Попка Твоей Мамы

Солнце только‑только поднялось над океаном, рассыпая по волнам россыпь золотых бликов. Ло’ак и Джейк Салли скользили на своих илу — мощные морские создания плавно взмахивали плавниками, неся всадников вглубь лагуны. Воздух был свежим, пропитанным солью и запахом водорослей; где‑то вдали раздавались крики морских птиц. Ло’ак молчал, глядя на игру света в воде, но мысли его крутились вокруг одного — Варанг. Наконец он собрался с духом и повернулся к отцу: — Слушай, пап… Если на’ви совершал ужасные поступки в прошлом, но со временем всё осознал и изменился, он больше не такой, как прежде, и больше не совершит то, что делал ранее… Его примут в семью, где он стал предателем? Джейк слегка повернул голову, взгляд его стал внимательным, настороженным. Он не спешил с ответом — сперва оглядел горизонт, словно ища в нём подсказку, затем снова посмотрел на сына. — Ну, смотря что за поступки. Есть вещи, за которые не может быть прощения. Ло’ак сглотнул, подбирая слова. — Например, если… человек воевал против нас, но понял, что больше не хочет этого. Джейк вздохнул, на мгновение прикрыв глаза. Ветер играл его длинными волосами, перевитыми бусинами. — …Слушай, всё не так просто. Кого ты имеешь в виду? Говори. Опять нашёл какого‑то бедолагу? — Да я просто… хочу стать мудрее, и прочее такое. Ну, я же это… будущий вождь, — Ло’ак попытался улыбнуться, но голос дрогнул. Джейк хмыкнул, но в его глазах читалась не насмешка, а скорее усталая проницательность. — Ага. А кому несёшь еду каждый день? — ??? Да я просто нашёл там место, где по кайфу хавать, — Ло’ак поспешно отвёл взгляд, уставившись на волну, вздымающуюся перед илу. Джейк помолчал, затем произнёс тихо, но твёрдо: — …Всё равно не доверяй ему до конца. Не знаю уж, с кем ты там опять снюхался, но если он прячется от нас, значит, на это есть причина. — …Да, возможно, — Ло’ак опустил голову, чувствуя, как внутри разгорается противоречие: с одной стороны — долг, с другой — странное, но крепнущее чувство, что Варанг не так проста, как кажется. Они продолжили путь в молчании. Илу скользили по воде, а над головой кружили птицы, будто наблюдая за ними с холодным любопытством. Солнце поднималось выше, обещая жаркий день, но в душе Ло’ака оставалась тень — тень вопросов, на которые пока не было ответов. Солнце клонилось к закату, окрашивая кроны в багряно‑золотые тона. Ло’ак и Варанг сидели на массивном корне, свисающем над мелкой лагуной. Вода внизу мерцала, отражая последние лучи дня, а в воздухе витал запах влажной древесины и морских водорослей. — Я же не могу сказать, что ты жива и ты находишься где‑то неподалёку, а уж тем более, что я с тобой как‑то коммуницирую. У меня и так есть проколы в прошлом, а если ещё это всплывёт — да они меня прикончат! — Ло’ак сжал кулаки, глядя вдаль. — Ну, всё, спалился. То, что они об этом узнают — вопрос времени, — Варанг хмыкнула, облокачиваясь на корень. В её глазах плясали отблески заката, делая их почти огненными. — Почему нельзя принять прошлое друг друга и начать строить новое будущее? — Ло’ак повернулся к ней, в голосе звучала искренняя надежда. — Если бы я убила половину твоей семьи, ты бы принял меня в неё? — Варанг посмотрела прямо на него, без тени насмешки. — …Чёрт… — Ло’ак опустил взгляд. — А как ты хотел? Я там изгой навечно. И вполне обоснованно. Есть поступки, что нельзя простить даже спустя много лет, — она говорила спокойно, будто констатируя факт. — Но ты ведь изменилась, да?.. — он попытался найти в её лице хоть намёк на сомнение. — …Я уже взрослая. Меня не изменить. Из меня не сделать другую на’ви, понимаешь? Я не вынесла никаких уроков после нашего сражения, потому что я до сих пор считаю, что я права и делала всё верно. И не буду просить за это прощения. Ты можешь относиться ко мне после этого как угодно, но ничего не изменить, — её голос был твёрд, без тени раскаяния. — …Другие видят в тебе только изверга, своего врага, но я… я тебя вижу… — Да? Ну и как? Хорошо выгляжу? — Варанг ухмыльнулась, но в глазах мелькнуло что‑то неуловимое. — Ты не знаешь, что это значит?.. — он вздохнул. — Какую‑то якобы глубокую хуйню, да? — она приподняла бровь. — Это приветствие, означающее, что я принимаю твою сущность. Я вижу твой внутренний мир, типа того. Нужно сделать такой жест… смотри… — Ло’ак поднял руку, складывая пальцы в знакомом ритуальном движении. — А есть менее заёбные жесты? — Варанг скривилась. — Хах, да, — Ло’ак усмехнулся и показал средний палец. — Ёбаный пятиконечный, — она повторила жест, но с четырьмя пальцами, вызвав у него смех. — Это означает «пошёл нахуй». — О‑о‑о, вот этот мне нравится) — она рассмеялась, и на мгновение между ними повисла лёгкая, почти дружеская атмосфера.