«Корона из терновника и костей»

Пыль в Мануфактуре оседала медленно, покрывая всё жирным серым налетом. В центре зала, среди искореженного металла и луж вытекающего машинного масла, сидел Седрик. Великий Архимагистр «Ордена Пустого Сосуда» теперь напоминал сломанную заводную игрушку: его пафосная мантия обгорела, а хваленый механический протез висел на одних проводах, периодически выстреливая снопами искр. Валериан сидел напротив, устроившись на обломке гигантской шестерни. Он выглядел уставшим, как человек, который только что разгрузил вагон с углем, используя только телекинез и сарказм. — Знаешь, Седрик, — заметил герцог, разглядывая дыру в своем ботинке, — когда ты обещал мне «теплый прием», я надеялся на камин и бренди, а не на промышленную печь и армию жестяных дровосеков. — Вы уничтожили пульт управления, — прохрипел Седрик, не поднимая головы. — Вы сбили настройки давления. Через сорок минут котлы перегреются, и этот город превратится в самый большой кратер на карте. — Отличная новость, — кивнул Валериан. — Значит, у нас есть сорок минут на переговоры. Бунт пролетариата Вокруг них кольцом стояли рабочие. Сотни людей в грязных робах, с лицами, въевшимися в сажу. Они не нападали, но в их руках были тяжелые разводные ключи, ломы и куски арматуры. Они смотрели на Лилит не как на богиню, а как на паразита, которого наконец-то сковырнули с тела страны. Вперед вышел крупный мужчина с обожженным лицом — староста цеха. Он сжимал кувалду так, словно собирался забивать ею гвозди в крышку чьего-то гроба. — Архимагистр прав! — его голос гулко отразился от сводов цеха. — Трон пал! Зачем нам кормить новую госпожу? У нас есть стены, у нас есть пар! Мы сами защитим себя! Толпа одобрительно загудела. Кто-то, особо смелый, бросил в Лилит металлическую гайку. Она ударилась о её плечо. Больно. Унизительно. Валериан лениво поднял палец, собираясь превратить наглеца в горстку пепла, но Лилит перехватила его руку. — Не трать магию, — тихо сказала она. — Здесь не боятся фокусов. Здесь уважают вес. Она повернулась к Горацию. Бывшая горгулья, а ныне — ходячий танк из стали и камня, возвышался над толпой на голову. Из его грудной топки вырывались струйки зеленого пара. — Рыцарь, — произнесла Лилит. — Проведи... воспитательную работу. Но никого не убивай. Нам нужны эти руки. Гораций лязгнул суставами. — Слушаюсь... Ваше... Величество... — его новый голос звучал как скрежет тормозов товарного поезда. — Протокол... "Вежливое... убеждение"... активирован. Он шагнул к ближайшей уцелевшей «Железной Деве» — трехметровому голему, стоявшему в спящем режиме у стены. Гораций не стал использовать оружие. Он просто схватил робота за «горло» и швырнул его через весь зал. Многотонная махина врезалась в стену с грохотом, от которого у всех заложило уши, и рассыпалась на детали. Рабочие синхронно сделали шаг назад. Староста опустил кувалду. — Кто-нибудь еще хочет поспорить с гравитацией? — вежливо спросил Валериан. Трон из угля Лилит вышла в центр круга. Она выглядела странно в этом храме индустрии: грязная, в рваном платье, но с осанкой, которую нельзя было смыть ни кровью, ни мазутом. — Вы правы, — её голос был твердым, хотя колени дрожали. — Я пила ваши жизни триста лет. Я — чудовище из ваших страшных сказок. Но у меня есть для вас новость: сказки кончились. Началась реальность. Она указала на разбитые витражи, за которыми сгущалась неестественная, жирная тьма. — Там, за стенами, идет то, что не нуждается в вашем угле и труде. Тени не хотят, чтобы вы работали. Они хотят, чтобы вы стали пустыми. Юлиан сделает из вас таких же бездумных кукол, каких вы видели в порту. Я предлагаю сделку. Староста сплюнул на пол. — Какую сделку может предложить пиявка? — Защиту, — отрезала Лилит. — Я даю вам своего Рыцаря и магию Бездны. Вы даете мне энергию котлов и чините оборону. Если мы выживем — можете устроить суд, повесить меня или выбрать в мэры, мне плевать. Но сначала давайте доживем до утра. Инженерный ад В зале повисла тишина. Слышно было только, как нарастает гул в трубах — давление поднималось. — Котлы номер четыре и пять... — буркнул наконец староста, не глядя ей в глаза. — Там клапаны сорвало. Если не стравить пар вручную, рванет через двадцать минут. — Что нужно для ремонта? — спросил Валериан. — Сварка не возьмет, там магический сплав, — староста мрачно покосился на Седрика. — Нужен инженер, который знает схему. И маг, чтобы держать температуру. Лилит подошла к Седрику и пнула его здоровой ногой. — Вставай, Архимагистр. Ты разжалован из диктаторов в главные механики. Седрик поднял на неё глаза, полные ненависти. — Я не буду помогать тебе, ведьма. — Ты будешь помогать себе, — наклонился к нему Валериан. — Потому что ты, Седрик, — перфекционист. Ты скорее продашь душу дьяволу, чем позволишь своему любимому заводу взлететь на воздух из-за технической неисправности. Я прав? Угол рта Седрика дернулся. Он бросил быстрый взгляд на манометр, где стрелка уже билась в красной зоне. Профессиональная гордость боролась в нем с гордостью политической. Инженер победил. — Дайте мне разводной ключ, идиоты! — заорал он, вскакивая. — И уберите от меня этого каменного монстра, он фонит магией и сбивает мне приборы! Ремонтная бригада Следующие три часа были самыми сюрреалистичными в жизни Лилит. Она видела, как Валериан — герцог, эстет и убийца богов — держит магическим щитом струю раскаленного пара, пока грязный, матерящийся Седрик закручивает болты одной рукой. — Левее держи, бездарность! — орал Седрик. — Ты Бездной управляешь или суп помешиваешь? Уплотняй поток! — Если ты еще раз повысишь на меня голос, — процедил Валериан, с которого градом катился пот, — я превращу твой гаечный ключ в змею. Ядовитую. — Не отвлекаться! — рявкнул староста, подавая Седрику новую прокладку. Гораций тем временем работал подъемным краном. Он таскал стальные балки, укрепляя ворота. Рабочие, которые час назад хотели его разобрать, теперь уважительно хлопали его по металлическому боку. — Эй, железный, — крикнул один из сварщиков. — А ты пиво открыть можешь? Этим своим когтем? — Мои... функции... включают... дештопоризацию... противника, — прогудел Гораций. — Но... для пива... могу... сделать... исключение. В цеху раздался нервный, но искренний смех. Затишье К полуночи давление стабилизировалось. Завод гудел ровно, как сытый зверь. Барьер над городом мерцал, но держался. Лилит выбралась на крышу Мануфактуры, чтобы глотнуть воздуха. Лицо и руки были черными от копоти. Она попыталась вытереть щеку, но только размазала грязь. Валериан поднялся следом. Он принес две жестяные кружки с чем-то горячим. — Местный деликатес, — он поморщился, отпивая. — Нефть с сахаром. Или кофе. Я пока не решил. — Мы справились, — выдохнула Лилит, принимая кружку. — С первой частью, — поправил он. — Мы заставили их работать, потому что они испугались взрыва. Но лояльность — это другое. — Я не ищу лояльности, Валериан. Я ищу способ искупить вину. Он посмотрел на неё с неожиданной теплотой. — Знаешь, в грязи и с гаечным ключом ты выглядишь куда более... настоящей, чем на Троне. Тебе идет быть живой. Лилит усмехнулась. — Не привыкай. Как только всё закончится, я приму ванну длиной в неделю. Валериан перестал улыбаться и кивнул на горизонт. — Боюсь, ванну придется отложить. Там, где заканчивалась дорога от Порта, тьма начала шевелиться. Это была не ночь. Это был океан теней, который переливался через холмы. Тысячи силуэтов текли к городу. А над ними, в небе, висела гигантская, сотканная из дыма фигура Юлиана. — Они здесь, — тихо сказал Валериан. — Надеюсь, Седрик хорошо закрутил те гайки. Снизу донесся гудок заводской сирены — тревожный, долгий вой. Битва за Железные Слезы началась.