Далёкое жестоко

[ Тот же день. ]

[Комиссар-кадет Хромкиль Октаварус ]

Скажи мне кто, что однажды мне удастся заблудиться в прямых коридорах с минимумом поворотов, не поверил бы. Это в огромной Схоле можно было заблудиться среди витиеватых переходов, лестниц, спусков и огромном количестве косых поворотов, но никак не на прямом как луч лазгана проходе корабля. Однако я всё же умудрился это сделать. Моё навигационное устройство было оставлено у медиков, которые запретили выносить технику до полной очистки той от чужеродной органики. А я, дурачок, поверил, что смогу спокойно ориентироваться в пространстве корабля просто помня примерное направление. Проклятье! Даже дорогу спросить не у кого! Позорище. Тоже мне будующий комиссар. Потерялся на ровном месте. Вариантов было не много. Либо вернуться обратно тем же путём, которым вышел и запросить с КПП проводника, либо попытаться найти дорогу хоть куда-нибудь самому, а там объясниться с проводником, и добраться туда куда мне надо. В первом случае я буду выглядеть как хоть и разумное, но дитё, которое ни на что без помощи не способно. Во втором, буду безрассудным, но самостоятельным увальнем, который даже влипнув в лично созданные проблемы способен сам их решить. Второй вариант мне нравился больше, да не нравится мне в целом постоянно просить помощи. Словно я сам ничего не могу. На том и порешил. Задрав голову к потолку, я зацепился взглядом за тяжёлые высоковольтные кабеля, что тянулись куда-то вдаль и собирали подле себя всё больше мелких сородичей. Это могло означать лишь одно – над моей головой пролегала энергомагистраль. А где магистраль - там и то, что к ней прилегает. А если что-то потребляет энергию, значит и есть рядом те, кто следит за потреблением. Шагая по палубе, я старался держать потолок в поле своего зрения и следить за тем, чтобы большой кабель никуда не пропадал. Повороты и длинные коридоры один за другим исчезали под ногами, оставляя за спиной совершенно не отложившийся в памяти путь, из-за чего вернуться обратно уже никак не представлялось возможным. Мне повезло. Вскоре огромная туша магистрали, обёрнутая в чёрную обмотку, пропала в стене. А в той самой стене была массивная дверь, что лишь немногим уступала в своей монументальной надёжности гермозатворам. Но радовала меня не дверь, а изображённый на ней наполовину механический череп в ореоле из зубчатой шестерни. Приблизившись, я попытался найти терминал для прохода, однако, к моему несчастью такового, тут просто не было. Зато был недобро смотрящий на меня с высоты череп, что взирал не меня с самого момента моего приближения своим единственным красным глазом. Лишь присмотревшись повнимательнее до меня дошло, что это было нечто вроде видеокамеры и сканера личности. А ещё, вероятно этот череп и был терминалом, который пропускал внутрь только членов Адептус Механикус. Можно было сделать многое. Попытаться привлечь оператора с той стороны, заговорить с терминалом в надежде на то, что в него встроен микрофон, и даже прочитать пару технолитаний в надежде на то, что дух машины двери сжалиться надо мной и пустит внутрь. Но нет, я решил не выделываться и поступило проще. Просто постучал в дверь. - Несанкционированный запрос доступа. В доступе прохода на территорию отказано. – Неожиданно произнёс череп безэмоциональным синтетическим голосом похожим на голос какого-то деда. Я повторил стук и речь черепа повторилась. Ещё раз и ещё. На четвёртый раз объектив камеры в глазу резко дёрнулся и навёлся на меня, а в воздухе вокруг прозвучал угрожающий сигнал. -Внимание! Несанкционированное лицо. Дальнейшие попытки проникновение на территорию будут считаться вторжением и будут караться по всей строгости! - Мне нужна помощь членов Адептус Механикус! – крикнул я, внутренне молясь на то, что по ту сторону на меня сейчас смотрит оператор и что именно он и разговаривал со мной. Так что на всякий случай я решил уточнить свою личность – Я комиссар-кадет из 404-го Канфундуского Штурмового Полка Астра Милитарум, Хромкиль Октаварус, запрашиваю представителя корабельного анклава Адептус Механикус для… Тут до меня дошло, что куда проще будет попросить провести меня к моему батальонному анклаву, чем вести меня к моему аббату. Ибо, во-первых, было известно, что Эклизиархия не всегда дружна с Механикус, и они заочно порой друг друга недолюбливают по ряду совершенно разных и отличающихся от места к месту причин. А во-вторых, мне не хотелось портить отношение с корабельным анклавом, раздражая тех на проводы какого-то «сухопутного» потеряшки до таких же сухопутных выходцев из Эклизиархии. Я ещё в Схоле наслушался о том, как последователи Омниссии недолюбливали слишком ярых священников, что доводили свою паству до такого уровня набожности и аскетизма, что те начинали уничтожать технологии. Нередко подобная вражда порождала череду кровопролитных и жестоких войн, втягивая в себя силы и ресурсы, которые можно было потратить на более важные вещи. - …для сопровождения меня на территорию полкового анклава Адептус Механикус. Некоторое время сверху доносилось лишь молчание, сдобренное лёгкими помехами из динамиков. Но по прошествии минут семи или около того мне наконец ответили. - Личность подтверждена. В доступе на территорию корабельного анклава отказано. Ожидайте на месте. Сопровождающий прибудет в течении пяти минут. После этого объектив расфокусировался и вновь был направлен на всё пространство вокруг. Но я не обиделся и не смел обижаться, ведь мой запрос был удовлетворён, да ещё и довольно быстро. Да ещё и я не был оставлен на произвол судьбы, что как бы уже было весьма хорошим знаком. По прошествию обозначенного времени ко мне, словно какой-то убийца, подкрался один единственный жрец облачённый в алую робу. И не просто подкрался, а буквально спрыгнул откуда-то с потолка прямо за спину. И не будь на нём фирменного одеяния их Адептуса, я бы, наверное, его даже и не заметил. От неожиданности я аж отскочил на добрый метр в сторону. - Сопровождающий Йота-Эр-2-6-3-3-1-7 прибыл. Сердце резко набрало обороты и ударило кровью в мозг, отчего тот на пару секунд перестал работать, обрабатывая целую пачку так и не вырвавшихся ругательств. Только пару секунд спустя до меня дошёл смысл сказанного им, и напряжённое тело расслабилось осознав что опасности нет. - Грм! Кхм! – слюна на вдохе неожиданно залетела не в те пути и пришлось слегка прокашляться – Трона ради, ты откуда тут взялся? Я чуть Богу-Императору душу раньше срока не отдал. - Место предыдущей дислокации: вентиляция. Замечание: окончание жизнедеятельности маловероятно. Знания комплекса оказания медицинской помощи имеют свободный доступ в ноосфере корабельного анклава. Йота-Эр-2-6-3-3-1-7 способен провести любую необходимую процедуру. Вот оно как. Интересного мне сопровождающего выдали. Он ещё не так близок к машине, каким хочет казаться, но уже определённо дальше, чем любой гражданский или гвардеец. Эмоции всё ещё при нём, как и его собственный натуральный голос, в котором те сквозят. Не слишком-то и сильно старше меня этот парень… вроде бы парень. - Информирую тебя: твои навыки скрытности субъективно мной оценены как крайне высокие. Источник демаскирующего шума – одеяние Адептус Механикус. При отсутствии оного, твои навыки скрытности субъективно оцениваются мной как абсолютные. Рекомендация: при дальнейшем взаимодействии с теми, кто НЕ входит в Адептус Механикус, не подразумевающем скрытные операции или устранение, следует повысить процент издаваемого шума для предотвращения враждебных реакций и повышения уровня доверия у субъектов. Отсутствие шума и внезапный зрительный контакт приводят к испугу. Особенно когда кто-либо появляется из-за спины. Говорить таким образом было несколько сложновато, я давно не практиковался, но, думаю, всю нужную информацию смог подать таким образом, чтобы этот тип её понял. Не дай Бог-Император, они в этом анклаве все такие тихушники. Того гляди, ещё кинут на меня расследование внезапных инфарктов, а это окажется просто дело рук местных Шестерней, которые всего-навсего с привычной себе бесшумностью появлялись, где хотели и своим появлением останавливали сердца кому-нибудь. Хах. Это было бы совсем не весело. - Информация и рекомендации приняты. Выражаю благодарность за оценку и данные. Данные маршрута получены: пункт назначения – полковой анклав Адептус Механикус 404-го Канфундусского Штурмового Полка Астра Милитарум. Следуйте за мной. На этом наш разговор со стороны этого странного жреца был закончен и мы отправились в путь. По дороге мы преодолели с десяток поворотов, дважды проехались на лифте, и всего один раз спустились по лестнице, прежде чем попали через полноценную гермодверь в весьма крупный ангар, напоминающий такой же, какой был у снабженцев, только здесь всё было обставлено приятной глазу порядочностью. Жилые блоки не были хаотичным нагромождением, а стояли выверенными пятиэтажными рядами, меж которых тянулись симметричные переходы и провода, и трубы, которых было весьма и весьма много. После того как мы вошли в это место мой проводник ненадолго остановился, после чего попрощался и вышел прежде, чем автоматика двери захлопнулась за ним, едва не зацепив полы робы. Но долго мне стоять в одиночестве не пришлось и вскоре ко мне подлетел сервочереп. Весьма цельный, с цельной нижней челюстью и парящий в воздухе при помощи трёх странных штуковин, похожих на увеличительные ручные стёкла, но вместо стекла внутри круглой полости находился странный, едва видимый механизм, который при работе издавал непривычный звук. Череп поздоровался весьма человечным и даже в какой-то мере приятным голосом, сдобренным чуть потрескивающим искажением динамика. Оператор черепа спросил у меня цель визита и уточнил по какой причине я явился в их анклав не через главный вход, а с одного из аварийных. И после того, как я ответил ему на оба вопроса, тот, издав весьма приятно звучащее «понятно», попросил проследовать к центру зала и подождать там другого проводника, что заберёт меня и отведёт к моему старшему техножрецу. В центре анклава находилось некое нагромождение контейнеров, к которому тянулись провода со всех жилых блоков. Самих же обладателей красных роб было не так уж и много. Все они куда-то шли, что-то читали на инфопланшетах или несли ящики, кейсы, коробы и инструменты. Мене прекрасно было известно, что Механикус при полках занимались освещением техники, её инвентаризацией, пересчётом и обслуживанием в тех аспектах, в которых простой гвардеец её обслужить не сможет. На них же висело налаживание информационных цепей полка, авгурная разведка, установка и ТО аугментики, взаимодействие полков с планетарными и флотскими Механикус, обслуживание и создание боевых сервиторов и слежка за тем, чтобы в полках не зарождалась техноересь. И это только то, что мне было известно, а были и такие моменты, которые выяснить можно было только на практике. Мне не было известно прибыл ли наш анклав вместе с флотом или же его собирали из тех жрецов Омниссии, что обитали на Канфундусе, поэтому я совершенно не представлял, что ожидать от встречи со старшим техножрецом. Надеется на что-либо было чревато, можно было легко разочароваться. Вскоре ко мне подошёл один из проходивших мимо техноадептев, у которого из видимой аугментики была лишь левая кисть и правый глаз. Очень спокойным, но при этом живым голосом, он велел мне идти за ним, в чём, конечно же, я не стал с ним спорить и выполнил требование. Мы прошли немного дальше и, не доходя до поворота, за которым начиналась одна большая сплошная стена из частично разобранных контейнеров, в которых даже со входа было слышно эхо постоянно работающих инструментов, гомон и стрекот технолигвы через динамики явно вещающий что-то в не самом благосклонном тоне, мы завернули на лестницу. Поднявшись по ней под самый потолок, подошли к свеже покрашенному контейнеру, к которому со стороны проходной было подсоединено несколько кондиционеров. У самой двери, на узком и длинноногом табурете стоял странный предмет, напоминающий очень маленькую вытянутую вверх церковь, шпили которой были заменены какими-то технологичными аналогами с чем-то вроде керамических блюдец, стоящих друг на друге, а между ними, одна за одной вспыхивали и гасли электрические дуги. А там, где должен был находиться главный зал, горели довольно толстые алые свечи, воск от которых растекался внутри, но ещё не потёк наружу. Из-под крыши, основания, и маленьких окон этого явно религиозного предмета свисали тонкие ленты из пергамента на которых очень мелким шрифтом, не поддающимся прочтению невооружённым глазом, были выведены строки каких-то техномолитв. Техноадепт прошёл вперёд и опустившись на колени перед этим странным предметом, совершил молитву, сложив живую и механическую кисть в знаке священной шестерни. Я не расслышал, о чём именно была та молитва, но на всякий случай тоже сложил руки шестернёй и попросил у Омниссии сил и благословения перед грядущим разговором, хоть на колени опускать и не стал. После того как техноадепт закончил своё дело, он поднялся и, попросив подождать снаружи, вошёл за дверь первым и пропал там на добрых десять минут. Что творилось внутри, мне было неведомо, ибо скорее всего внутри стояла хорошая звукоизоляция. Но мне хотелось верить, что парень просто ждёт разрешения меня пустить, а не влип на часовой отчёт о каких-то действиях. И мои хотения оправдались, когда, из-за двери показался техноадепт выйдя дал мне войти. Сам же он скрылся за автоматически закрывшейся дверью, оставив меня наедине с тем, что было внутри. А внутри контейнера дела обстояли следующим образом. Всё внутреннее помещение было заставлено от и до какой-то сложной техникой, уставлено шкафами и ящиками со сложенными в них инфопланшетами и книгами и несколькими подсвечниками с горящими на них свечами. Под потолком раскинулись кабели, какие-то механизмы с манипуляторами и клубился дым от ладана, которым был наполнен воздух вперемешку с запахом паров машинного масла. В углах стояли какие-то странные устройства, о назначении которых можно было лишь догадываться. А главным источником света были экраны, по которым постоянно перемещались жёлто-оранжевые строки каких-то данных на чёрном фоне. Не сразу, но мой взор с некоторым трудом нашёл фигуру старшего техножреца. Он стоял ко мне спиной возле вмонтированного в стену стола и что-то читал с инфопланшета, а прямо перед ним на плоской подставке стояла странный шарообразный объект с рукояткой и вытянутым, как у каких-то химических принадлежностей, выступом. Под самим предметом струилось синее пламя, а из отверстия в выступе понемногу выступал пар. Не сразу в этой штуке я узнал чайник. - Комиссар-кадет Хромкиль Октаварус. Наслышан о вас несмотря на то, что вы только-только заступили на службу. Родились на Моростроге, выросли в Схоле на Канфундусе, получили вполне средние оценки по всем дисциплинам. И тут, мне докладывают, что вы вызвали экспертизу для подтверждения техноереси среди обслуживающего персонала полка. А ведь ещё не прошло и месяца. Похвально. Но не что-то вне нормы статистики вам подобных. – Отведя инфопланшет в сторону, старший техножрец взял чайники разлил исходящую паром жидкость по двум простым жестяным кружкам - Что привело вас ко мне? – спросил он, беря кружки в аугментированные руки и разворачиваясь в мою сторону. Теперь я мог рассмотреть его. На удивление это был очень высокий, наверняка за счёт аугментики, мужчина под два с четвертью метра ростом, с хорошо сохранившейся кожей лица, и проглядывающейся под воротом одеяния мускулатурой, сохранившей рельеф. Аккуратная, словно таранный нос корабля, белая борода и короткие усы контрастировали на фоне массивного импланта, заменяющего тому верхнюю половину лица, обходя ещё живой, прямой и ровный нос. Его оптика была необычной: не сияющие каким-либо цветом линзы или камеры, а нечто вроде водолазных очков, только стекло было глянцево-жёлтым и разбитым на множество шестиугольников, и оттого было непонятно, куда именно на самом деле был направлен его взгляд. На вид старшему техножрецу сложно было дать больше шестидесяти. На самом деле мне было даже страшно представить, сколько ему на самом деле. - Я здесь отчасти не по своей воле. Мне было приказано установить контакт с батальонным отделение анклава Адептус Механикус. Ну а отчасти мне хотелось узнать, с кем именно мне предстоит работать всё грядущее время. Одно дело знать, что служители Омниссии где-то рядом. Другое дело видеть их самому и знать, кто они и чего от них ожидать. Я старался говорить максимально честно, поскольку не знал, насколько широки возможности старшего техножреца. Быть может, он способен чуять ложь и недосказанности благодаря техномагии и духам машин, что живут в них, а любые мои попытки смазать истину гибкими уловками могут после обернуться мне же боком. Техножрец чуть повернулся боком и, как мне показалось, слегка прищурился. После чего неясно хмыкнул свои мыслям и подошёл к стоящему у противоположной стены столу и поставил на него кружки, а один из его механодендрид, что выходил из-за спины и вынул из пазов в стене два откидных сидения. Одно из них занял сам техножрец. - Присаживайся. У тебя выдался нелёгкий день, а мои дни все таковы. Наш разговор только начинается, а делать его отягощающим нет смысла нам обоим. Поверь моему опыту, твои ноги тебе ещё пригодятся. Отказываться смысла не было. Тем более, что сейчас я в чужом, можно сказать и доме, и храме. А как известно, со своими порядками ни в тот, ни в другой не ходят. Приняв предложение, я уместился на сидении, которое оказалось на удивление упругим, словно наполненным чем-то вроде воды или воздуха. - Я заварил хороший теат, сам вырастил. Попробуй. В кружке была некая странная тёмная жидкость с синим отливом. С первого же вдоха было понятно, что пахнет органикой, почему-то отдающей холодом, хоть и непонятно, как это возможно. Техножрец же спокойно взирал на меня своей непривычной оптикой, сохраняя на лице доброжелательную улыбку. Такая ситуация была крайне непривычной. Можно сказать, из ряда вон выходящей. На моих глазах рушились все известные мне представления о техножрецах, хоть и было сильное подозрение в том, что конкретно мне попалось самое настоящее исключение из правил. Расстраивать хозяина этого места я не стал и потому, сквозь подозрительность, решил всё же попробовать содержимое кружки. Напиток был горячим, как и сама кружка. С первого пробного глотка я даже не понял, что пью, потому как язык и губы на мгновение обожгло и едва не пришлось всё выплёвывать. Но на втором глотке я уже смог распробовать напиток и был без малого поражён. В хорошем смысле. Этот теат оказался вкуснейшей вещью из всего что я когда-либо пил. Необычно мягкий, немного вязкий, сладковатый вкус с ощущением приятного холода, контрастирующего с жаром от температуры самой жидкости и приятным чувством, вызванным не то запахом, не то каким-то свойством самого напитка, от которого хотелось расслабиться, и всё это в одной кружке. Никогда не сталкивался даже близко с чем-то подобным. - Что это? – спросил я, подняв взгляд к техножрецу. - Теат. Напиток из одноимённого растения с Гуопхарата. Агра-мира с севера нашего субсектора, что ведёт экспорт медикаментов и пищевой продукции и ими же платит десятину. Двадцать лет назад я совершал там паломничество и вот, как видишь, решил забрать с собой частицу духа того мира. - Агра-мир… агра-мир. Это же те миры, что выращивают еду, верно? Бескрайние поля, авиация распыляющая аэрозольные удобрения, километры искусственных систем орошения… вот это вот всё? – слегка неуверенно переспросил я, понимая сколь невежественно это звучит со стороны. Но что поделать, Бог-Император не наделил меня абсолютной памятью, а упомнить совсем всех лекций из Схолы без неё невозможно. - И да, и нет. Не утруждай себя попытками его представить. У тебя всё равно не получится, такое надо видеть самому. – сказал техножрец и отпил немного теата, устало вздыхая. Я последовал совету и повторил за ним. Рука понемногу начинала отходить от обезболивающих и доставляла дискомфорт. Но питие и столь необычная обстановка удивительным образом помогали абстрагироваться и не обращать на дискомфорт внимания. Невольно вспомнилась причина того, почему я здесь, и всё происходящее показалось какой-то неправильной, неестественной постановкой. Словно такое было чем-то неправильным. Видимо мои мысли были достаточно громкими, чтобы, даже не будучи высказанными в слух, их можно было считать с меня столь же легко, как текст с плаката. - Не этого ты ждал, придя к старшему техножрецу батальона. Непривычно тебе это и вызывает отторжение. Понимаю. - Я правда немного контужен такой атмосферой. Вы правы, господин… - Кси-Ро 1-0-8-3-6-5. Мирское имя своё я отринул. - Гхм. Господин Кси-Ро, сразу извиняюсь за сокращение шестизначного кода. Так вот, господин Кси-Ро. Вы выглядите весьма… нестандартно для служителей Омниссии. По крайне мере в сравнении с теми, которых я видел. - Не удивлён. Видишь ли, наш анклав был в составе одного экспедиционного флота, но в моменте мы не сошлись взглядами на некоторые вещи. Как итог, во избежание конфликта нам был дан выбор высадиться на ближайшем мире или же смириться с догмами и порядками магос-эксплоратора. Мы выбрали высадку на планету. Через месяц мы узнали, что все находившиеся на месте полки Астра Милитарум расформировываются, а офицеры отправляются за новыми. Сутки переговоров и вот мы на борту этого прекрасного судна. - Если не секрет, в чём не сошлись с этим магос-эксплоратором? – спросил я, с трудом не упав до низости произношения незнакомого слова по слогам. - Не секрет. Не сошлись в традициях. Куль Омниссии на Нирхане, – моей родной планете, - был склонен не отказываться от слабой плоти, а усмирять её. Ставить аугментацию не по достижению свершений, а по нужде в таковой. Не отрекаться от эмоций, а контролировать их. Не только лишь славить металл и дары Омниссии, но и почитать естество миров, познать которое Омниссия нам дозволяет. В частности, тот магос выжег и вытравил на одной планете целый континент, изничтожив пятьдесят шесть процентов биосферы в поисках каких-то катакомб. Но ничего ценного там не было, кроме развалившегося от времени оборудования для шахтёрского промысла и каких-то остаточных данных о том, что использование этого мира в сфере добыче полезных ископаемых бессмысленно, поскольку его уже кто-то раскопал за сотни тысячи лет до провалившейся колонизации. Многие из нас выступили с осуждением таких деяний. Пойти до конца решились не многие из осуждавших. - Вот как… - понятливо кивнул я, отпив ещё теата. - Обескураживает, не правда ли? В своё время я сам был в шоке от таких откровений. Бытие частью экспедиционного флота открывает удивительные вещи, хоть и не самой подъёмной для многих ценой. - Вот оно как. Помолчали. Хлебнули теата и снова помолчали. Как же хорошо, что сейчас в моих руках этот теат, а в крови обезбол, от которых в голове сейчас не буря эмоций, а лишь умеренное течение. - Так, могу ли я быть уверенным, что в будущем у нас с вами не возникнет конфликтов? У этого полка грядёт первая компания и не исключено, что будут и те, кому понадобятся аугментации, а также содействие членов анклава при определённых типах действий. Я могу рассчитывать на вас, уважаемый старший техножрец? Кси-Ро отпил свой теат и, поставив тот на стол, вздохнул, после чего тихо и коротко усмехнулся. - А разве может быть иначе? И мы будем исполнять свой долг. А будут конфликты или нет, это уже дела грядущего. И вы и я здесь ради блага для всего Человечества. - Потому, что если не мы, то никто. – ответил я улыбнувшись. - Хорошие слова. Я запомню их. – ответили мне и мы оба осушили кружки с остатками всё ещё тёплого напитка. – Если понадобиться консультация по техническим вопросам или помощь анклава в рамках батальона я всегда на связи. Некоторый кредит доверия у тебя уже есть. Не злоупотребляй им. - Ни в коем случае. Благодарю за предоставленное время и извиняюсь, что отнял его у вас. - Ничего страшного. У тебя был приказ, а у меня обязанность иметь контактные данные всех представителей комиссариата при батальоне. После мы обменялись номерами для связи, а потом до самого выхода с территории меня провожал очередной сервочереп, но уже другой модели, летающий без внешне заметных приспособлений, за исключением видимых сопл, из которых струился воздух. Неожиданно для себя я очутился на уже знакомой мне территории и на сей раз заблудиться было сложнее, поскольку коридоры и повороты были нумерованные. Довольно быстро я вышел обратно к казарме моего седьмого батальона. Потратив что-то около десяти минут на то, чтобы найти повешенную на стену карту нашего района корабля и найдя на ней помещение, выделенное под наших капелланов, незамедлительно отправился туда. На сей раз, представ перед уже не столь чуждой, но всё ещё довольно массивной дверью с выведенной не ней золотой краской знаком Эклизиархии, я знал, что конкретно мне нужно. От меня не требовалось чего-то особенного, лишь узнать, с кем предстоит взаимодействовать и в ходе небольшого разговора составить о собеседнике примерный психологический портрет, чтобы в будущем было понятно, чего от него ожидать. Только и всего. Опыт со старшим техножрецом хоть и был не совсем тем, чего я ожидал, но раз уж у меня получилось найти общий язык с представителем Механикус, то построить диалог с простым священником у меня уж точно получиться. Построив в голове примерный начальный комплект вопросов и вероятных ответов, я спокойно вздохнул и воспользовался терминалом. Благо, он тут был. На удивление ожидание ответа продлилось не долго. Однако вместо голоса дежурного оператора, что должен был контролировать проход на территорию одного из священны Адептусов, терминал с лежащим на нём наполовину механическим черепом, на котором стояло три уже почти догоревших свечи, просканировал меня алыми лучами и хриплым синтетическим голосом попросил показать моё удостоверение. Как только машинные алгоритмы и дух машины прочли запечатлённый в ламинированной пластинке личный код, алый глаз сменил свой цвет на зелёный, а из динамиков раздалось довольно родное «Доступ разрешён». Двери начали открываться, демонстрируя своим неспешным темпом свою монументальность. Ох знали бы духи машин, насколько несерьёзно всё это выглядит со стороны. Вот ворота на территорию Схолы, вот там духам действительно было чем хвастаться и чем впечатлять. Через те врата мог Титан класса «Полководец» пройти. Окантовка створ покрыта позолотой, а на пласталевой поверхности выгравированы Девять Примархов, сражающих великих чудовищ, а напротив них Бог-Император, сразивший самого Архиврага. Вот это, действительно величественно! А это… так, баловство одно. Но благо, что я не додумался сказать об этом в слух, а то ведь и обиделись бы и не пустили меня. Пройдя внутрь, я очутился в столь же крупном помещении, что и предыдущие, разве что конкретно это было менее широким и более длинным из-за нахождения вблизи условной сердцевины корабля, где пролегали основный коммуникационные магистрали, проходы и механизмы. Здесь всё ощущалось несколько иначе. И да, местные пространства по-прежнему были огромными, но конкретно здесь планировка была иной. Никаких жилых блоков из контейнеров, никаких видимых проводов, труб или хаотичного захламления пространства. Высоченные, выше раза, наверное, в полтора потолки были покрыты какими-то панелями, не то скрывающими коммуникации, не то усиливающими акустику. Стены были усеяны строго чередующимися жилыми блоками, держащимися на чём-то вроде строительных лесов, только из толстых пласталевых балок. Расположение этих блоков с равными пропусками и оформлено всё было в приятном глазу тёмно-коричневом, близком к цвету запёкшейся крови, цвете, с чёрной, чисто металлической и полированной или же бронзовой окантовкой углов и рёбер всех конструкций. Все лестницы и переходы также были выкрашены таким образом, что те сливались с окружением, а чтобы спуститься, местным были даны под пользование не слишком широкие и довольно крутые винтовые лестницы в количестве нескольких штук в начале, конце и середине жилой зоны. На полу были необычайно длинные красно-коричневые ковры, и были вмонтированные в пол прожекторы, направляющие свет к промежуткам меж блоков, где свисали полотна ткани с изображёнными на них некими Имперскими Святыми из которых, увы, мне не был знаком ни один. Чуть дальше пространство освобождалось от уходящих в пол балок и открывалось внушительное пространство для проведения молебнов, а в далеке виднелась внушительная хоровая кафедра. А прямо за ней стояла огромная, от пола и до самого потолка, статуя Бога-Императора, взирающего прямо в душу смотрящего. Насчёт того, что чем ближе ты к Богу-Императору - тем более сурово и пристально он всматривается в тебя, я не сомневался. Ещё на первых курсах я познакомился с этим архитектурным и психологическим явлением. Но сказать что я к нему привык, увы, было нельзя. Всё также, как и тогда, меня до дыбящихся волос пробирает от одного лишь контакта глазами с такими монументами. И даже тот факт, что их изваяли люди из стали и камня, нисколько не умоляет того, что, находясь рядом с ними я явственно ощущаю, как моей души касается Его свет. Быть может лишь чуть-чуть, задевая по касательной. Но и этого мне хватает, чтобы ещё долгое время слышать, как в груди колотится моё собственное сердце и слышать гул текущей по моим жилам крови. Мотнув головой, я сбросил наваждение и осознал себя в сотне метров от входа. А вокруг ни души. Я посчитал это довольно странным, но, приглядевшись, обнаружил группу священников возле хоровой кафедры. В то же время взгляд зацепился и за парочку фигур, шагающую по верхним переходам. И тут я встал перед дилеммой. С одной стороны, можно было окликнуть по верху идущих и сэкономить себе время и усилия. А с другой, можно было не нарушать местную тишину и пройтись ещё четыреста или около того шагов до явно пребывающих в молебне людей. И с одной стороны, я как бы всё равно вторгнусь в местные порядки, заявившись посреди службы и отвлекая людей от богоугодного дела, а с другой я мог окликнуть тех, кто куда-то направляется и нарушить местную тишину. Очевидно, правильного решения не было и это мне не нравилось. Тяжело вздохнув, я приготовился было крикнуть, но тут свой голос подали рёбра, которые хоть и были под обезболивающими, но явно не были рады моему выбору. Тут же в голову пришло куда как более простое решение. Правда ради него потребовалось, как я позже понял, немного напрячь мышцы. Рядом с ближайшей ко мне опорой прятался неприметный лифт открытого типа. Я уже решился было им воспользоваться, как, к собственному удивлению, не обнаружил на нём ни терминала, ни кнопок, ни даже, прости Омниссия, рычагов. Лифт был, а как его привести в действие или банально открыть - было решительно непонятно. Лишь потупив взгляд в закрытую простую решётку, заменявшую привычные створы, я заметил ручки. Самый обыкновенные ручки, которые были похожи на такие же ручки, какие были у тумбочек или дверей без замков. Лишь попробовав их дёрнуть, до меня дошло, что решётка просто поднималась вверх самой обычной мускульной силой. Внутри же также не было ничего напоминающего машинерию, за исключением одного единственного рычага, который выбрасывал снаружи лифта четыре когтя, назначение которых также оставалось для меня загадочным. Однако взгляд цеплялся за неприметный вентиль с откидной рукояткой, который практически сливался со всем остальным, не будь прямо нам ним небольшой лампочки, у которой не было видно проводов питания. Попробовав крутнуть и его, я пришёл в недоумение. Лифт на ручной тяге?! Но я же видел снаружи рельсы для груза. Или они… да неужели специально? Но какой в этом смысл? Арр! В варп догадки. Спрошу лично! Я хотел сэкономить время, чтобы не подниматься по лестнице, однако сам себя загнал в ловушку. Быть может, даже стоило просто плюнуть на всё это дело и просто выйти и пройтись до лестницы, а там подняться к каждую секунду продолжающим удаляться монахам или даже набраться смелости и пройтись до молящихся. Но я до того разозлился от собственной глупости, что просто на упрямстве, из принципа, решил подняться на лифте и принялся крутить фрагов вентиль. Было тяжело. Механизм с трудом неохотно поддавался, проворачиваясь с ленцой. Но, СЛАВА БОГУ-ИМПЕРАТОРУ, строители догадались встроить во всю эту систему побольше увеличивающих скорость движения элементов! Не будь их, я бы тут до самого Дня Вознесения Императора крутил этот фрагов вентиль. Вспотев, как кочегар, и выругавшись, как портовый грузчик, я за какую-то минуту смог подняться на нужную высоту и с чувством пнул рычаг, который, как я догадался, был ни чем иным, как тормозом. Выбравшись из лифта, я приложил целую руку к груди, изобразив половину аквиллы, и молча возблагодарил Императора, и поклялся себе, что больше никогда не зайду в лифты на территории Эклизиархии на этом корабле. Монахи, которых я заприметил особо никуда не торопились, но из-за потраченного времени они уже почти дошли до самого края жилой зоны и готовились воспользоваться лестницей. Отругав самого себя ещё раз за то, что пожадничал минутами, я дал самый полный вперёд и успел их догнать прежде, чем те исчезли бы. Правда рёбра за это спасибо мне не сказали намекая что мы поговорим позже. Но я знал, что говорить мы не будем. Они будут изливать на меня свои чувства и мстить, а я буду пожинать плоды их мести и жрать регенеративные. Но это дела дней грядущих. Нагнанный мной дуэт не слишком удивился моему появлению. Парочка мужей выше меня на пол головы с отпущенными бородами, похожими на каллиграфические кисти, поприветствовали меня поклонами головы. Ну а я поприветствовал их тем же, благо шлема со мной не было, ведь тот остался не дезинфекции. На мой вопрос о том, где я могу найти батальонного священника, они сначала непонимающе переглянулись, а после попросили уточнить, о каком именно из сорока таковых идёт речь. Лёгкая математика подсказывала, что столько народу на один наш четыреста четвёртый это многовато. А потом я вспомнил, что на борт грузятся не только наш полк, но и ещё несколько номерованных иначе. Так что, чтобы исключить путаницу, сразу назвал им полное именование подразделения, к которому у нас уже должны были прикрепить священника. Просветлению, выступившему на лицах этих двоих я был рад. А вот последовавшим за этим странным взглядам не очень. Мне указали на пристройку, тянущуюся вдоль всей правой стены у главной площадки, и рекомендовали искать номер семнадцать. На мой вопрос, почему именно так, мне пояснили, что там находиться кельи для проведений частных молебнов. А ещё именно там чаще всего проводит своё время тот, кого я ищу. Что интересно, имя искомого священника мне так и не назвали, что было немного странно. Видимо это было что-то из местных традиций или… мне даже не хотелось думать о том, что могло бы быть за этим самым «или». Поблагодарив святых братьев и спустившись вниз по ЛЕСТНИЦЕ, я вновь оказался в самом низу и, твёрдо ступая по твёрдой поверхности, направился в обозначенном направлении. Благо теперь радиус поиска превратился в вектор и был сокращён до конкретных мест. Массивные, спаянные между собой блоки со срубленными углами мне не слишком нравились из-за сходства с ДОТами. Но опять же, кто я такой, чтобы осуждать выбор инженеров и архитекторов, которые всё это придумывали и собирали? Зато в них точно нельзя запутаться, так как над входом в каждое помещение висели таблички с номерами. Найдя семнадцатую келью, я почти было коснулся дверной ручки, но на секунду задумался: а надо ли мне вообще туда входить или вернее будет подождать снаружи. Но, подумав ещё раз, понял, что день от моего бездействия длиннее не станет, в отличии от списка санкций, которыми на меня сможет воздействовать младший комиссар. Так что без прелюдий решил открыть дверь и разбираться с последствиями. Первые секунды вообще было непонятно, куда я попал из-за кромешной тьмы и только протянув руку вперёд, до меня дошло, что предо мной было какое-то полотно. Очень и очень чёрное полотно, не пропускающее ни крупицы света. Но стоило лишь его отодвинуть как всё вернулось в норму и глаза снова могли видеть. И первое, что бросилось в глаза - это слабое задымление помещения. С первого вдоха в лёгкие проникал дух ладана и повышенной влажности. В помещении практически отсутствовало какое-либо освещение помимо того, что давали зажжённые тут и там свечи. В прямой видимости от входа была икона Бога-Императора, что возлагает свою руку на плечо какому-то ребёнку с жуткой раной в виде молнии на половину лица. Однако всё это я увидел и рассмотрел значительно позже. Почему же? Да потому, что первым, что я на самом деле увидел, была спина. Огромная, рельефная, испещрённая шрамами и свежими ранами спина, от которой исходил пар и стекала разбавленная влагой кровь. Владелец же этой спины восседал в самом центре комнаты, обнажённый по пояс и был очень напряжён, что не заметить было довольно проблематично. Стоило мне моргнуть, как в то же мгновение раздался громкий и хлёсткий удар, после которого и без того рассечённая спина обрела несколько новых росчерков, а до моего лица долетели несколько брызг. Невольно язык слизнул одну из попавших на меня капель и ощутил весьма заметную солёность, а тем временем комнату огласил ещё один удар. Мне хотелось было прервать этот странный и малопонятный процесс нанесения себе вреда, но в миг, когда слова уже почти было вырвались из глотки, моего слуха коснулись тихие, почти не слышимые даже в изолированной от внешних звуков комнате, слова молитвы. - О, Бессмертный Император, будь к нам милосерден, хоть мы и не достойны того. О, Владыка Галактики, храни свое стадо от чужаков. О, Охранитель Света, направь луч, что покажет тропу на нашем темном пути. Мы Твои воины и слуги Твои. Избавились мы от слепоты сердца, Освободились от лицемерия, тщеславия и лжи, Но одеваем на себя цепи ненависти, презрения и злобы К грязи, ксеносам, еретикам. Во имя Твоих мук и кровавого пота; во имя Златого Трона Твоего; Во имя гибели Твоей и воскрешения, как Бога Человечества - храни и укрепляй нас, сражающихся ради Тебя. Я знал эту молитву. Наученный аббатством Схолы и жизнью и до неё. Она преследовала меня. Я слышал её и на корабле, на которым отплыл с родины, и в чужом и безмерно огромном городе, в холодном дисциплинарном карцере после участия в массовой драке, начатой не мной, в окопе на тренировочных полях и на службах, в казармах и в столовых. Она была со мной сколько себя помню. Я понимал её смысл и не единожды пытался понять сколь разумно было однажды сотворить столь простой и в то же время глубокий текст. В конце концов, отнюдь не каждый способен принять и осознать каждую из его строк, и при этом остаться собой. Остался ли я собой? Война покажет. И, быть может, вскроет собой всё, чего я стою и покажет мне, каков я на самом деле. По крайней мере я на это надеюсь. Позволив себе мимолётную слабость раздумий, я пропустил миг, когда ритм ударов пропал, а комната наполнилась тишиной. Втянув воздух в лёгкие чуть более шумно, чем следовало, я уже собирался ретироваться. Однако было уже поздно. - Не думал же ты что сможешь просто так уйти после всего того, что ты тут видел? Этот вопрос, произнесённый глубоким, словно высеченным из глыбы льда, голосом заставил меня замереть на пол обороте. Стало понятно: меня заметили. Причём с самого того мига, как я вошёл. Стало немного неловко. - Быть может я так и не смог найти дороги во тьме и прямо сейчас нашёл выход. Разве что-то может меня остановить? Ведь если я ничего не видел, значит и беспокоиться о том, что я мог бы о чём-то кому-то рассказать. В конце концов, слова без доказательств только лишь слова. - Тоже ты скажешь и о святом писании церкви? А вот это мне уже не нравилось. - Как не прискорбно, но люди могут лгать. Это не значит, что они лгут постоянно, это значит лишь то, что они на это способны. Как способны и на благие деяния. – Я ступал по опасному, тонкому льду, а рядом со мной был рабочий генераториум с пляшущими в первобытном танце дугами тысячивольтной Движущей Силы, и каждая неаккуратно брошенная фраза могла позже мне дорого обойтись - Не всякое слово, написанное одним, будет верно понято множеством. Дела наши говорят о нас куда больше слов, хоть без них порой и не обойтись. Я отчётливо слышал, как на пол положили какой-то предмет, а после боковым зрением заметил, как массивная фигура поднялась на ноги. После чего выжала зажатое в руках полотенце и повернулась ко мне. - Какие интересные речи. И что же мне следует судить о том, кто стоял за моей спиной и наблюдал таинство покаяния. О том, чьего имени я даже не знаю, и от том, кто, будучи раскрытым предпочитает отступить. А вот это уже плохо. Мне совершенно не нравиться то, куда и к чему этот разговор ведёт. Что же мне так не везёт с принятием правильных решений? - Судит Бог-Император и те, кто блюдёт закон Его на службе праведной, отказавшись от жизни мирской и, посветив себя делу праведному – хранить всех подданных Владыки Человечества. От порчи, от ксеносов и порою… от них самих. - ответил я и развернулся, входя в келью полностью и наконец встретившись взглядом с моим собеседником. - Что до деяний, то, вне сомнений, они недостаточно освещены. А ничто так хорошо не проливает свет как исповедь у того, кто знает толк в свете. Свете Бога-Императора, разумеется. Не дозволите ли мне исповедоваться у вас, уважаемый капеллан. Прошла секунда. За ней вторая. И третья. Напряжённый диалог подступил к своей кульминации и… Неожиданно воздух взорвался от громкого раскатистого смеха, что своей внезапностью почти заставил меня вздрогнуть. Стоявший передо мной мужчина с заплетённой бородой и отросшими по плечи чёрными, как сапожный крем, волосами смеялся во весь голос, уперев руки в бока и немного запрокинув голову. Я же продолжал стоять за абсолютно чёрным занавесом и откровенно недоумевать от происходящего, стоически пытаясь не выделять эмоций и держать лицо максимально нейтральным и расслабленным. - А ты хорош, бойсан, хорош. – резко прекратил смеяться священник, вернув своему лицу былую серьёзность – Давно я не встречал настолько прожжённых острословов. Ну что ж, проходи, садись. Сейчас всё подготовлю. Отказываться смысла не было. Ведь так или иначе именно за этим я сюда и пришёл. В углу кельи обнаружилась скамья, на которую я сел дожидаться, пока священник уберёт довольно крупную миску с водой, назначение которой я так и не понял, а после выйдет из-за небольшой ширмы с бутылью и каким-то подносом, накрытым белой тканью. Как только мы очутились друг напротив друга, здоровяк, в лице которого было сложно угадать, сорок ему или же уже шестьдесят, чуть заметно покривился, облокотившись спиной о стену. Я уже было хотел начать разговор, но тот меня перебил, строго зашипев и приложив свой толстенный палец к губам. Не совсем поняв его, я хотел уже было возмутиться, но тут он в одно движение снял с подноса ткань и открыл моему взору ранее скрытое и тут же легко вытащил пробку из бутылки, начав разливать содержимое. А после я наконец увидел, куда он разливает непонятного назначения пурпурную жидкость. Сказать, что я был удивлён не сказать ничего. Ведь прямо передо мной, на серебрёном подносе лежала пара черепов. Маленьких человеческих черепов. И если бы мой собеседник продлил бы своё молчание хоть на секунду, клянусь, я бы точно достал лазпистолет и уже потом стал бы разбираться в том, ересь это или нет. Однако, к своему же счастью, здоровяк не стал молчать и поспешил подать свой гулкий голос. - Не волнуйся ты так, они из фарфора. Мой недобрый прищур и потянувшуюся к поясу руку он заметил и потому постучал ногтем по срезу на черепной коробке каждого. В ответ послышался звонкий звук чего-то похожего на стекло, вместо ожидаемого мной глухого стука о иную структуру. - Что такое фарфор? Вопрос, конечно, был ни к месту, но мне хотелось ясности. - Вид керамики. Минеральную мягкую массу, называемую глиной, обжигают в огне особым образом и получают керамику, из которой делают очень многие вещи. В том числе и очень трудозатратные и дорогие. Например, фарфор, из-за его хрупкости и сложности работы с ним. Ну и бронепластины для бронежилетов, которые армируют металлами, что конечно не керамит но металлокерамика порой защищает не хуже старой доброй стали. – Спокойно ответил мне священник. Даже так. Интересно, однако. Надо будет как-нибудь на досуге узнать об этом побольше. Эх, было бы ещё время на этот самый досуг. - Странный дизайн. – Твёрдо заметил я, приглядываясь к отлично детализированному изделию. - Потрясающий на самом деле. Раньше для таких чаш использовали настоящие черепа. Благо, что после пришествия архиепископа Бернинскольта эту практику упразднили. Хороший был мужик, много добрых дел совершил за свои триста одиннадцать почтенных лет. Всё больше интересного узнаю я о планете, на которой прожил без малого двенадцать лет. Оказывается, тут было и такое. - Ну что, давай знакомиться. Я Хагхирд Хагхирдеч, с Канфундуса. Лет мне полных тридцать девять, а в капелланы в ваш полк я пошёл из идеологических соображений. Сидеть всю жизнь в стенах храма и читать проповеди становится порой невыносимо от осознания, что порой целые миры падают оттого, что их защитники в нужный час не услышали верных и нужных слов и дух их был сломлен, а миры, которые они поклялись защищать, пали вместе с ними. – Произнёс священник и поднял чашу одной рукой взяв ту двумя руками и обернув глазами ко мне - Теперь твоя очередь. Мда. Не отвертеться мне, однако. Ну что ж, пройдётся делать как велят. - Моё имя Хромкиль. Хромкиль Октаварус. Родился на планете Морострог, вырос в Схоле на Канфундусе. Двадцать два года от роду. В комиссары пошёл потому что направили наставники, на данный момент я лишь кадет, а как оно будет дальше - покажет время. Я также поднял свою чашу двумя руками, не особо понимая, что делать дальше. Но благо мой собеседник вполне себе понимал. И подавшись чуть вперёд, он протянул чашу. - За знакомство. Наши чаши столкнулись и часть жидкости расплескалась из обоих сосудам, после чего Хагхирд прильнул к краю своей тары и осушил. И наивный я повторил за ним. После беседы со старшим техножрецом и его теата мне наивно почудилось, что с батальонным капелланом будет не шибко сложнее. И эта наивность едва не стоила мне языка. Резкий, обжигающий слизистую и взрывающий вкусовые рецепторы сочетанием какой-то обжигающей химической дряни, йодированного раствора, сахарного концентратора и странной вязкой консистенции, остающейся с непонятным привкусом на зубах и языке. И всё это было настолько резким что дыхание перехватило, а из глаз проступили слёзы. Сказать, что меня перекосило - не сказать ничего. Я с трудом научился заново смотреть и дышать. - Что это такое? – с трудом произнёс я, ощущая как рот и глотку обжигало от собственного дыхания. Однако капеллан выглядел совершенно спокойным и по нему вообще нельзя было сказать, что испитая им жидкость доставляет ему хоть какие-то неудобства. Словно лишь мне одному досталась кислота в чаше, а не самый обычный гражданский напиток. Мужчина спокойно поставил свою чашу обратно на поднос, после чего закрыв один глаз, подался чуть вперёд и неприятно улыбнулся. - Яд. По коже пробежал мороз, а все мышцы супротив воли напряглись. Замерев и не сдвинувшись ни на долю миллиметра, я резко перевёл взгляд с подноса прямиком в глаза капеллана. И то, какое спокойствие и равнодушие я там увидел, мне не понравилось. - В той дозе, что я отмерил, твой организм сможет его перебороть примерно за трое суток. На заживление руки не повлияет, но ощущения будут запоминающимися. Так что давай сразу расставим все точки над «и». И да, технически я тебя даже не отравил, просто твой организм не привык пить настолько забористую дрянь как мой, так что это даже не отравление а так... лёгкое расстройство с непривычки. – прежде, чем мои руки раздавили бы керамический череп, Хагхирд вынул его из моих руки и накрыл весь поднос тканью, не прекращая при этом говорит. - Ты занимаешься своим подразделением и дисциплиной в нём, а я занимаюсь вопросами веры и духовности бойцов. И скажу сразу, эти ребята первое время будут просто в не себя от возможности повоевать, однако стоит их столкнуть с реальностью как мораль многих поплывёт, как воск. Твоё дело не дать им растечься и вернуть их в бой. Моё дело вернуть им форму после. Но после, когда их разум и дух закалиться, твоей работой будет сдерживать их. Я же буду занят тем, что буду стравливать их энтузиазм до того уровня, на котором ими можно будет управлять. Полезешь в мою работу и поверь - ничего хорошего из этого не выйдет. С этими словами здоровяк разорвал зрительный контакт и поднялся, а я был не в силах даже перевести взгляд в другую сторону. Лёгкие по-прежнему гоняли воздух, а сердце стучало, но я был просто не в силах пошевелиться. Было прекрасно слышно, как он возвращает пробку на место и как он ставит поднос на то же самое место за ширмой. Мне даже было понятно, что то не особо разборчивое шуршание тканью - это процесс облачения в одеяние капеллана. Но даже просто перевести взгляд в другую точку для меня стало непосильной задачей. Глаза просто не слушались. - Не пытайся пересилить это, твои нервные окончания сейчас парализованы. Эффект пройдёт минут через пять. После тебя ждёт постоянная слабость, мигрень, которую не унять препаратами, и повышенное давление, снимать которое алкоголем крайне не рекомендую. Будут кровавые слёзы и кровь из носу, а также ногти могут выпасть. В твоей роте к завтрашнему дню будет назначен ротный капеллан Малфер. Надеюсь, вы сработаетесь, ведь он такой же юнец, как и ты. И помни, в этом батальоне ты лишь ответственный над дисциплиной, не больше и не меньше. А коли я учую в тебе следы ереси или недостатка веры, то знай: не у одних вас комиссаров есть право осуждать, приговаривать и исполнять приговор. Произнеся это, капеллан Хагхирдеч отодвинул чернейшее полотно и вышел из келии оставив меня не едине с вспышкой бессильного гнева и немой ярости. А ведь мне теперь ещё и предстояло каким-то образом обернуть всё это в отчёте Эпсифрату. Ну что же мне так не везёт сегодня на правильные решения?!