Король и Вор

КЕТТЕРДАМ Кеттердам встретил Каза так, как делал это всегда: вонью каналов, криками докеров и холодным ветром с гавани. Ничего не изменилось. Кроме него. Каз сошёл с корабля и поймал себя на том, что инстинктивно прижимает плащ к груди — как будто там всё ещё должен быть вес. Как будто кто-то маленький и тёплый всё ещё должен быть у него под сердцем. Этого не было. И от этого внутри было… пусто. Он не поехал сразу в клуб Воронов. Сделал круг. Проверил, не ведёт ли кто-то хвост. Проверил дважды. Только потом вошёл в знакомый двор. Дверь в клуб открылась как обычно. — Босс? — Джаспер первым его заметил. — Ты живой? — К сожалению, — сухо ответил Каз. — Мы думали, ты исчез. — Я так не умею. Он прошёл мимо, не останавливаясь. Инеж посмотрела ему вслед слишком внимательно. Он чувствовал это. В кабинете всё было так же, как он оставил. Слишком так же. Каз сел за стол. И долго просто смотрел на пустую поверхность. Шестнадцать месяцев, — сказал он себе. — Просто работай. Он разложил бумаги. Начал читать отчёты. Планировать. Считать. И всё равно ловил себя на том, что каждые несколько минут прислушивается — как будто кто-то должен заплакать. Никто не плакал. Кеттердам не был таким любезным. ⸻ РАВКА Равка встретила Николая шумом. Зал Совета был полон. Слишком много лиц. Слишком много голосов. Слишком много людей, которые хотели от него чего-то. — Ваше Величество, — говорили они. — Ваше Величество… Он улыбался. Шутил. Отдавал приказы. Играл свою роль. И всё время чувствовал, как под мундиром пусто. Комната, которую ему подготовили, была слишком большой. Слишком тихой. Он сел на край кровати и долго смотрел на стену. Он должен быть сейчас здесь, — подумал Николай. — Они оба должны быть здесь. Вместо этого он встал и пошёл разбирать бумаги. Доклады. Отчёты. Списки. Перевороты. Заговоры. Всё то, что делало его отсутствие невозможным. — Шестнадцать месяцев, — сказал он вслух. — И я сожгу этот хаос дотла. Каз вернулся через две недели. Он не планировал. Он вообще не должен был этого делать. Первые дни в Кеттердаме он держался. Работал до изнеможения, спал по два часа, загружал себя делами так, чтобы не оставалось времени думать. Но мысли не спрашивали разрешения. Они возвращались ночью, в тишине, когда город за стенами кабинета затихал, и единственным звуком оставался скрип дерева и далёкие крики чаек. Он сейчас уже другой, — думал Каз. — Он меняется каждый день. — И я это пропускаю. Это было невыносимо. Он продержался четырнадцать дней. На пятнадцатый — сорвался. Дорога заняла почти весь день. Он шёл окольными путями, менял маршруты, заходил в места, где не появлялся годами, только чтобы убедиться, что за ним не идут. Паранойя была привычной. Сейчас она была ещё и необходимой. Дом за кладбищем выглядел так же, как и в день, когда он уходил. Слишком обычным. Слишком хрупким. Если кто-то узнает, — мысль была холодной и чёткой, — я не успею. Он постучал тихо. Очень тихо. Марта открыла почти сразу. Она посмотрела на него — и в её взгляде не было ни удивления, ни упрёка. Только понимание. Каз прошёл внутрь. В комнате было тепло. Пахло травами и молоком. И чем-то ещё… чем-то живым. Алексей не спал. Он лежал в кроватке и смотрел на свет из окна, медленно двигая руками и ногами, как будто пробовал этот мир на ощупь. Каз остановился у порога. Его сердце пропустило удар. Он стал больше. Не намного. Но это было заметно. Щёки стали чуть круглее. Руки — чуть сильнее. Движения — более уверенными. Я пропустил это, — подумал Каз. — Уже. Он подошёл ближе. И тогда увидел лицо. И всё внутри неприятно, болезненно сжалось. Лоб, нос, даже эта линия губ. Чёрт тебя побери, Ланцов. Он был слишком похож. Не на него. На Николая. Так, будто природа нарочно решила пошутить. Каз почувствовал странное, горькое раздражение. Почти обиду. Глупую. Детскую. Конечно. Конечно, он будет похож на тебя. Даже здесь. Он опустился на корточки рядом с кроваткой. Алексей повернул голову и уставился на него. Не испуганно. Скорее… внимательно. Как будто пытался запомнить. Каз осторожно протянул палец. Мальчик тут же схватил его. Крепко. Серьёзно. И в этот момент что-то внутри Каза болезненно дёрнулось. Не смей. Не привязывайся. Это временно. Он сидел так несколько минут. Не двигался. Не дышал. Запоминал. Каждую мелочь. Как мальчик морщит нос. Как чуть хмурится. Как шевелит губами, будто собирается что-то сказать. Он растёт без меня. И будет расти дальше. Эта мысль была… невыносимой. Он не должен был приходить. Он знал это. Но вот он здесь. — Он спокойный, — тихо сказала Марта из дверей. — Почти не плачет. Каз кивнул. — Конечно, — сказал он глухо. Он осторожно высвободил палец. Алексей недовольно зашевелился. Каз стиснул зубы. — Не привыкай, — прошептал он. — Это плохая идея. Для нас обоих. Он встал. Ноги казались тяжелее, чем обычно. — Ты уже уходишь? — спросила Марта. — Да. Он не стал объяснять. Если останется ещё хоть минуту — он сделает глупость. У двери он остановился. На секунду. Не обернулся. И вышел. Потому что если бы обернулся — он бы не смог уйти.