю, что доставлял тебе неприятности в прошлом, но я надеялся, что ты сможешь найти в своем сердце место, чтобы дать моей едва терпимой личности еще один шанс. По крайней мере, до того, как придет время выставлять итоговые оценки в следующем году? – Не знаю. Можешь перестать быть умником? – Может ли щенок перестать быть милым? – О, так ты думаешь, что ты милый, да? – Он рассмеялся немного слишком сердечно, когда повесил трубку, оставив меня снова одного в моей пустой кабинке среди незнакомцев. Спустя несколько минут Марк Гладстон высунул свою ухоженную голову в мою кабинку. – Как дела, стажер? Я развернулся в своем рабочем кресле и пожал плечами. – Довольно хорошо, наверное. Моя работа все еще в зачаточном состоянии, можно сказать. Пока не приносит особой отдачи, но мы доберемся. – Не заметил, чтобы твой начальник часто появлялся. Он дает тебе указания, или ты в основном сам по себе? – Честно говоря, я его мало видел. Мы пообедали в тот первый день, и все. Марк кивнул и скрестил руки на груди. – Да, насколько я понимаю, его мало кто видит. Черт, я чуть не упал в обморок, когда он высунул голову сюда в твой первый день. Он заходит сюда время от времени, когда ему нужно, чтобы расчетный отдел выписал ему чек за что-то. – Кажется, вы двое не очень ладите, – сказал я, надеясь, что не перешел никаких границ. – Да, ну, знаешь, хотя так может не показаться, но Вегас маленький городок. Мы с Кейджем вместе учились в старшей школе, так что там может быть немного плохой крови. – Он шагнул дальше в мою кабинку. – Проблема в том, что я был популярен, а Кейдж … ну, люди считали его немного странным. Так что там была своего рода ревность. – Понятно. – Я не хотел называть его лжецом, но определенно не мог представить, чтобы Кейдж завидовал такому парню, как он. Если уж на то пошло, все было бы наоборот. – У меня было много поклонниц, – продолжил Марк. – У Кейджа не было. Можно сказать, он был аутсайдером. Насколько я знаю, у него было только два друга. Описание Марка не заставило меня думать о Кейдже хуже, но заставило мое сердце сжаться за него. Все эти деньги и талант, и большинство его сверстников считали его изгоем. Мне интересно, дразнили ли его, не это заставило научиться драться. Издевательства отправили многих детей бежать в секции боевых искусств и к уверенности в том, что, если дойдет до дела, они смогут постоять за себя. Что касается меня, я обратился к спорту и научился искусству сливаться с толпой. Марк продолжал болтать, но я перестал слушать. Он больше ничего не сказал о Кейдже, остальное мне стало неинтересно. Наконец, он отправился и нашел еще одну жертву для своей словесной атаки. В четыре тридцать зазвонил мой телефон, и я с удивлением и удовольствием обнаружил, что это Кейдж. – Привет, мой маленький стажер. Как дела? – Он звучал расслабленно, с уверенной фамильярностью, граничащей с соблазнительной. – Э-э, у меня все хорошо. Как ты? – Отлично. Я звонил, чтобы спросить, не хочешь ли ты посмотреть, как я тренируюсь утром. Или ты предпочитаешь сидеть в кабинке? – Нет, – быстро сказал я. – Я не предпочитаю сидеть в кабинке. Для меня будет честью наблюдать за тобой. Честью? Отличный способ показать себя ботаником, Джейми. – Ладно. Тогда я заеду за тобой в девять утра. Надень что-нибудь удобное. Завтра ты вообще не пойдешь в офис. Я повесил трубку и просидел, уставившись прямо в заднюю стенку своей кабинки, добрых десять минут. Я не осознавал, как рад снова поговорить с Кейджем. Почти невыносимо думать, что мне придется ждать весь день и всю ночь, чтобы увидеть его. И посмотреть, как он тренируется. Это самое захватывающее из всего.

***

КАЗАЛОСЬ, девять часов утра наступили через недели. Я был готов уже более часа, когда услышал тяжелый стук в дверь. Кейдж, одетый в спортивный костюм и футболку, волосы до плеч были свежевымыты, все еще мокрые и зачесанные назад от лица. Он выглядел завидно красивым, как всегда. – Ты готов? – спросил он, не скрывая, что осматривает мою одежду. – Готов и желаю, – пошутил я, затем внутренне поморщился от двусмысленности комментария. – Да? – Он ухмыльнулся. – Надеюсь, ты готов умереть от скуки, потому что боюсь, именно это и произойдет. – Сомневаюсь. Ты когда-нибудь работал в кабинке? Я имею в виду, я не жалуюсь. Я ценю свою работу, правда. Но будет приятной переменой посмотреть, как ты тренируешься. Вот что я имел в виду. – Я закрыл за собой дверь, и мы пошли к лифту. – Я не хочу, чтобы ты думал, что я не ценю свою работу. Ты же так не думаешь, да? Иногда, когда я нервничаю, все выходит не так. – Я нажал кнопку лифта на лобби и взглянул на Кейджа. Он улыбался мне. – Я снова болтаю чепуху, да? – Немного, – признал он. – Но это нормально. Мне вроде как нравится. Дает мне знать, что я действую тебе на нервы. – Ну, тогда я продолжу. Ты первый человек, который фактически дал мне разрешение вести себя социально неловко. Должен признать, это очень освобождает. После иронично тихой поездки в лифте Кейдж провел меня через лобби, вниз по коридору мимо «Грота» и через большую дверь с замком под ключ-карту. Затем мы оказались в большом спортзале со всевозможным тренировочным оборудованием, зеркальными стенами и мягким полом. – Вау, это все твое, или гости тоже могут здесь тренироваться? – Только я, – сказал он. – Ты можешь пользоваться им, когда захочешь, но никому не рассказывай. Он приватный. – Конечно нет. Я никогда не расскажу ничего, что ты сказал мне не рассказывать. Я подписал бумагу, помнишь? – Бумагу? – спросил он, сдвинув брови в недоумении. – Да, NDA. Соглашение о неразглашении, которое мы с моим профессором должны были подписать, чтобы я мог пройти стажировку. – Хм… Я понятия не имел об этом. Мой дядя занимается такими вещами. Что там было написано, если ты не против, что я спрашиваю? Теперь моя очередь смотреть на него с недоумением. – Конечно, я не против. Это твое дело. Там просто говорилось, что мы не можем никому говорить, что я работаю на тебя. То есть мы должны сохранять в тайне твое имя, название отеля, имя твоего дяди и любую личную информацию, которую я могу узнать… В основном, я могу говорить людям, что стажируюсь у кого-то в Вегасе, но это все. – Так твоя семья не знает, что ты работаешь на меня? – Не-а. – Это безумие. Я удивлялся, почему ты сказал, что не можешь рассказать своей девушке, чем занимаешься. Я такой: какого хрена? Почему кто-то не может сказать своей девушке, что у него новая работа? Если ты заботишься о ком-то, ты не хранишь секретов. По крайней мере, я так чувствую. – Да, – неловко сказал я, желая, чтобы он, черт возьми, не поднимал тему девушки, о которой я солгал. Он склонил голову набок и прикусил губу. – Что, если я расскажу людям, что ты работаешь на меня? Это разрешено? Я подумал об этом секунду. – Не вижу причин, почему нет. Ты же ничего не подписывал, да? Я имею в виду, все NDA – это мера безопасности, чтобы защитить тебя, чтобы я не рассказывал личные вещи, которые ты не хочешь, чтобы я рассказывал. Если ты рассказываешь о своем собственном деле, оно больше не является личным, верно? – Ты хочешь, чтобы я рассказал твоей девушке, что ты работаешь на меня? Мы могли бы позвонить ей прямо сейчас, и я сам ей расскажу. Он уже перестанет с этой девушкой? – Эм… это не обязательно. Но спасибо. – Я попытался улыбнуться. – Как насчет твоей семьи? Они должны знать, где ты. Твоя мама, наверное, с ума сходит от беспокойства. – Вообще-то, было бы здорово, рассказать маме. Она очень взволнована и настроена позитивно, но я вижу, что она умирает от желания узнать подробности. – Да, ладно, – сказал он. – Хочешь позвонить ей сейчас? Я рассмеялся. – Нет. Мы можем сделать это позже. Кейдж кивнул и снял обувь и носки. Я последовал его примеру, и затем мы направились в центр зала. – Это Марко, мой основной тренер. – Он указал на невысокого лысеющего мужчину, который готовил какое-то оборудование. – Марко, это мой стажер. Марко обернулся и пристально оглядел меня. – Приятно познакомиться, Джейми, – сказал он с сильным бразильским акцентом, явно уже зная, кто я. – Мы с Кейджем очень рады тому, что ты будешь для него делать. Он говорит, ты мастер в этих вещах. – Э-э… – я запнулся, но Кейдж, к счастью, вмешался, чтобы спасти меня от унижения. – Основная область Марко муай-тай, но он очень разносторонний, так что он работает со мной практически над всем. – Голос Кейджа был полон гордости за своего тренера. – Иногда я тренируюсь в боксе в «Боксерском клубе Эда». Затем мой тренер по джиу-джитсу приходит по некоторым послеобеденным часам. Просто зависит от его расписания. Кроме этого, в основном только я и Марко. – Не забудь спарринг-партнеров, которых я тебе привожу, – сказал Марко. – Ты говоришь так, как будто я держу тебя запертым в темном подвале. Нравится это твоему дяде или нет, но я обеспечиваю тебе выход в свет. Тебе полезно работать с людьми, а не все время в одиночку. – Ну, я добавил еще одного человека, как ты видишь, – сказал ему Кейдж. – Джейми будет иногда наблюдать за нами. – О. – Внезапно Марко, казалось, был не так рад меня видеть. Я предположил, что ему не нравится, когда за ним наблюдают. Мне, наверное, тоже не понравилось, если бы дядя Кейджа начал присылать какого-нибудь школьника наблюдать за моей стажерской работой, так почему я ожидаю, что этот высококлассный тренер по MMA будет в восторге от того, что какой-то парень из колледжа будет наблюдать за его работой. Тем не менее, первый день наблюдения за тренировками Кейджа был откровением. Во-первых, я не представлял, насколько долгими и изнурительными они будут. Я вспоминал те несколько уроков карате, которые брал в средней школе. Час в неделю, и все. Так что я думал, может, Кейдж тренируется час в день. Боже, как я ошибался. Марко получал зарплату на полную ставку. В большинстве дней Кейдж тренировался три часа утром и два часа вечером, в дополнение к своей утренней трехмильной пробежке. Для этих парней это просто обычный расслабленный день. Оказывается, они тренировались еще усерднее в неделю, предшествующую бою. Во время тренировок они носили защитное снаряжение – щитки на голени, спарринг-перчатки, шлем, капу. Иногда Кейдж скидывал щитки на голени и шлем и просто избивал Марко. Я не мог представить себе жизнь в качестве человеческой груши для битья, но Марко принимал это как чемпион, попеременно отдавая команды и дразня своего усердного ученика. «Хорошо, хорошо, отличное движение головой», – говорил он. Или «Ты бьешь как девчонка. На тебе розовые трусики под этими шортами?» Иногда Марко так хамил Кейджу, что было удивительно, как тот просто не уходил. Я все ждал, что дело примет серьезный оборот, что учебные удары станут настоящими, но они просто усердно работали над тем, чтобы превзойти друг друга, не доводя дело до больницы. Утренние тренировки включали часовую разминку и общую силовую и на гибкость. Затем они сосредотачивались на работе в стойке, которая включала удары руками и ногами. Работа ног и движение головы также оттачивались до тонкого искусства во время этих сессий, гарантируя, что Кейдж сможет запутать своего противника, уклоняясь от любых ударов, направленных в его сторону. Иногда они отрабатывали комбинации ударов руками или ногами снова и снова, называя номера снова и снова, пока я не начинал скандировать вместе с ними. Во второй половине дня они переходили к партеру для тренировки борьбы. Конец каждой сессии отводился для спаррингов без правил. Я был шокирован тем объемом физического труда, который Кейдж выполнял каждый день. Неудивительно, что он выглядит так потрясающе. То, что он делал, сильно отличалось от походов в спортзал на час три раза в неделю. Черт, я уставал, просто сидя в сторонке и наблюдая, как он толкает и тянет сани по длине зала, и это лишь часть одной из его напряженных рутин. За годы я участвовал в бесчисленных баскетбольных, футбольных и бейсбольных тренировках, и это было интенсивно. – Жаль, у меня нет хорошей камеры, – невзначай сказал я Кейджу, когда мы шли к лифтам после первой утренней тренировки. – Я хотел бы сделать несколько динамичных снимков тебя для промоушена. Ты выглядишь потрясающе там. – Я выгляжу как? – спросил он с озорной ухмылкой. – Я не совсем расслышал. – Ты выглядишь потрясающе, – громко и четко произнес я. – В каком смысле? – Эта его ухмылка была так заразительна, что я и сам смущенно улыбался. – Ну, мистер Эго, ты впечатляешь. Я имею в виду, ты более чем впечатляешь. Даже могу начать рассказывать, как я поражен после того, как посмотрел, как ты тренируешься. Я никогда не был фанатом боевых видов спорта, но должен сказать… Ты меня покорил. Не могу дождаться, когда увижу, как ты дерешься. Он легко ударил меня, ну легко для него, по руке. – Эй, ты прошел тест. – Какой тест? – Тест подхалима. Видишь ли, я окружаю себя только подхалимами? Если бы ты сказал, что я выгляжу как дерьмо, мне пришлось бы тебя уволить. – Я не верю в это. Ни на минуту. Кейдж тихо усмехнулся, когда двери лифта раздвинулись. – Это твоя остановка, Джейми. Увидимся завтра.