Король и Вор

Николай вернулся ночью. Как и обещал — незаметно, без свиты, без лишних глаз. Его корабль встал в порту ближе к полуночи, и он не поехал ни в гостиницу, ни в одно из своих обычных убежищ. Он просто накинул плащ, натянул капюшон и пошёл пешком, как обычный человек, стараясь не привлекать к себе внимания. Кеттердам не изменился. И это было даже немного обидно. Он несколько раз ловил себя на том, что идёт слишком быстро, почти бежит. Мысли путались, сердце билось слишком сильно для человека, который пережил не одну битву. Дом за кладбищем он узнал сразу. Неприметный. Слишком обычный. Именно таким Каз и выбирал. Николай остановился у двери на секунду, переводя дыхание. Впервые за долгое время он не знал, чего ждать. Он постучал. Марта открыла почти сразу и сначала хотела что-то сказать — но, увидев его, только молча кивнула и отступила в сторону. — Он спит, — тихо сказала она. Он прошёл внутрь. В доме было тепло. И пахло… домом. Чем-то уютным и настоящим — совсем не тем, к чему он привык во дворце. Он вошёл в комнату и замер. Алексей лежал в кроватке. Он был больше, чем в тот день, когда Николай видел его в последний раз. Совсем немного, но это бросалось в глаза. Николай медленно подошёл ближе, как будто боялся спугнуть. — Привет, — прошептал он. Мальчик не спал. Он смотрел куда-то в сторону, а потом повернул голову — и уставился прямо на него. И в этот момент Николай почувствовал, как у него внутри что-то оборвалось. — Боже… — выдохнул он. Он узнал себя сразу. В этом взгляде. В линии носа. В форме бровей. Это было странное, почти неловкое чувство — видеть собственное лицо на таком маленьком, беззащитном существе. Он опустился на колени рядом с кроваткой. — Я должен был прийти раньше, — тихо сказал он. — Прости. Он протянул палец. Алексей секунду смотрел, а потом схватил его. Николай замер. Сердце у него забилось так, будто он снова стоял перед боем. — Ты сильный, — прошептал он. — Весь в мать… и, к сожалению, в меня. Он осторожно улыбнулся. Марта стояла в дверях. — Он здоров, — сказала она. — Хорошо ест, хорошо спит. — А Каз? — спросил Николай, не поднимая глаз. — Был. Недавно. Николай кивнул. Ему стало легче от одной этой фразы. Он ещё немного посидел рядом, запоминая каждую черту, каждое движение. Потом медленно выпрямился. — Я не могу остаться, — сказал он тихо. — Я знаю, — ответила Марта. У двери он обернулся и посмотрел на сына ещё раз. — Я вернусь, — сказал он. — Обещаю. И вышел. Потому что если бы остался ещё хоть минуту — ему было бы слишком трудно снова уехать. Николай вернулся к Казу глубокой ночью. Кеттердам уже начал затихать, но не по-настоящему — город никогда не спал полностью, он просто делал вид, что даёт передышку. В клуб Воронов Николай вошёл не через главный вход. Он вообще не хотел, чтобы кто-то знал, что он здесь. Каз был в кабинете. Как всегда. Свет лампы падал на стол, заваленный бумагами, картами и списками. Он что-то считал, что-то вычёркивал, что-то переписывал заново. И выглядел… так, будто не спал нормально уже несколько дней. Дверь открылась тихо. — Если это ты, Джаспер, — не поднимая головы сказал Каз, — у тебя ровно десять секунд, чтобы исчезнуть. — Как гостеприимно, — ответил знакомый голос. Каз замер. Медленно поднял голову. — Ты совсем страх потерял, Ланцов. Николай закрыл дверь и прислонился к ней спиной. — А ты, как я вижу, всё ещё притворяешься, что работа — это лекарство от всего. Каз откинулся на спинку стула. — Что ты здесь делаешь? — Только что вернулся из одного… важного места, — сказал Николай. — И решил, что логично будет зайти к тебе. Каз прищурился. — Был у него. Это был не вопрос. Николай кивнул. — Он вырос. Каз стиснул челюсть. — За месяц ? — Даже за месяц , — мягко сказал Николай. Повисла тишина. Каз первым отвёл взгляд. Николай прошёлся по кабинету, оглядываясь. — У тебя тут всё так же мрачно. — Я не для уюта здесь, — ответил Каз. — Говори, зачем пришёл. Николай стал серьёзным. — В Равке неспокойно. Я начал чистку. Медленную, но основательную. Есть люди, которые слишком внимательно интересуются моей личной жизнью. — Конечно, — сухо сказал Каз. — Было бы странно, если бы не интересовались. — Пока что никто ничего не знает, — продолжил Николай. — Но я хочу, чтобы так и оставалось. Каз кивнул. — Со своей стороны я тоже закручиваю гайки. В Кеттердаме слишком много ушей. Николай посмотрел на него внимательно. — Ты плохо выглядишь. — А ты — слишком живым, — парировал Каз. — Значит, в Равке ещё не всё совсем плохо. Николай усмехнулся и сел на край стола. — Ты был у него. Каз не ответил. — Был, — повторил Николай уже тише. Каз стиснул пальцы на подлокотнике. — Да. — И? — Он… — Каз замолчал, подбирая слова. — Он слишком похож на тебя. Николай невольно улыбнулся. — Прости. — Даже не надейся, — буркнул Каз. — Это не комплимент. Николай посмотрел на него и вдруг стал серьёзным. — Тебе тяжело. — Это временно, — отрезал Каз. — Всё у нас временно. Николай встал и подошёл ближе. — Каз. — Не начинай. — Я и не собирался, — тихо сказал Николай. — Я просто хотел сказать… ты всё делаешь правильно. Каз резко поднял на него взгляд. — Ты вообще понимаешь, как это звучит? — Понимаю, — кивнул Николай. — Поэтому и говорю. Между ними снова повисла пауза. На этот раз — другая. Тише. Теплее. Николай протянул руку и коснулся его плеча. Каз вздрогнул, но не отстранился. — Ты не один в этом, — сказал Николай. — Даже если иногда очень похоже. Он наклонился ближе, и Каз на секунду закрыл глаза, просто позволяя себе… опереться на него. — Ты пахнешь портом, — пробормотал Каз. — А ты — бумагами и недосыпом. Они слабо усмехнулись. Николай наклонился и легко поцеловал его в висок. Не страстно. Не требовательно. Просто… как будто напоминал: я здесь. Каз не отстранился. — Мы справимся, — сказал Николай тихо. — Шестнадцать месяцев. Каз кивнул. — А потом? — А потом, — ответил Николай, — мы заберём своё. Они ещё немного посидели в тишине. И впервые за долгое время она не была пустой.