Пылинбург

Пылинбург, 14 мая, 1043 год Время 05:51 Любовь, любовь... любовь! Сколько чувств и эмоций заложено в этих шести буквах! Для кого-то она – подлость, ловушка, зло, для других – счастье, наслаждение, надежда... и ведь никто из них не прав и в то же время прав одновременно! Да, любовь может быть подла и способна наделить душу страданиями, однако также она может стать смыслом жизни, вдохновением! Наша мечтающая Маргарита относилась к половине, верящей в силу любви, когда Рогнеда бросила своё любящее сердце в тюрьму, сотканную из страхов и недоверия. Порезавшись однажды, она не хотела ковырять эту кровоточащую рану, потому запретила себе чувствовать и искренне боялась за наивную подругу. Привычно проснувшись в полшестого, Рогнеда заботливо поправила сопящей Маргарите одеяло, тихонько села перед трельяжем, распустила злато волос, расчесалась и собрала высокий пучок, после переоделась, положила в рот петушка, заправила постель и с книгой в руках присела на край. За эти годы в Пылинбурге служанка выработала привычку: утром десять минут она уделяла чтению, пока в комнату не зайдёт матушка Феврония. Однако это утро стало исключением. Сев на постель, Рогнеда глянула в окно, тут же вскочила на ноги и бросилась в холл, где суетились Северин и Феврония. – Что происходит? – нахмурилась она. – К нам скоро прибудет важный гость! – воскликнула матушка. – Да, сюда подъехала чужая машина. Но почему вы нас не разбудили? – Так мы только что узнали о его прибытии! – сказал Северин. – Господа уже проснулись и ждут гостя в гостиной! – Рогнеда, девочка моя, пока садовники не проснулись, по-быстрому полей стены, а мы пока всех разбудим! – Хорошо, матушка. «И кого угораздило приезжать в такую рань?..» – задавалась вопросом служанка, пока выбегала в сад. Отыскав и взявшись за шланг, она внезапно замерла; дёрнулись лепестки ноздрей, уловив неприятный запашок, слуха коснулся шелест. – Твою мать! – выругалась она себе под нос и, перепрыгнув ограду, выбежала на дорогу. Бренчали позолоченные колокольчики под недавно протёртым зеркальцем, в котором отражались «грустные» из-за нависших век голубые глаза, устремлённые на дорогу. Тонкопалые ладони неуверенно сжимали руль. – Направо, налево, прямо, направо... – вдумчиво басил шёпот. – Кажется, это! Припарковав машину рядом с особняком Дебьюсанов, гость распустил тёмное каре, убрал резинку в карман голубого пиджака и со вздохом откинулся на спинку сиденья. – Приехал... сам. Что ж, это было легче, чем я думал. Всё прошло гладко... и хорошо, – собрав мысли в кучу, он похрустел пальцами, вышел из машины, осторожно хлопнул дверцей и осмотрелся. – И вправду пустовато... Гость о чём-то задумался, мотнул головой и медленно, как-то нерешительно подошёл к лестнице, однако остановился на первой ступени, уловив странный шелест за спиной. Обернувшись, он ужаснулся, ибо перед ним выросла широкая фигура, чью плоть соткали плотные нити пыли – Пылярник. Три выпученных, только-только сформировавшихся глаза прокрутились вокруг оси и тут же устремились на замершего мужчину. – Хр-р... – прорычало чудовище, разинув пасть на лбу, одним движением схватило крепкими руками жертву и сжало... воздух. Пылярник удивлённо разжал толстые пальцы и нерасторопно развернулся в сторону, где стояла хмурая Рогнеда с худощавым гостем на руках. Подол её фартука слегка порвался. – Вы в порядке? – обратилась служанка к гостю, что глядел на неё широко распахнутыми глазами. – Как вижу, отделались лёгким испугом. Хорошо. Распахнув врата особняка, из холла на отвлёкшееся чудовище выпрыгнула вооружённая Маргарита и три раза выстрелила ему в грудь, попав прямо в сердце. Чудовище с мычанием пошатнулось, закатило глаза и рухнуло на землю, подняв лёгкий туман пыли. Не поверившая глазам служанка разинула рот и тут же запрыгала от счастья: – Ура, победа, победа! Я победила! Рогнеда усмехнулась, поставив гостя на ноги, и воскликнула: – Молодец, Марго! Твой прицел стал лучше. – Спасибо тебе за тренировки! – заметив гостя, Маргарита прокашлялась и встала по стойке смирно. – Прошу прощения... Пунцовый мужчина промолчал. Блондинка быстро поднялась по лестнице и распахнула одну из дверей. – Добро пожаловать в особняк Дебьюсанов, господин. Гость, придя в себя, поднялся к служанке, однако вместо того, чтобы зайти внутрь, любезно открыл вторую дверь и пробасил: – Дамы вперёд. Рогнеда удивлённо похлопала глазами, когда Маргарита с радостью зашла в холл первой и бросила: – Благодарю, господин! Мужчина ожидающе посмотрел на блондинку. – Чего вы ждёте, сударыня? – Но мы – прислуга... – Вы, в первую очередь, дама. – Но... – Я настаиваю. Рогнеда удивлённо хмыкнула и прошла вперёд, гость – за ней. – Господа в гостиной, – сказала Марго. – Давайте я вас провожу! – Был бы рад. – Тогда идёмте за мной! Служанка повела его к хозяевам, которые, завидев гостя, поднялись и с радостью встретили его. Мужчина крепко пожал руку Диего, а ладони Алёны коснулся холодными губами. – Неужели вы одни, без охраны и слуг? – посмотрев в окно и не увидев никого в машине, спросил Диего. – Да, один. – Оу... Но это весьма опасный район. – Я это уже понял. Однако у меня личная победа: я приехал сам. – Во-у, поздравляю! Алёна усадила гостя на диван, держа его за руки. – Я слышала шум снаружи... Вы столкнулись с Пылярником? – Да. – Надеюсь, вы не ранены? – Нет, меня спасла ваша замечательная прислуга. – Да, прислуга у нас то, что надо. Мы рады, что вы в порядке, – налив в бокалы вина, сел в кресло Диего. – Будете вино? – Не откажусь. И, попивая вино, троица принялась обсуждать госпожу Трикси: Дебьюсаны интересовались у гостя её состоянием, ведь он частенько бывал у бедной вдовы. Однако вскоре разговор их перерос в обсуждение ситуации в городе и обстановке в Твари. В какой-то момент витавший где-то в облаках гость, взяв опустевший бокал вина, подошёл к окну и заметил, как Рогнеда вышла на улицу. – Кажется, вы чем-то встревожены, – подметил Диего. – Нет, я спокоен, – не отрывая взгляда от окна, ответил гость. Алёна распахнула глаза и тут же расплылась в ухмылке, когда он интересовался: – Как зовут вашу светловолосую служанку? – О, это наша звёздочка Рогнеда! – довольно промурлыкала женщина. – ...я хотел бы лично поблагодарить её за своё спасение. Если бы не она, меня наверняка уже здесь не было бы. – Ох, это не обяз... – Да, идите, мы не держим, – перебила супруга Алёна. – Это очень благородно с вашей стороны! Гость с благодарностью кивнул и, поставив бокал на столик, вышел в холл. Диего недоумённо посмотрел на жену. – А зачем ему говорить с Рогнедой? – Надо, – загадочно хихикнула она. – Да где же... – обшаривая карманы, хмурилась Рогнеда, как вдруг заметила протянутую руку с открытой пачкой сигарет. – А?.. – Вы ведь сигареты ищете? Я предлагаю свои. Изумлённая служанка подозрительно прищурилась, покосившись на гостя. – Вы уверены? – Да. – Что ж... Благодарю, господин. Гость кивнул; щёки его слегка порозовели. Девушка взяла одну сигарету, достала спички и закурила. – Вы ведь не из Пылинбурга, верно? – нарушил вставшую меж ними тишину мужчина. – Верно. – Дайте угадаю... Любъ? Верхний Старгород? Воронов-Голубск? – Я служанка, почему на вы? – Я вас уважаю, Рогнеда. Вы спасли мне жизнь. – Это... это просто моя работа. – За это я вас и уважаю. Так... Лилитберг? Мягкий? – Нет. Я из Даменстока. – О, даже так... – он прикусил нижнюю губу. – А как вы сюда попали? – Я? Ну... – она вдохнула сигаретный дым и на выдохе начала: – Моя мама почему-то грезила о поездке в Пылинбург. Я её отговаривала и пыталась донести до неё, что это опасно, смертельно и прочее, но она меня не слушала. У меня была надежда на то, что её странная мечта останется мечтой, но в один момент она просто собрала вещи и отправилась сюда. Я очень любила её, потому, обнаружив дома лишь записку от неё, поспешила за ней и... мы встретились в Пылинбурге, когда её на моих глазах растерзал Пылярник, – слабая усмешка слетела с её губ. – И зачем я вам это рассказала?.. – Если рассказали, значит, так нужно. Я рад, что вы со мной поделились. – Ха-ха... Надеюсь, вы умеете хранить тайны; я никогда никому не рассказывала истинную причину своего появления здесь. Не хочу, чтобы знали. – Мой рот на замке, ключ – у ворона в гнезде. – Благодарю, господин.... Повисло неловкое молчание. – Прошу прощения, я могу поинтересоваться? – Слушаю. – Кто вы? Я вас здесь раньше никогда не видела. Вы приезжий? Если так, то мне вас жаль: вы попали в ловушку. – Я это знаю и теперь даже рад этому. И прошу прощения, я не представился: меня зовут Шах Шухратт. Рогнеда замерла, широко распахнутыми глазами уставившись на его слабую улыбку. – Так вы... – Да, я мэр этой «клетки», – не получив ничего в ответ, он хмыкнул. – Неужели то, что я мэр, меняет что-то? – ...да, впрочем, нет, – она пожала плечами, завернув окурок в маленькую бумажку и убрав себе в карман. – Вы такой же человек, как и мы, чего удивляться. – Верно. Служанка помолчала и почесала свой шрам на лице. Почему-то разум был как в огне, а где-то глубоко в груди... вспыхнула маленькая горсть свечи. – Пылярник? – А? – Ваш шрам... – Да. Неудачное сражение. – Я рад, что вы остались живы. – Ха-ха, благодарю, – брови её свелись к переносице, а глаза бегали от здания к зданию, но не решались посмотреть в сторону Шаха. – Не думала, что вы знакомы с нашими хозяевами. Всё же вы занятой человек... – Не сильно. У меня больше свободного времени, чем вы думаете. А с вашими хозяевами я не так давно познакомился у Трикси. У вас здесь очень мило и уютно. – И опасно. – Это не умаляет красоты. – Что ж... Благодарю. Мы стараемся. Маргарита, сцепив руки под подбородком, наблюдала за разговаривающей парочкой и в душе ликовала, примечая заинтересованность мэра в её подруге и то, как краснели его щёки... Любовь! Да, это именно она; девушка её ни с чем не спутает! И радость за Рогнеду желала вырваться наружу писком или радостным криком, однако нужно было держать себя в руках; не при хозяевах же! – Что там, Маргоша? – поинтересовалась Алёна, потягивая вино. – Они разговаривают! Женщина усмехнулась. – Что ж, похоже, моя шутка оказалась правдой! – Что? Какая шутка? – всё недоумевал Диего. – Помнишь, когда мы приехали от Трикси? Мы ещё с господином Шухраттом там познакомились... – А-а, да, помню. – Так вот, когда я принимала ванну, я рассказала Маргоше о нашем знакомстве и сказала, что господин Шухратт такой же, как Рогнеда; они бы спелись, ибо похожи характерами. – А-а, о-о... Ну, знаешь, не в обиду Рогнеде, но господину Шухратту... нужен кто-то под стать. – Ох, Диего, пантера моя! Настоящая любовь разобьёт все эти стереотипы и рамки, коими нас сковывает общество! Ты ведь сам понимаешь, что значит отказаться от всего ради любви. – Но это – мэр... – И? Любви все покорно! – Как вы к сладостям относитесь? – всё интересовался Шах. – Я к ним не отношусь, но люблю. – Леденцы? – Да, а откуда?.. – Заметил, что когда вы меня спасли, у вас во рту была палочка от леденца. – А-а... Да, – она достала из кармана петушка. – Это петушок из Даменстока. Моя любимая сладость, всегда покупала в магазине у дома. – Петушки, значит... – он призадумался над чем-то. – А вы сладости любите? – Зефир люблю. Он... воздушный. – Честно, никогда их не пробовала – Я давно их не ел. Надо будет запросить поставку у Твари... – Хе... – докурив вторую сигарету, Рогнеда сложила окурок во вторую бумажку и убрала в карман. – Что-то я слишком много говорю... Теперь мне кажется, что вы знаете меня лучше, чем мои хозяева! – Это плохо? – Не знаю. И снова между ними повисла короткая пауза. – А почему Песчинка? – снова разбил молчание мэр. – Это... интересная кличка для кошки... – Она была песочного цвета. Удивлена, что вы знаете, кто такие кошки. Моя подруга – уроженка Пылинбурга, и она даже представить себе не может, как выглядят и ведут себя кошки, хотя я ей рисовала их. – У меня дома второй год живёт кошка. Она гуляла у моего дома, и я подумал: дай-ка возьму... – Да? Ого... Как зовут? – Трёшка. Служанка разразилась тихим смехом. – Ха-ха, а вы ещё Песчинке дивитесь! Но почему Трёшка? – Она трёхцветная. – На удачу, значит. – Да, на удачу... – ...хозяева вас заждались небось. – Возможно. – Хе... Что ж, идите, а мне за работу пора. – Было приятно поговорить с вами, Рогнеда. И спасибо за то, что спасли мне жизнь. – Это моя работа, господин Шухратт. – Просто Шах. Сердце пропустило удар, когда лёгкая улыбка тронула его губы. Рогнеда, закрыла глаза, глубоко вдохнула, сказала: – Хорошо, Шах, – и открыла ему дверь. – Ид... Шах тут же открыл вторую дверь. – Помните: дамы вперёд. Со смехом качнув головой, девушка зашла в холл, не отводящий взгляда от неё мэр – за ней. – Вы помните, где гостиная? – Помню. Рогнеда... – Да? – служанка повернулась к нему лицом, и мэр, осторожно взяв её ладонь, коснулся губами её костяшек пальцев. – Я буду бесконечно вам благодарен. Удачи. Шокированная девушка осталась в холле, когда мужчина ушёл в гостиную к Дебьюсанам. Прижав поцелованную ладонь к трепещущей груди, Рогнеда тряхнула головой, сбрасывая с себя груз разнообразных мыслей, и ушла к матушке Февронии. Маргарита, видевшая эту чудесную картину из-за проёма двери, покинула гостиную, когда подруга ушла на второй этаж, а мэр вернулся к хозяевам. Взявшись за швабру, служанка на цыпочках последовала за Рогнедой и подошла к приоткрытой двери бильярдной, где блондинка протирала пыль и тихо... пела! Изумлённая Маргарита, никогда не слышавшая её пения, замерла и вслушивалась в строки:

Эта лёгкая улыбка в памяти всплывает,

Робкий взгляд и нежное касанье...

И тепло в груди моей с сердцем заиграет,

Но лицо моё мрачно, как изваянье...

Комната без окон, без дверей и света,

Лишь решётки заперли тебя навеки.

Нет ни чувств, ни тьмы, ни цвета,

Нет здесь ничего, я ведь калека,

И в любовь не верю я, как прежде...

Но треснут прутья у решётки,

И ты поднимаешься с колен,

Соберёшь любви ошмётки,

Никогда не дашься в плен.

Ты сгораешь ярко-алым

И сияешь морганитом,

Ко мне шагаешь одичало,

И твоя душа открыта...

Комната без окон, без дверей и света,

Лишь решётки заперли тебя навеки.

Нет ни чувств, ни тьмы, ни цвета,

Нет здесь ничего, я ведь калека,

И в любовь не верю я, как прежде...

Комната большая, в ней так много света,

Нет решёток и не будет их навеки.

Много чувств и много цвета,

Здесь есть всё, я не калека,

И в любовь... поверю я, как прежде...

«Это же песня... про любовь!!» – внутренне взвизгнула служанка и поспешила скрыться в другой комнате, чтобы Рогнеда её не заметила. Лицо горело, губы были искусаны, сердце трепетало, – Маргарита ликовала! Похоже, её подруга всё-таки угодила в сети любви! – Ты что тут делаешь? – раздался голос позади. Марго икнула и обернулась, – хмурая Рогнеда стояла в проёме двери. – У-убираюсь! – тут же встала по стойке смирно девушка. – Ты же в гостиной была. – Меня госпожа попросила поменяться с Лодырем. – Вот как... Блондинка зашла в комнату и начала протирать пыль. Маргарита выжала конец швабры и взялась за пол. – Рогнеда... – М? – А о чём вы говорили с господином Шухраттом? – Любопытным обычно носы отрывают. – Ну я просто спросила... – ...мы говорили... о состоянии города. – Понятненько... – они молчаливо убирались. – ...Рогнеда... – Что ещё? – А тебе он понравился? – Что за вопросы такие? – Просто так! – Гость как гость. Он просто поблагодарил меня за спасение. – О-о... это очень благородно! Знаешь, господин Шухратт в целом очень вежливый и интеллигентный мужчина! – Ты сама в него влюбилась? – Нет-нет! Просто подмечаю. – Если ты собралась меня сватать, то разочаруйся: я своё обещание сдержу. И господин Шухратт... просто гость. Маргарита чувствовала, как обещание Рогнеды никого никогда не любить пошатнулось. «Им нужно время! Я уверена, они... будут вместе! О-ох, ну как же ей повезло-о: в неё влюбился сам мэр! Завидую, но белой завистью! Я... я, всё же, так рада за неё!» – мысленно восклицала Марго. А о чём думала Рогнеда? Этого мы, увы, не узнаем...