На красный

Утро началось с ощущения, будто ночь так и не закончилась. Феликс проснулся раньше будильника — резко, будто кто-то дёрнул за невидимую нить. Он лежал на спине, глядя в потолок, и первое, что пришло в голову, было не расписание пар и не список дел, а парковка у пляжа. Холодный свет фонарей. Волны. И чужой взгляд, от которого внутри всё стянуло узлом. Хёнджин. Феликс выдохнул сквозь зубы и перевернулся на бок. Он не любил, когда кто-то так легко вторгался в его мысли. Особенно тот, кого он предпочёл бы игнорировать. Но игнорирование не работало — не тогда, когда у этого человека вдруг появлялось имя, фамилия, сестра, общий круг знакомых. Он сел, провёл ладонями по лицу, нащупал телефон. Сообщений не было — ни от Йеджи, ни от Чонина, ни от Сынмина. Это почему-то слегка успокоило. На кухне было тихо. Минхо уже ушёл — об этом говорила пустая кружка в раковине и короткая записка на столе: «Вернусь поздно. Не забывай есть.» Феликс усмехнулся и налил себе воды. День обещал быть длинным. Хёнджин, в отличие от него, проснулся медленно. Он лежал, уставившись в стену, и чувствовал, как мысли накатывают волнами — одна за другой, не давая ухватиться ни за одну. Вчерашний вечер крутился в голове снова и снова, раздражая своей нелепой случайностью. Он не планировал ехать к пляжу. Не планировал встречать Феликса. И уж точно не планировал узнавать, что этот человек — часть его жизни через сестру. — Чёрт, — пробормотал Хёнджин, поднимаясь. На кухне он столкнулся с Джисоном, который выглядел подозрительно бодрым для человека, вернувшегося под утро. — Ты не спал? — спросил Хёнджин, наливая кофе. — Спал, — пожал плечами Джисон. — Просто… хорошо. Хёнджин бросил на него короткий взгляд. — Ты всё ещё сияешь. — А ты всё ещё злишься, — спокойно парировал Джисон. Хёнджин промолчал. Он не был уверен, злится ли. Скорее — не понимал, что делать с этим странным внутренним напряжением, которое появлялось каждый раз, когда Феликс оказывался рядом. — Кстати, — добавил Джисон уже на выходе, — Йеджи написала. Сказала, что ты вчера выглядел так, будто готов убить кого-то взглядом. — Она преувеличивает. — Угу, — Джисон усмехнулся. — Конечно. Университет в этот день будто сговорился. Феликс чувствовал на себе взгляды чаще обычного, ловил обрывки разговоров, замечал знакомые лица. Йеджи он увидел издалека — она махнула ему рукой, улыбаясь, и он поймал себя на том, что рад этому больше, чем должен. — Ты как? — спросила она, когда они поравнялись. — Живу, — ответил он честно. — Ты? — Нормально, — она замялась на секунду. — Слушай… вчера было неловко. Феликс хмыкнул. — Это мягко сказано. — Хёнджин не всегда такой, — поспешно сказала Йеджи. — Он просто… защитный. Слишком. Феликс кивнул, не комментируя. Он не хотел обсуждать Хёнджина. И в то же время — хотел слишком сильно. — Увидимся позже? — спросила Йеджи. — Конечно. Они разошлись у входа в разные корпуса. И почти сразу Феликс почувствовал это. Он поднял голову — и встретился взглядом с Хёнджином через весь холл. Между ними было расстояние. Люди. Шум. Но напряжение прошило пространство мгновенно. Ни злости, ни презрения — что-то другое. Неприятное. Тянущее. Никто из них не улыбнулся. Никто не отвернулся сразу. Первым шаг сделал Хёнджин — просто прошёл мимо, не задев, не остановившись. Феликс остался стоять, сжимая ремень рюкзака так, будто тот мог удержать его на месте. — Это начинает бесить, — прошептал он сам себе. Вечером город снова задышал по-другому. Феликс сидел в машине, припарковавшись неподалёку от знакомого места, и смотрел на трассу. Он ещё не решил, поедет ли сегодня. Иногда было достаточно просто знать, что может. Телефон завибрировал. Чонин: «Ты где? Мы с Сынмином думаем украсть тебя на пару часов.» Феликс улыбнулся. — Может быть, — ответил он вслух и завёл двигатель. Феликс: «А если я вас украду?» Ночь вступила в свои права незаметно — мягко, но уверенно. Феликс стоял рядом со своей машиной на окраине города, там, где асфальт был старым, а фонари работали через один. Воздух дрожал от звука двигателей, от запаха бензина и жжёной резины. Это место всегда было другим миром — без правил, без лишних вопросов, без лиц, которые нужно было носить днём. Сегодня было иначе. Феликс впервые привёз сюда Чонина и Сынмина. — Ты уверен, что нам можно здесь быть? — спросил Сынмин, оглядываясь по сторонам, когда они вышли из машины. — Если вы рядом со мной — да, — спокойно ответил Феликс, захлопывая дверь. Чонин же, наоборот, смотрел вокруг с широко распахнутыми глазами, будто попал в фильм. — Это… это реально? — он почти подпрыгивал на месте. — Ты серьёзно здесь гоняешь? — Иногда, — усмехнулся Феликс. — Только не отходите далеко. Они двинулись глубже, туда, где собирались люди. Феликса здесь знали. Его узнавали по машине, по спокойной уверенности в движениях, по коротким кивкам и рукопожатиям. — Эй, Фел! — кто-то хлопнул его по плечу. — Давно не видел. — Был занят, — ответил он, коротко улыбаясь. Он представил Чонина и Сынмина своим — без лишних подробностей, просто как друзей. Реакция была спокойной, уважительной. Здесь умели не задавать ненужных вопросов. Когда пришло время возвращаться к машине, Феликс повернулся к Минхо, который появился где-то сбоку, будто по расписанию. — Присмотри за ними, — сказал он негромко. Минхо кивнул, бросив оценивающий взгляд на младших. — Не переживай. Живыми верну. — Я всё слышал! — возмутился Чонин, но тут же улыбнулся. Феликс уже не слушал — внутри него включился другой режим. Тот, в котором не было места сомнениям. Он сел за руль, застегнул ремень, на секунду прикрыл глаза. Тишина. Потом — сигнал. Машина рванула с места. Мир сузился до дороги, до поворотов, до рева двигателя. Феликс чувствовал каждую вибрацию, каждое движение руля. Он был сосредоточен до болезненной ясности. Никаких мыслей. Никаких лиц. Никакого Хёнджина. Только скорость. Он шёл чисто, уверенно, не рискуя там, где не нужно, и выжимая максимум там, где мог. Последний поворот — и он уже знал. Первое место. Когда он остановился, сердце колотилось где-то в горле. Феликс выдохнул и рассмеялся — тихо, облегчённо. — Чёрт, — пробормотал он. — Да. К нему подходили, хлопали по плечу, что-то говорили. Он отвечал коротко, всё ещё находясь в этом странном, почти эйфорическом состоянии. — Ты видел?! — Чонин подбежал первым. — Это было безумие! — Ты был идеален, — добавил Сынмин, чуть тише, но не менее искренне. Феликс улыбнулся им обоим. — Рад, что вам понравилось. Он ещё немного поговорил с ребятами из тусовки, договорился о следующем заезде, выслушал пару шуток и замечаний. Потом махнул рукой и направился к машине. — Поехали домой, — сказал он, заводя двигатель. Чонин всё ещё не мог успокоиться, болтал без остановки, пересказывая заезд, будто боялся что-то забыть. Сынмин слушал, изредка вставляя комментарии. Феликс ехал молча, чувствуя приятную усталость и странное спокойствие. Квартира Хёнджина была слишком тихой. Не уютно-тихой, а звенящей, давящей, такой, в которой каждый шорох кажется лишним. Он не включал свет в гостиной, оставив гореть только лампу на кухне. Остальная квартира тонула в полумраке, будто он намеренно отрезал себя от всего остального мира. Ему звонили. Писали. Звали. Он отказался. Гонки сегодня казались неправильными. Шумными. Переполненными людьми, которых он не хотел видеть. Особенно одним конкретным человеком, имя которого он старался не произносить даже про себя. Хёнджин сидел за кухонным столом, спиной к двери, слегка сгорбившись. На нём была старая растянутая толстовка, волосы падали на лицо, скрывая взгляд. В ушах — большие наушники, музыка глухо била по ушам, отрезая его от мыслей, но не до конца. На столе — беспорядок. Бумаги, карандаши, зажигалка. И его руки. Он сосредоточенно, медленно крутил косяк, будто это было единственное действие в мире, которое требовало от него внимания. Пальцы двигались автоматически, выученно, а в голове — пустота. Или, наоборот, слишком много всего сразу. Входная дверь тихо скрипнула. — Хёнджин? — раздался голос. Он не услышал. Джисон зашёл внутрь, уже привычно, не задумываясь — дверь была не заперта. Он нахмурился, разулся, бросил куртку на тумбу. — Эй, — громче. — Хёнджин! Ответа не последовало. Джисон прошёл дальше, ориентируясь на единственный источник света. Кухня. Он остановился в дверном проёме, сначала просто наблюдая. Спина друга была напряжённой, движения — медленными, будто Хёнджин находился где-то очень далеко. Джисон сделал шаг ближе. Потом ещё один. И только тогда понял, чем тот занят. — Охренеть… — выдохнул он себе под нос. Он обошёл стол, заглядывая Хёнджину в лицо — и в этот момент Хёнджин поднял глаза. Всё произошло за долю секунды. Хёнджин вздрогнул так резко, что ножка стула скрипнула по полу, а сам он едва не потерял равновесие. — ЧЁРТ! — вырвалось у него. Он сорвал с головы наушники и уставился на Джисона широко раскрытыми глазами, будто видел призрака. — Ты что здесь делаешь?! — резко спросил он. — Как ты вообще сюда попал? Джисон поднял руки в примирительном жесте. — Спокойно, псих. Дверь была открыта. Я звал тебя. Ты не отвечал. Хёнджин выдохнул, проведя рукой по лицу. Сердце колотилось слишком быстро. — Ты… — он осёкся, бросив взгляд на стол. — Ты давно тут стоишь? — Достаточно, — честно ответил Джисон. — Чтобы понять, что ты сегодня явно не в порядке. Хёнджин отвернулся, молча докрутил косяк, щёлкнул зажигалкой. Первая затяжка была глубокой, почти жадной. Он опёрся локтем о стол, прикрыл глаза. Он выглядел уставшим. Не просто невыспавшимся — выжженным. Словно из него медленно вытягивали силы, а он даже не понимал, почему. — Тебя звали на гонку, — осторожно сказал Джисон. — Ты не приехал. Я подумал… — Я не хотел, — перебил Хёнджин тихо. — Я вижу, — Джисон кивнул на косяк. — И вижу вот это. Молчание повисло тяжёлым, неловким грузом. — Что случилось? — наконец спросил Джисон прямо. Без шуток. Без обходных путей. Хёнджин пожал плечами. Жест вышел каким-то пустым. — Ничего. — Это не ответ. — Я знаю, — Хёнджин сделал ещё одну затяжку и выдохнул дым в сторону окна. — Просто… я сам не понимаю, что со мной происходит. Он смотрел в одну точку, будто боялся, что если встретится взглядом с другом, то придётся сказать больше. Признаться. Назвать вещи своими именами. Но имён у этого состояния не было. — Всё нормально, — повторил он уже менее уверенно. Джисон не стал спорить. Он просто сел напротив, опершись локтями о стол. — Когда будешь готов сказать, — спокойно произнёс он, — я здесь. Хёнджин кивнул.