Пятая масть. Сырье

Путь Элиаса Зигфрида в «Синтезис» не был продиктован жаждой власти, славой или даже амбициями в привычном смысле. Им двигала потребность в вычислительной мощности. Его личный проект — модель предсказания глобальных социально-экономических коллапсов через анализ цифровых следов — упёрся в потолок домашних суперкомпьютеров. «Синтезис», с его легендарными квантовыми кластерами и закрытыми архивами, был единственным логичным ответом. Да и то, что они постоянно слали ему пригласительные письма оказалось на руку. Встреча со скаутом прошла быстро. Элиас выслушал информацию о системе Гибер/Адепт, факультетах, аукционе. Его лицо, бледное от долгих часов за мониторами, выразило не эмоцию, а когнитивный диссонанс. — Вы предлагаете мне приобрести переменную «человек» на иррациональных, эмоционально заряженных торгах, — констатировал он. — Это неэффективно. Вероятность ошибки выбора стремится к ста процентам. — Таковы правила, — парировал скаут. — Исключено, — отрезал Элиас. — Предоставьте мне базу данных всех кандидатов-Адептов. Я сам найду оптимальную переменную. Без аукциона. В противном случае мой проект, а следовательно, и моё участие, теряют смысл. «Синтезис», уже заинтригованный гением юного Зигфрида, после недолгих раздумий согласился. Это был беспрецедентный случай. Элиасу предоставили доступ. Апартаменты №20, за день до официального аукциона. Ночь. Комната была пуста, если не считать принесённого по его запросу оборудования: несколько высокопроизводительных станций, массивы холодных данных. Ни картин, ни ковров, ни намёка на личность. Элиас работал без сна, залитый холодным светом мониторов. Он не выбирал «помощника». Он проводил многопараметрическую оптимизацию. Его алгоритм учитывал сотни факторов: заявленные факультеты, психологические профили из тестов, происхождение, физические показатели, успехи. Он искал не яркую личность, а идеально сбалансированный компенсатор. Кто-то, кто закрывал бы его слабые места без создания избыточного «шума». В 4:17 утра алгоритм завершил работу. На главном экране всплыло имя, фотография и краткая сводка. Алиса Бейкер. Периферия, Зелёный пояс. Потенциал факультетов: Пики, Бубны. Талант: «Неосознанное когнитивное предсказание» (высокая интуитивная эффективность при нулевой рефлексии и системности). Элиас несколько секунд смотрел на результат, его пальцы замерли над клавиатурой. В его глазах отразилось не удивление, а глубокое недоверие к собственному коду. Он проверил логи. Убедился в отсутствии ошибок ввода. Перезапустил алгоритм с другими весовыми коэффициентами. В 4:53 результат был тем же. Алиса Бейкер. В 5:31 — снова. Трижды его безупречная логика, его детище, указывала на эту… аномалию. Девушку с пёстрыми прядями в волосах и вызывающей улыбкой, чьё досье пестрело словами «хаотичность», «импульсивность», «манипулятивность», «не следует правилам». Всё, что он презирал и считал сбоем в системе. Он откинулся на спинку кресла. В тишине комнаты гудели кулеры. Возможно, в этом был скрытый смысл. Возможно, его алгоритм, проанализировав его слабости, нашёл зеркало в хаосе. Или, что более вероятно, это был баг, который он пока не видит. С холодным любопытством он отправил её досье в приёмную комиссию с пометкой: «Выбранный Адепт. Запрос на прямую покупку.» Ответ пришёл почти мгновенно: «Согласовано. Стоимость выкупа: 800 000 кредитов.» Цена была смехотворно низкой для «Синтезиса». Очевидно, они и сами не видели в ней особой ценности. Элиас перевёл деньги, чувствуя странное, непривычное ощущение — будто он только что приобрёл кота в мешке, руководствуясь расчётами квантового компьютера. Это противоречило всему. Зал Симбиоза, день аукциона. Пока на сцене кипели страсти, Алису провели в зал симбиоза, накинув чёрный халат. Церемония была сухой и быстрой. Туз Дриан, выглядевший смертельно скучающим, даже не назвал имени её Гибера. Просто надел ошейник, щёлкнул замком и махнул рукой «Тени», чтобы та отвела Адепта в апартаменты. — Твой Гибер появится позже, — буркнул Дриан, уже глядя на дверь в ожидании следующей пары. Алиса даже не успела открыть рот. Всё произошло слишком буднично. Её отвели в апартаменты №20, дверь лифта закрылась. И тут её мир перевернулся. Шикос. Какая роскошь! После грязи, тесноты и постоянной опасности Периферии эти комнаты показались ей раем. Чистый, прохладный воздух. Мягкий, ровный свет. Огромная, невероятно мягкая кровать (ее личная!). И главное — ванная. С горячей водой, которая лилась просто так, из крана. Конечно, апартаменты выглядели скорее, как серверная — повсюду понатыкано компьютеров, мониторов, каких-то ещё технических штук, непонятных Алисе, но она решила, что обязательно украсит здесь все по вкусу. Она смеялась, кружилась, трогала каждую поверхность. Сбросив халат и приняв длительный, роскошный душ, она надела простую, чистую одежду, которую нашла в шкафу. И тогда её взгляд снова упал на кровать. Она не удержалась. С разбегу запрыгнула на неё, ощутив, как пружинящий матрас принимает её вес. Ещё прыжок. И ещё. Она смеялась, как ребёнок, откинув голову назад, её разноцветные пряди разлетались. В этот момент её не волновал загадочный Гибер, «Синтезис» или будущее. Было только здесь и сейчас, и это «сейчас» было мягким, тёплым и безопасным. Дверь в апартаменты открылась именно в этот момент. Элиас Зигфрид замер на пороге с сумкой, наполненной оборудованием, в руке. Его аналитический мозг, только что занятый мыслями о калибровке квантовых процессоров, столкнулся с необрабатываемым входящим сигналом. Перед ним, на идеально заправленной (теперь уже нет) кровати, прыгала девушка. Та самая аномалия из досье. Она смеялась. Её энергия, её абсолютно иррациональная, чистая радость заполнили стерильное пространство его лаборатории, как яркая краска, пролитая на пол. Он не почувствовал гнева или раздражения. Первой его реакцией был глубокий системный шок. Его алгоритмы социального взаимодействия не содержали протоколов для «приветствия прыгающего на кровати Адепта». Он просто стоял, широко открыв глаза — не от эмоции, а от перегрузки обработки данных. Его единственной внятной мыслью было осознание, что переменная «Алиса Бейкер» только что ступила на его территорию, и её начальное значение было равно абсолютному, неконтролируемому веселью. А её интуиция, уже работавшая на полную, в этот момент выдала ей не страх, а странное предчувствие. Она остановилась, запыхавшись, и посмотрела на высокого, худого парня в простой футболке, очках, с бледным лицом и взглядом, в котором читалась не злоба, а… растерянность. От него не пахло опасностью. Пахло... статическим электричеством, озоном после грозы и чем-то глухо спящим, как книга в закрытой библиотеке. «Вот и мой хозяин», — мелькнуло у неё в голове. И почему-то это её не испугало, а развеселило ещё больше. Очкарик какой-то несуразный. Это точно он её купил? Элиас медленно, как робот, проходящий тест на ориентацию в пространстве, поставил сумку на пол. Его взгляд скользнул с девушки на смятую простыню, потом обратно на неё. Он казался неспособным решить, какой из этих двух «сбоев в системе» требует первостепенного внимания. Алиса спрыгнула с кровати, босые ноги мягко шлёпнулись о тёплый пол. Она не стала кланяться или смущаться. Вместо этого она широко ухмыльнулась, оглядела его с ног до головы и вынесла вердикт: — Ну что, очкарик, привет! Я — Алиса. Ты, видимо, и есть тот самый таинственный Гибер, который даже на Аукцион поленился прийти. Это твои провода все? — Она кивнула в сторону всей этой техники. — Ничё так, обживёмся. Только компы эти по углам расставить надо, а то энергия не циркулирует. Её слова обрушились на Элиаса каскадом бессвязных, но уверенных утверждений. «Энергия не циркулирует». Это было типично. Типичный эзотерический мусор, которым оперируют иррациональные умы. Его губы слегка подёргались — не улыбка, а нервный тик от столкновения с чистым, нефильтрованным «шумом». — Я — Элиас Зигфрид, — произнёс он наконец, его голос прозвучал тихо, чётко и абсолютно лишённо интонации, как голос синтезатора речи. — Это не «апартаменты». Это лабораторное пространство с зоной для восстановления биологической системы оператора. И да, я твой Гибер. На основании многопараметрического анализа ты была определена как оптимальная переменная для моих задач. Алиса закатила глаза так выразительно, что, казалось, это можно было услышать. — Ой, да ладно тебе, «переменная», «оптимальная» … Ты что, по учебнику разговариваешь? Я живая, между прочим. И у меня сейчас первая потребность — жрать хочу как волк. Так что давай, хозяин, прояви заботу. Закажи нам чего поесть. Что тут вкусного дают? — Она подошла к одному из мониторов и ткнула в тёмный экран пальцем, оставив отпечаток. — А через это можно заказать? Элиас вздрогнул, как будто она ткнула не в монитор, а ему в открытую рану. Он сделал шаг вперёд, его движения стали резче. — Не прикасайся к оборудованию. Это правило номер один. Правило номер два: в этом пространстве нет места для иррациональных действий вроде… прыжков на поверхности для сна. — Ага-ага, — Алиса уже отвернулась от него и шла на кухню-нишу, разглядывая пустой холодильник и блестящий кофейный аппарат. — Правила, само собой… Слушай, а пиццу сюда приносят? Или только «оптимальную питательную смесь»? Если смесь — я бунтую. Сразу предупреждаю. Он следовал за ней по пятам, его тень падала на неё – маленькую, но слишком уж энергичную для своего роста. Он чувствовал, как теряет контроль над ситуацией, над средой, над логикой происходящего. Его алгоритм выбора Адепта не предусматривал сценария «заказ пиццы в первые пять минут знакомства». — Питание осуществляется в общей столовой по установленному графику, — отчеканил он. — Сейчас не время для приёма пищи. — Не время? — Алиса обернулась, уперев руки в боки. Её интуиция сработала неосознанно. — У тебя на лбу написано, что ты целый день не спал и забыл, что такое еда. У меня в животе написано, что я сейчас умру от голода. Значит, время — самое что ни на есть. Ну, или сходим вместе в эту твою столовую. Покажешь, где тут что. А то я одна заблужусь среди всех этих… — она махнула рукой, — … алгоритмов и оптимальных переменных. Элиас замер. Он проанализировал её утверждение. Во-первых, она была права насчёт его бессонных суток (как она определила?). Во-вторых, её биологическая потребность была объективным фактом. В-третьих, её предложение «сходить вместе» содержало логическое зерно: изучение незнакомого пространства. Но оно же нарушало его планы, его график, его потребность в тишине и одиночестве для анализа произошедшего сбоя. В его голове чистый аналитический разум столкнулся с вихрем, который был Алисой. И протоколы дали сбой. Он не знал, что сказать. Он посмотрел на её ожидающее, наглое, живое лицо, на отпечаток пальца на мониторе, на беспорядок на кровати. — Я… закажу еду, — наконец выдавил он, потерянно снимая очки и протирая их краем футболки. Это было уступкой. Первой из многих. — Но ты уберёшь следы органических выделений с монитора. И приведешь в порядок зону отдыха. Алиса расхохоталась — звонко, беззлобно, заполняя своим смехом каждую щель в его стерильном мире. Звук был неожиданно чистым, как стеклянный колокольчик, затерявшийся среди гула серверов. Элиас на миг замер, его мозг автоматически зафиксировал акустическую аномалию: частота смеха не совпадала ни с одним из паттернов насмешки или истерики из его базы. Это была... просто радость. Необработанные данные чистого позитивного аффекта. Он никогда с таким не сталкивался. — Договорились, очкарик! Только пиццу — с двойным сыром. И я тебе не «переменная», я — Алиса. Запомнил? Элиас, уже набирая запрос на планшете, не ответил. Но в глубине его аналитического сознания, в том самом месте, где он хранил свои тайные рассказы, уже начал формироваться новый файл. Он назвал его Лог. Протокол взаимодействия с аномалией «А». День первый. Начальные условия: хаос, требования к питанию, органические загрязнения поверхностей. Требует дальнейшего изучения. Доставка в «Синтезисе» работала довольно быстро. Не прошло и двадцати минут, как лифт со звуковым сигналом открылся. В центре его площадки лежала квадратная картонная коробка, от которой исходил дразнящий, маслянистый запах сыра, томатов и колбасы. Алиса, как гончая на дичь, мгновенно оказалась у двери. Она впилась носом в воздух. — О, святое безумие! Они реально доставили! Элиас забрал коробку, его пальцы аккуратно обхватили картон, избегая контакта с возможными жирными пятнами. Двери лифта спустя мгновение закрылись. Он поставил её на единственную свободную поверхность, не занятую техникой — на небольшой столик рядом с диваном. Алиса уже кружила вокруг, как спутник. — Тарелки? — спросил Элиас, обращаясь больше к самому себе, роясь в минималистичных шкафчиках кухонной ниши. — Зачем? — искренне удивилась Алиса. — Это же пицца! Она в своей упаковке вкуснее. Не дожидаясь ответа, она открыла крышку коробки, отломила треугольный кусок, с которого потянулась эластичная нить расплавленного сыра, и впилась в него зубами. Закрыла глаза от блаженства. — М-м-м… это… это небо, — пробормотала она с полным ртом, крошки падали на стол и на пол. — После питательных батончиков в Приюте… Очкарик, ты меня спас! Элиас наблюдал за процессом с холодным научным интересом, как этолог за незнакомым видом примата. Биологический организм «А» потреблял ресурсы с максимальной скоростью и минимальным вниманием к протоколам приёма пищи. Он медленно достал салфетку (пакет был приложен) и положил её рядом с коробкой, как предлагаемое, но не обязательное условие. Сам он отломил маленький, аккуратный кусочек, положил в рот, прожевал. Данные: температура приемлемая, вкусовой профиль — избыток жиров и соли, пищевая ценность низкая. Оптимальным не было. Но условие утоления первоначального голода было выполнено. — Так кто ты такой? — раздался голос Алисы, прерывая его мысленный анализ. Она уже доедала первый кусок и тянулась за вторым. — Откуда взялся? Зачем тебе понадобилась именно я? Я вот из Зелёного пояса. Мамаша моя — гадалка шарлатанка, отец — мелкий жулик. Я сама… ну, подзарабатывала то там, то сям. Люди — они как открытые книжки, если знать, как читать. А тут эти скауты меня нашли, предложили «великое будущее». Ну, я подумала — а почему бы и нет? Тепло, светло, кормят, семье помогают. А ты-то что? Элиас молчал, перерабатывая лавину ненужной, субъективной информации. Её биография была набором иррациональных поступков и подтверждением её профиля. Она интересовала его ровно настолько, насколько подтверждала точность его анализа. Отвечать на личные вопросы не входило в его планы. Он пытался мысленно вернуться к схеме подключения квантового модуля, но её голос, чавканье и энергетическое поле мешали фокусировке. — Мои мотивы нерелевантны для эффективного выполнения твоих задач, — произнёс он наконец, отламывая ещё один маленький кусочек. — Ой, да брось! — Алиса фыркнула, вытирая руки о диван. — Мы же теперь навеки связаны, этот вот ошейник не снимешь же просто так. Так что давай знакомиться. Я, например, обожаю грозу и ненавижу, когда носки промокают. Ещё я умею делать такие фокусы с монеткой, что люди рот открывают. Хочешь, покажу? — Нет, — ответил Элиас быстрее, чем осознал вопрос. Он почувствовал лёгкую панику при мысли о дополнительном источнике непредсказуемости в виде «фокуса». — Ну и ладно. А ты что любишь? Кроме вот этого всего? — она обвела жирной после пиццы рукой комнату, полную молчаливых машин. Вопрос повис в воздухе. «Что ты любишь?» Для Элиаса это был не вопрос, а попытка присвоить эмоциональную метку рациональным процессам. Он любил эффективность. Чистоту данных. Элегантность кода. Но произносить это вслух казалось… уязвимостью. — Я ценю функциональность, — сказал он сухо. — Ску-у-учно! — запела Алиса, раскачиваясь. И тут же, сама не зная почему, представила его не за компьютером, а с карандашом в руке, что-то быстро-быстро чертящим на обрывке бумаги. Картинка мелькнула и исчезла, оставив после себя чувство: «Врёшь ты всё». — Ладно, не хочешь говорить — как хочешь. Я сама разберусь. Ты точно что-то прячешь. Все такие, как ты, что-то прячут. Обычно — что они вовсе не такие сухари и умники, как кажутся. Её слова, сказанные с полным ртом, ударили Элиаса с неожиданной силой. Они прошли сквозь все его логические фильтры и на миг коснулись того самого тайного файла внутри. Он резко встал, отодвинув стул. — Ты закончила? Мне нужно работать. — Работать? Сейчас? Да ты глянь на время! — Алиса показала пальцем на окно, за которым давно уже стемнело. — Ночь на дворе, очкарик! Пора спать. Или у тебя и на сон алгоритм есть? «Оптимальное положение тела для максимального восстановления»? – передразнила. Элиас стоял, сжимая в руке свой планшет. Его график, его планы, его контроль — всё это рассыпалось за один вечер под натиском этого человеческого урагана по имени Алиса. Она требовала еды, навязывала беседу, нарушала чистоту, напоминала о сне и — что самое странное — в её безумных догадках была долбившая в самую суть точность. — Сон — необходимый физиологический процесс, — пробормотал он, чувствуя, как аргументы иссякают. — Твоя кровать там. — И твоя тоже, — добавила она с наглой ухмылкой, доедая последний кусок пиццы и облизывая пальцы. — Ладно, ладно, не кипятись. Я почищу зубы и дам тебе «оптимально» поработать. Но завтра — экскурсия по школе. Договорились? Она не ждала ответа, вскочила и направилась в ванную, напевая что-то бессвязное под нос. Элиас остался стоять среди тишины, нарушаемой только жужжанием серверов и доносящимся из ванной звуком воды. Алиса, чистя зубы, поймала своё отражение в зеркале и вдруг поняла, что улыбается. Не потому, что сытная пицца и мягкая кровать. А потому что этот странный очкарик... он был интересный. Как сложный замок, к которому инстинктивно тянулась рука, чтобы его щёлкнуть. Он посмотрел на коробку из-под пиццы, на жирные отпечатки на столе, на свой незагруженный модуль в сумке. Он чувствовал усталость, голод (настоящий, физический, который он игнорировал) и полную, абсолютную дезориентацию. В файле «Лог. Протокол взаимодействия с аномалией «А»» он дописал: Наблюдение 1.2: Субъект «А» демонстрирует устойчивую тенденцию к нарушению установленных протоколов и навязыванию социального взаимодействия. Эффективность работы в её присутствии падает на 73%. При этом… (пауза) …при этом субъект идентифицировал состояние усталости оператора с точностью 98%. Гипотеза: «интуитивное считывание» может иметь практическую ценность для мониторинга состояния оператора. Требует проверки. Продолжить наблюдение. PS: Пицца с двойным сыром имеет приемлемые вкусовые характеристики, но низкий коэффициент питательности. PPS: В перечне первоочередных задач допущено упущение: необходимо запросить вторую спальную поверхность. Вероятность сохранения текущей конфигурации без потери эффективности оператора — 3.7%. Он отложил планшет. Впервые за много лет он не хотел работать. Он хотел… лечь. Просто лечь и выключиться. И, возможно, это и было самым оптимальным решением. Даже если его подсказал сбой в системе по имени Алиса.