Часть 4
25 января 2026 г., 22:25
Намги исполнилось тринадцать.
Дом был полон запахов — сладкий торт, горячая еда, терпкий аромат Чонгука и мягкий, успокаивающий — Тэхёна. За эти годы запах омеги не исчез, не стал слабее, просто изменился: в нём было больше уверенности, больше опыта, больше дома.
Намги вырос высоким, резким в движениях, с уже заметной альфьей нотой — ещё неровной, вспыльчивой. Он сидел за столом, уткнувшись в телефон, отвечая односложно, будто весь праздник был чем-то навязанным.
— Намги, — мягко сказал Тэхён, — убери телефон, мы сейчас торт будем резать.
— Сейчас, — буркнул тот, не поднимая глаз.
Прошло несколько секунд.
— Намги, — повторил Тэхён, уже строже.
— Я сказал — сейчас! — резко огрызнулся подросток.
В комнате стало тише.
Тэхён замер. Не из-за тона — из-за слов. Он глубоко вдохнул, стараясь сохранить спокойствие.
— Со мной так не разговаривают, — сказал он ровно. — Особенно за столом.
Намги фыркнул и наконец посмотрел на него.
— Ты не понимаешь, — бросил он. — Это вообще неважно.
Это было зря.
— Намги, — голос Чонгука прозвучал твёрдо, как сталь. — Следи за тем, как ты говоришь с папой.
— А что такого?! — вспыхнул Намги. — Он всегда лезет! Я уже не маленький!
Тэхён поднялся из-за стола. Лицо спокойное, но глаза — раненые.
— Я просто попросил убрать телефон, — сказал он тихо. — Не кричи на меня.
— Да потому что ты всегда… — Намги осёкся, но было поздно. — Ты всегда делаешь вид, что всё знаешь лучше!
В следующий момент Чонгук встал.
Медленно. Очень спокойно.
— Хватит, — сказал он.
Это слово прозвучало так, что Намги замолчал сам.
— Ты можешь злиться, — продолжил Чонгук. — Можешь быть недовольным. Но ты не имеешь права говорить так с папой. Никогда.
Намги отвернулся.
— Ты всегда на его стороне.
— Потому что он прав, — жёстко ответил Чонгук. — И потому что он заслуживает уважения.
Тэхён тихо вышел из комнаты.
Позже Чонгук постучал в дверь комнаты Намги.
— Можно? — спросил он.
Намги сидел на кровати, сжав плечи.
— Я не хотел… — начал он, но Чонгук поднял руку.
— Сначала слушай, — сказал он спокойно.
Он сел напротив.
— Тэхён — не просто твой папа. Он омега, который прошёл через страх, боль и одиночество, чтобы ты был здесь. Он растил тебя ночами, когда я был на работе. Он прикрывал тебя собой, даже когда ты этого не видел.
Намги сглотнул.
— Альфой быть — не значит быть громче, — продолжил Чонгук. — Это значит отвечать за свои слова. Особенно перед теми, кого любишь.
— Я… — голос Намги дрогнул. — Я не хотел его обидеть.
— Но обидел, — мягко сказал Чонгук. — И теперь твоя задача — не оправдываться, а извиниться.
Тишина повисла между ними.
— Я пойду к нему, — сказал Намги наконец.
Тэхён сидел на кухне, глядя в кружку с остывшим чаем.
— Пап, — тихо сказал Намги, появляясь в дверях.
Тэхён поднял глаза.
— Прости меня, — выдохнул подросток. — Я был грубым. Я не имел права.
Тэхён встал и обнял его. Сильно. По-настоящему.
— Спасибо, что пришёл, — сказал он. — Я люблю тебя. Даже когда ты злишься.
Намги уткнулся ему в плечо, пряча покрасневшие глаза.
А из дверного проёма Чонгук смотрел на них и думал, что именно так и выглядит семья: не без ссор — а с умением их пережить
