Туда и обратно: хроники одного сватовства.

За три дня до свадьбы в Эребор прибыл неожиданный гость. Трандуил, король Лихолесья, явился без предупреждения, в сопровождении свиты из двадцати эльфов, и потребовал аудиенции. — Он что, забыл, что свадьба через три дня? — проворчал Торин, натягивая парадный камзол. — Не мог приехать вовремя? — Может, у него дела, — предположил Бильбо. — У эльфов всегда дела. Вечные. Трандуил восседал в тронном зале с таким видом, будто это был его собственный дворец. Он пил вино, которое принёс с собой, потому что «гномьи напитки оскорбляют эльфийское нёбо», и рассматривал потолок. — Торин, — сказал он, когда король вошёл. — Ты выглядишь лучше, чем в прошлый раз. Женитьба идёт тебе на пользу. — Что тебе нужно, Трандуил? — без предисловий спросил Торин. — Я пришёл с подарком. Для молодожёнов. Не для тебя, для Фили и Ори. Торин опешил. Он ожидал чего угодно — политических интриг, торговых соглашений, даже оскорблений. Но подарок? — Какой подарок? — подозрительно спросил он. Трандуил щёлкнул пальцами, и один из эльфов вынес шкатулку из чёрного дерева, инкрустированную серебром. Внутри, на бархатной подушке, лежали два кольца — простые, без камней, но с гравировкой, которая светилась в полумраке. — Это кольца из Лориэна, — сказал Трандуил. — Их делали эльфийские кузнецы для тех, кто хочет соединить свои судьбы навечно. Они не рвутся, не тускнеют и помнят тепло своих владельцев. Говорят, что если любовь настоящая, кольца засияют в день свадьбы. Фили, который тоже был в зале, подошёл к шкатулке и осторожно взял одно кольцо. Оно было тёплым на ощупь. — Это… очень щедро, — сказал он. — Но почему? Трандуил посмотрел на него долгим взглядом. — Потому что я помню, как ты рисковал жизнью в Лихолесье, когда мы были врагами. И потому что я устал от вражды. И потому что… — он помолчал, — моя собственная любовь не получила такого счастливого конца. Возможно, я хочу, чтобы у кого-то получилось. В зале повисла тишина. Торин смотрел на Трандуила с выражением, которое сложно было прочитать. Бильбо тихо взял его за руку. — Спасибо, — просто сказал Ори, выходя вперёд. — Мы примем их с благодарностью. Трандуил кивнул и встал. — Я останусь на свадьбу, если вы не против. И приведу своих музыкантов. Эльфийская арфа лучше гномьих волынок. — Никогда, — сказал Торин. — Спорим? — усмехнулся Трандуил и вышел из зала, не дожидаясь ответа. Когда он ушёл, Бильбо повернулся к Торину: — Ты был груб. — Я был вежлив. Я не выгнал его. — Ты скрежетал зубами. — Это моя природная мимика. Фили и Ори смотрели на кольца. Светящаяся гравировка была на эльфийском — слова о верности, о свете во тьме, о любви, которая сильнее смерти, как позже сказала Тауриэль, которая была, мягко говоря, удивлена таким подарком от лесного владыки. — Ты хочешь их надеть? — спросил Ори. — Хочу, — ответил Фили. — Не потому, что они эльфийские. А потому, что они красивые. И потому, что это знак — даже старые враги могут меняться. Ори кивнул. Он спрятал шкатулку в карман — бережно, как самую драгоценную вещь в мире. Вечером, за ужином, Торин был задумчив. Бильбо сидел рядом и не мешал — он знал, что иногда королю нужно время, чтобы переварить свои мысли. — Ты знаешь, — наконец сказал Торин. — Я ненавидел его. Долгие годы. За то, что не пришёл на помощь. За то, что запер нас в клетках. За то, что смотрел сверху вниз. — А теперь? — спросил Бильбо. — Теперь… я не знаю. Он подарил кольца моему племяннику. Он приехал. Он пытается. — Люди меняются, Торин. — Даже эльфы? — Даже эльфы, — улыбнулся Бильбо. — Посмотри на Тауриэль. Она больше гном, чем некоторые гномы. Торин фыркнул, но в его глазах был свет. — Может быть, — сказал он. — Может быть, я тоже могу измениться. — Ты уже изменился, — тихо сказал Бильбо. — Ты стал мягче. Добрее. Ты позволяешь мне говорить тебе правду. Это дорогого стоит. Торин взял его за руку и поцеловал. — Спасибо, что остался, — сказал он. — Спасибо, что позвал, — ответил Бильбо.