Туда и обратно: хроники одного сватовства.

Свадьба Фили и Ори была не такой грандиозной, как свадьба Торина и Бильбо. Она была тише, уютнее и, пожалуй, трогательнее. Гостей было немного: вся компания, Трандуил с парой эльфов, Тауриэль, конечно, и несколько близких друзей из Дейла. Ори настоял, чтобы не было «лишней пышности». — Я летописец, — сказал он. — Я люблю тишину и порядок. — На свадьбе не бывает тишины, — возразил Кили. — Будет, если ты закроешь рот. Кили обиженно замолчал. Тауриэль погладила его по голове. Церемонию вёл Балин — старый, мудрый, с глазами, которые видели и дракона, и битву, и возрождение. Он говорил просто, без лишних слов: — Мы собрались здесь, чтобы соединить два сердца. Фили, сын Вили, наследник Эребора, и Ори, сын Орина, летописец. Они прошли через огонь, воду и медные трубы. Они видели смерть и возрождение. Они ждали семь лет. И теперь, наконец, они здесь. Ори стоял напротив Фили. В его глазах блестели слёзы, но он не плакал — он улыбался. Фили тоже улыбался — широко, счастливо, как в молодости, когда они только начинали свой поход. — Клянёшься ли ты, Фили, — продолжил Балин, — любить Ори, защищать его, уважать его тишину и его книги, не мешать ему, когда он пишет, и всегда помнить, что он — самый важный человек в твоей жизни? — Клянусь, — сказал Фили твёрдо. — Клянёшься ли ты, Ори, любить Фили, прощать его шумные выходки, не переживать, когда он уходит в дозор и всегда помнить, что он — твой дом? — Клянусь, — прошептал Ори, и слеза всё же скатилась по его щеке. Они обменялись кольцами. Эльфийские кольца от Трандуила засияли — мягким, тёплым светом, который разлился по всей библиотеке. — Это знак, — сказал Балин. — Любовь настоящая. Все ахнули. Трандуил, сидевший в углу, едва заметно улыбнулся. Торин, сидевший рядом с Бильбо, сжал его руку. — Поцелуйтесь! — крикнул Кили. Фили и Ори поцеловались. Долго, нежно, под аплодисменты и свист. Потом был пир. Бофур на этот раз не пел, Торин пригрозил, что вычтет стоимость разбитых кубков из его жалованья. Бомбур испёк торт — огромный, трёхъярусный, с кремом и ягодами. Даже Трандуил съел кусок и сказал, что «это сносно». Кили произнёс тост: — За Фили и Ори! За то, чтобы они были счастливы! За то, чтобы у них было много детей или книг, или и того и другого! И за то, чтобы я наконец перестал быть главным сватом! — Не перестанешь! — крикнул Бофур. — Скоро Кили и Тауриэль! Кили покраснел. Тауриэль невозмутимо отпила вина. — Мы не торопимся, — сказала она. — А я тороплюсь! — заявил Кили. — Но меня никто не слушает. — Мы слушаем, — сказал Бильбо. — Просто не соглашаемся. — Это становится традицией. После пира, когда гости разошлись, Фили и Ори остались вдвоём. Они стояли у окна в библиотеке, глядя на звёзды. — Ну вот, — сказал Фили. — Мы сделали это. — Мы сделали это, — повторил Ори. — Семь лет. Ты не представляешь, сколько раз я хотел подойти к тебе и сказать… но боялся. — Чего? — Что ты не чувствуешь того же. Что я тебе кажусь глупым. Что я недостаточно хорош для наследника. Фили взял его лицо в ладони. — Слушай меня, — сказал он серьёзно. — Ты — самый умный, самый добрый, самый храбрый человек, которого я знаю. Ты писал хроники, когда другие сражались. Ты держал кинжал против тролля. Ты танцевал с топорами. Ты — всё, что мне нужно. И если ты ещё раз скажешь, что недостаточно хорош, я запиру тебя в башне до конца жизни. — Это звучит как угроза. — Это обещание. Они поцеловались, и в этот момент за окном звёзды стали сиять, как не сияли несколько столетий... — Я люблю тебя, — сказал Ори. — Я люблю тебя, — ответил Фили. И в этот момент, в тихой библиотеке, под свет свечей и звёзд, Ори понял, что его история — не та, что он пишет в хрониках. Его история — это Фили. И она только начинается.