Пылинбург

Меланхоличная букашка под вечер укусила Маргариту и пропитала её разум горьким ядом уныния. Казалось, к сердцу привязали тяжёлый, давящий на внутренности булыжник, а горло обросло терновыми ветвями. Глаза противно щипало, а слёз не было; одновременно хотелось предаться рыданиям, но в то же время плакать совсем не хотелось. Эх, погано как-то... Служанка, тяжело вздыхая, бесцельно глядела в окно, опёршись о подоконник локтями и подперев щёки кулаками. Глаза её блуждали по пустой, покрытой тёмно-синим покрывалом улице, обращались к чёрным, неприветливым небесам, где она отчаянно жаждала увидеть хотя бы на мгновенье проблеск звёзд, о которых ей когда-то перед сном рассказывала Рогнеда. Однако Пылинбург не сопровождало звёздное сияние, как бы говоря, что даже природа забросила этот несчастный город, лишённый света надежд. «А в Октавиусе небо ультрамариновое, со звёздочками, которые выстраиваются в созвездия... Э-эх, и зачем Рогнеда мне всё это рассказала? Я же ещё сильнее хочу на волю! Хочу увидеть звёзды, хочу увидеть другие города, хочу жить в Даменстоке, хочу попробовать разные блюда, хочу туда, где я ещё не была, хочу, хочу, хочу!!» Разочарованно промычав, она уткнулась в руки, пока Лодырь за её спиной играл на пианино и пел:

Я хочу мечты закатать в асфальт,

Чтоб не видеть их ещё лет пять

И не плакать о них опять,

Не хочу, не хочу стг’адать!

Так сложилась судьба, так случилось,

К сожалению так, увы, получилось,

Что свобода мне только пг’иснилась!

Что любовь моя пылью покг’ылась!

– А ты можешь петь что-то не заунывное?! – недовольно воскликнула хмурая Марго, обернувшись к Лодырю. – Как пожелаешь, пг’инцесса! – усмехнулся юноша, и тут же из-под его пальцев заструилась новая, более бодрая мелодия.

Я – твой слуга, ты – моя ког’олева!

Вег’ен и пг’едан я лишь тебе.

Я никогда не пойду налево,

Будешь ты жить как в чудесном сне!

Звёзды, небо, даже землю

Поког’ю, отдам тебе!

Твоим словам всегда я внемлю,

Не дам сломать тебя беде!

Стг’елки меняют ход мыслей,

Г’ушатся, бьются часы...

Нет больше судеб, нету и смысла,

Остались лишь чаг’ы твоей любви...

Маргарита снова задумалась о мрачном и резко шлёпнула себя по щеке, зашептав как молитву: – Ну-ка не ныть! Соберись, Марго, не будь как тряпка! Всё будет хорошо, все твои мечты исполнимы и судьба изменчива, она благосклонна к тебе! Ты не мечтаешь о горах богатства, ты всего лишь мечтаешь о свободе... Всё хо-ро-шо... Открыв глаза, она глянула в окно, чтобы обратиться с просьбой к небесам, однако вместо небес увидела пыльный вихрь, медленно формирующийся в весьма крупного Пылярника: сначала проявились мощные, крепкие ноги с шарами икр, затем – узкий острый таз. Маргарита бросилась к поющему Лодырю. – Идём, у нас появилась работа! – А-а? – Пылярник! – А-а! Прислуга выбежала из особняка, по пути вытащив из кобур пистолеты; Маргарита вдобавок вооружилась шваброй, внутри которой таилось наиострейшее лезвие. Обнажив «клинок», девушка первой бросилась к стороне, у которой увидела формирующееся чудовище, забежала за угол и тут же мячом отлетела назад, рухнув навзничь на мощёную дорогу. Широко распахнутые от ужаса глаза устремились к пустым небесам. Из покрасневшего и припухшего носа заструилась кровь. Разбитые очки вместе со шваброй отлетели в сторону. Стоит сказать, что Маргарита не понимала, нет, не знала ужаса смерти. Конечно, однажды она видела чужую гибель, но продолжала считать это всё отдалённым, не относящимся к ней. Лицом к лицу со смертью она не встречалась и не собиралась встречаться, да и о своей смерти она никогда не задумывалась. К слову, и в битву она никогда не бросалась первой, однако этот раз, почему-то, стал исключением. Взволнованный Лодырь подбежал и помог ей подняться на ноги. – Пг’инцесса! Ты как?! – Я... я в порядке. Поодаль раздался животный рёв. Юноша, придерживая приходящую в себя после удара подругу, обернулся и выстрелил в трёхметрового широкоплечего Пылярника, попав ему прямо в глаз на лбу. Чудовище завопило от боли, широко разинув жёлтозубую пасть, и стремглав бросилось на прислугу. Благодаря его неуклюжести и нерасторопности из-за роста, Лодырь и плохо видящая Маргарита успели отбежать в сторону и принялись обстреливать широкую серую спину с цепью обнажённого позвоночника. Пылярник медленно обернулся; глаза его налились кровью, из горла вырвался гневный рык. – Отвлеки его, а я заберусь ему на спину и перережу горло! – шепнула Лодырю Маргарита, подняв швабру-клинок. Слуга кивнул, перезарядил пистолет и с привлекающим внимание криком бросился на Пылярника, дырявя его тело водяными пулями. Чудовище закрывалось руками, думая, что так защитится от града выстрелов, и вопило то ли от боли, то ли от ярости. Служанка, размазав струящуюся кровь по лицу и раздумывая, как ей забраться на хребет чудовища, забежала ему за спину, и – о, чудо! – Пылярник встал на четвереньки, дабы волком наброситься на надоевшего ему слугу. Маргарита ловко прыгнула ему на спину и, добежав до лопаток, насквозь вонзила лезвие ему в шею. Чудовище вновь сотрясло воплем воздух и вскочило на ноги, – не предвидевшая это девушка с криком полетела на землю, однако её вовремя поймал на руки Лодырь. – Не получилось, – нервно хихикнула она и испуганно икнула, когда Пылярник повернулся к ним лицом. – Твою мать, пули его не бег’ут! – прошипел слуга, отбегая с подругой на руках от чудовища и попутно стреляя ему в грудь. – Кажется, это снова кг’епкий ог’ешек! Нам бы сюда Г’огнеду! – Живо беги к саду, там есть шланг! – Понял! Они притормозили, обернувшись, и хотели пробежать между ног противника, однако замерли на месте и, подняв глаза, увидели, как шеф-повар Янис, сидя на шее вопящего Пылярника, стрелял ему в висок из пистолета. Чудовище замотало головой и нелепо пыталось достать до него руками, однако никак не могло схватить или стряхнуть с себя бывшего военного. По итогу спустя череды выстрелов Пылярник с хрипом закатил глаза и с воплем рухнул на землю, подняв густой туман пыли. Вставшая на ноги Маргарита и Лодырь закашлялись, разгоняя пыль руками, и медленно подошли к телу, верхом на котором сидел невозмутимый Янис. – Вы как? – спросил шеф. – В-в норме, – ответила служанка, пытаясь остановить носовое кровотечение. – Да, но мы что-то не г’ассчитали свои силы... Со стороны послышалось хихиканье, – Моника подошла к Пылярнику с ведром наперевес и облила его бок водой, – пыльная плоть тут же начала разъедаться, обнажая лабиринт крупных органов. Янис спрыгнул на землю, сел на корточки и прострелил трупу сердце. – Теперь точно всё, – заключил он, по-отечески приобняв Монику. – Рита, у тебя кровь! – удивлённо воскликнула девочка. – Да, я знаю... – стыдливо отмахнулась Маргарита. – Простите, господин Янис, что вам пришлось... – Всё хорошо, главное, что вы живы; этот противник был не ис лёгких. – Но вы так быстро с ним управились... – Повторюсь: никогда не сравнивай себя со мной. Мы хороши по-своему. Лучше радуйся, что осталась жива, и иди, приложи к носу лёд, чтобы остановить кровотечение. – Спасибо вам. Янис кивнул. – Пг’инцесса, тебя сопг’оводить? – Не, не стоит. Иди спа... – Он пойдёт со мной на вечернюю тренировку, – отрезал шеф. – Опять? – скривился Лодырь. – Да. Ты всё ещё слишком слаб, Лодырь. Ладно Маргарита не справилась с таким Пылярником, она, всё же, девушка, но ты должен был её сащитить. И почему ранена она, а не ты? – Ну, эм... – Никаких оправданий! Идём; ты и так отлынивал целую неделю. Янис хлопнул мычащего Лодыря по спине и повёл за собой в сад. Моника взяла Маргариту за руку и повела в особняк на кухню, где служанка достала из холодильника небольшой кусочек мороженого мяса и, устало сев на стул, приложила его к носу. Девочка принесла влажное полотенце и принялась вытирать ей лицо от крови. – Ты одежду замарала. – Да, я в курсе... – А где твои очки? – Сломала... – У тебя есть новые? – Да, осталось ещё две пары... – Ничего, тётя Алёна и дядя Диего тебе ещё очков привезут! Повисла пауза. – Ты грустишь потому, что не победила? – Если честно, да. Досадно, что я до сих пор не могу сражаться без Рогнеды; она намного сильнее меня. Думаю, она бы и без меня с этим Пылярником управилась в два счёта! – Зато вы крутая пара! Я пару раз видела, как вы сражаетесь вместе, и это выглядело очень... очень круто! И не расстраивайся, что ты слабая. Я уверена, что скоро ты станешь ещё сильнее и будешь такой же, как мой папа! – Спасибо за поддержку, Мони, – слабо улыбнулась служанка и, убрав мясо от носа, поднялась, чтобы вернуть его на место, как вдруг её ягодицы обжёг шлепок. Испуганно икнув, она обернулась и с возмущением воскликнула: – Папа! Опять?! – Ха-ха, ну прости, прости, не удержался! – посмеявшись, Пахом потрепал дочь по щеке и, услышав шаги позади себя, обернулся. – А, лопоух... Щёлкнула пощёчина. Повар схватился за ушибленную щёку и, осознав случившееся, гневно смерил хмурую Рогнеду взглядом. – За что?! – За всё хорошее, подонок. Если ты ещё раз посмеешь тронуть Марго, я тебе все пальцы переломаю. Ты меня понял? – Да как ты смеешь мне угрожать?! Это моя дочь! Я делаю, что хочу! – Она не твоя собственность и уж тем более не вещь, которой можно обладать. Я тебя ещё раз спрашиваю: ты меня понял? Он хотел огрызнуться, но под выстрелом её яростно горящего взора щёлкнул зубами и, попятившись, кивнул. Рогнеда взяла подругу за запястье и насильно повела её в туалет. – Рогнеда... Зачем ты с ним так? – С кем? С этим утырком? – Он не утырок, а мой отец! Помирись с ним, пожалуйста; он ведь не со зла... – Ещё чего! Подведя расстроенную Маргариту к раковине, Рогнеда сняла с неё окровавленный фартук и, подставив белую ткань под холодную струю воды, начала яростно оттирать красные пятна. – Я видела, как вы сражались. – О-ох, ты видела этот позор?.. – Почему позор? – Мы с Лодырем проиграли и, если бы не Янис... – Это не позор, вам просто попался сильный противник. – Но я думала, что уже достаточно сильная... – И поэтому первой бросилась в бой? – Да. Я думала, что справлюсь! Но оказалось, что я всё ещё слабачка... – Марго, одна ты бы не справилась. – Я была с Лодырем. – Это всё равно, что одна. Он ленивый, потому слабый, и слабый, потому что ленивый. – Но он тоже сильнее меня! – Вряд ли. Думаю, вы одной силовой категории, если он не слабее, – отстирав фартук от крови, она повесила его себе на согнутое предплечье и обернулась к подруге. – Хочешь, завтра потренируемся? – Да, хочу! – Тогда встаём рано. Я предупрежу матушку Февронию. – Хорошо. Спасибо, Рогнеда! Рогнеда с ухмылкой потрепала её по голове и направилась к спальне, где повесила влажный фартук на дверцу шкафа и начала переодеваться. Маргарита же с позволения включила радио (где играл её любимый Сэмюель Лонеро), около которого мечтательно повздыхала, после подбежала к трельяжу, села на стульчик перед зеркалами и взвизгнула, когда из-под неё раздалось протяжное «пу-ук». – Рогнеда! – покраснела она, вытащив из-под ягодиц небольшую подушку-пердушку. Рогнеда усмехнулась и, надев голубоватое ночное платье, забрала свою «игрушку». – Обожаю. – А я нет! Хватит подкладывать мне эту дурацкую подушку! Честное слово, скоро я её выброшу! – Бесполезно. Маргарита возмущённо надулась, вытащила из выдвижного ящичка новые очки, сняла чепчик и распустила волосы, пока чудная струнная мелодия, подобно лёгкому утреннему туману, кутала комнату. Пританцовывая, она подошла к шкафу и, поведя плечиками, сняла с себя платье. Из радио донёсся излюбленный ею баритон:

Этот взгляд довёл меня до дрожи,

Дрожит слеза в пушке густых ресниц.

Ты поняла, как мы с тобой похожи,

И жжёшь в огне судьбы своей страниц.

– А ты всё о Даменстоке грезишь, – качнула головой Рогнеда. – Конечно! Там ведь наверняка очень здорово и интересно! – Не очень, – поймав на себе вопросительный взгляд, она хмыкнула. – Я ведь родом из Даменстока, так что знаю, о чём говорю. Там скучно. – Что-о?! Ты же говорила, что ты из Октавиуса! – А я только недавно начала вам доверять. – Ах ты! – Марго снова надула щёки. – Раз так, то доверь мне теперь какую-нибудь информацию о себе! – М-м... у меня была кошка по кличке Песчинка. И я не знаю, что с ней сейчас. – ...а что такое кошка? – Не что, а кто. Кошки – это животные, которые ходят на четырех ногах и мяукают. Они бывают лысыми, бывают короткошёрстными, но у меня была большая (почти с меня ростом) и очень пушистая кошка породы мейн-кун. – Мейн-кун, четыре лапы... Нет, не могу представить! Хочу уви-идеть! Хочу, хочу, хочу!! – Может, когда-нибудь увидишь, – Рогнеда взбила подушку и легла в постель, пока Маргарита, сидя за трельяжем, с мечтательными вздохами слушала Сэмюеля. – Неужели ты... ты влюбилась в Лонеро? – А? Ну-у... есть такое! Он очень хороший, судя по интервью, которые я слушала! Добрый, милый, сердобольный, щедрый и... и вообще в него невозможно не влюбиться! Знаешь, я уверена, что, когда приеду в Даменсток, то буду играть у него в оркестре, где он заметит меня и потом!.. – покрасневшая служанка прижала кулачки к губам и захихикала. – Господи... – блондинка устало потёрла переносицу и нахмурилась сильнее. – Я тебя разочарую, но любовь зачастую ужасна, Марго. Я, конечно, надеюсь, что тебя обойдет любовное несчастье, однако настоящая и преданная любовь, о которой пишут в книгах, встречается крайне редко. Поэтому опустись с небес на землю; я не хочу, чтобы ты разбилась. – Почему ты всегда так негативно мыслишь? Что-то случилось? – Ты правда хочешь знать? – Конечно! Ты всегда твердишь, что любви нет, но я уверена, что ты просто её никогда не ощущала! – Я не бесчувственная машина, Марго. Было время, когда и я любила другого человека больше собственной жизни. Но это было ошибкой. Я, как и ты, была ослеплена сказками про «вечную и верную любовь», потому что рядом не было никого, кто мог бы вразумить меня. А тебя вразумлять буду я. – ...так что случилось, Рогнеда? Рогнеда шумно выдохнула. – Марго, ты знаешь, что такое изнасилование? – Ну, изнасилование – это... это когда к тебе пристает мужчина! – И зачем? – Я откуда знаю? У меня никогда такого не было! – А что такое секс знаешь? – Нет. – А откуда берутся дети? – О, это знаю: из капусты! Мне папа рассказывал! – И ты ему поверила? Серьёзно? Какое же ты дитя... – Ну тогда расскажи мне, откуда берутся дети и что такое секс! И я не дитя, я уже взрослая самостоятельная девушка! – Дитя, ты – дитя. Если вкратце, то от секса появляются дети. А секс – это больно и страшно, потому что в тебя, девушку, мужчина пихает свой член, чтобы он получил удовольствие, а ты – боль. – А что такое член? – То, что у мужчины между ног. У тебя между ног вагина, у них – член, который может порвать неподготовленную вагину. И порой секс может быть не по согласию – это и называется изнасилованием. Ах, да, большинству парней нужен от тебя только секс, а не романтика, потому что они – безответственные подонки, которые ценят лишь плотские утехи. – Неужели даже Лодырю от меня нужен только секс?.. – ...ладно, насчет него я не уверена. Но другим мужчинам, наподобие твоего похотливого мудоотца, да. Поэтому я дала ему леща, чтобы он больше не трогал тебя за интимные места. Лодырь тогда правильно сказал, что ты – взрослая красивая девушка, и мужчины не должны трогать тебя за ягодицы или за грудь. Маргарита молчаливо села на свою постель. – Неужели тебя изнасиловали, что ты так остро на все это реагируешь?.. – ...пытались. Глаза шатенки округлились, и она в ожидании (и ужасе) уставилась на подругу. Рогнеда тяжело вздохнула, отложив книгу, и решила поведать историю: – У меня был возлюбленный, которого я любила больше всего на свете. Он был добрым, романтичным, шутливым, весёлым – в общем, как мне казалось, был идеалом мужчины. Мы познакомились, когда я работала официанткой, и спустя пару месяцев общения он предложил мне отношения. Конечно же я согласилась, так как это был мой первый опыт, и я была наивной идиоткой. – А что случилось потом? Вы поссорились? – Он изменил мне с моей лучшей подругой. – Оу... – Но это не самое страшное. Он привязал меня к стулу и заставил смотреть за тем, как они тра... занимаются сексом. После он хотел и меня принудить к этому, проще говоря, изнасиловать. Не переживай, я сумела сбежать, и больше мы не пересекались, – она встретилась с побледневшей Марго взглядом. – Пойми, я не хочу, чтобы ты пережила подобное, Марго. Поэтому считаю, что лучше остаться старой девой, чем испытывать боль раз за разом. – ...неужели ты больше никогда не влюбишься? – Никогда. Я поклялась себе больше никого никогда не любить и сдержу клятву. Тишина осела на уши. – ...прости, я не знала, что ты пережила такой ужас. Я думала, что ты просто вредная, а тут... – Это ты меня прости. Не знаю, зачем я тебе это рассказала. Кроме матери этого никто не знал. – И я рада, что ты мне наконец-то доверилась! – Маргарита вспорхнула с постели и подбежала к подруге, крепко обняв её за шею; та вздрогнула и нахмурилась. – Мы же с тобой как сёстры, мы должны доверять друг другу! – Ага... Ладно, ладно, хватит телячьих нежностей. Сейчас придёт матушка Феврония и не поймёт этой сцены. – Если обнимешь меня в ответ, то отпущу! С тяжёлым вздохом Рогнеда приобняла её. Спустя пятнадцать минут в спальню вошла изрядно утомившаяся Феврония, закрыла дверь и распустила свои длинные густые волосы. – Ну что, девочки, как вы тут? – Всё хорошо, матушка Феврония! – просияла Марго. – Боже, Марго! У тебя нос красный и опухший! – Не переживайте, это я немного неудачно с Пылярником подралась... – Больше травм нет, надеюсь? – Только спина ещё немного побаливает, но в целом всё хорошо! Вы же знаете, матушка, я – крепкий орешек! – Моя боевая девочка! – Феврония одарила подопечную поцелуем в макушку. – Горжусь! – Ах, да, матушка Феврония, – прервала их нежности Рогнеда, – завтра мы с Марго встанем пораньше на тренировку. – Хорошо, поняла. Тогда помолимся и поскорее ляжем спать! Сев на свою постель, Феврония сложила руки в мольбе, закрыла глаза и начала молитву: – Великий и бесстрашный Создатель, друг наш, защитник наш! Наши души и тела пребывают под Вашим покровительством, все мы ходим под Вашим внимательным взором. Простите нас, коли мы пренебрегли Вашим доверием, простите нас, коли согрешили. Даруйте нам своё милосердие, не покидайте нас на сие жизненном пути. Молим о помощи в завтрашнем дне, сохраните наш сон и освятите наши жизни. Пусть все невзгоды обойдут нас, уберегите людей ваших, о, Создатель! Да будет счастье Ваше и наше вечно! Рогнеда шёпотом повторяла за ней, путаясь в словах и проглатывая слоги, ибо не была верующей, а Маргарита, прижав сложенные ладони к губам, читала вместе с Февронией вслух, между тем думая о другом: «О великий Создатель! Защитите наши жизни, уберегите нас от беды и смерти, присматривайте за нами! Прошу, пусть Рогнеда отыщет своё счастье и снова поверит в любовь; пусть матушка Феврония не разочаруется в Вас; пусть Лодырь останется таким же весёлым и хорошим парнем; пусть Северин обретёт спокойствие; пусть Маковка и Ахой будут вечно счастливы; пусть Ираклий исполнит свои мечты; пусть Моника забудет о своём ужасном прошлом; пусть Янис навеки станет её отцом и хоть один раз улыбнётся; пусть мой папа станет менее грубым и его примут таким, какой он есть; пусть наши хозяева будут здоровы и никогда не состарятся; пусть Мэйко примут коллеги, пусть исполнятся и мои мечты! О, великий Создатель! Я знаю и верю, что Вы поможете нам и спасёте наши души! Я в Вас верю и вечно буду Вам верна! Прошу Вас, о, Создатель!» Закончив чтение молитвы, служанки пожелали друг другу спокойной ночи и легли в постели. Свет погас.