Король и Вор

Каз знал: он опаздывает. Но всё равно шёл медленно. Иногда ноги просто отказывались нести его вперёд — будто тело само понимало, что этот путь может оказаться дорогой в один конец. Он не видел Алексея уже почти месяц. И сейчас, подходя к дому за кладбищем, чувствовал, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел. Если со мной что-то случится… Нет. Не думай об этом. В доме было темно. И слишком тихо. А потом он услышал плач. Тонкий, надрывный, такой, от которого что-то рвётся внутри. Сердце Каза буквально провалилось куда-то вниз. Что-то случилось? Он постучал — слишком резко. Дверь почти сразу открылась. Марта стояла на пороге с Алексеем на руках и укачивала его. — Ты рано, — удивлённо сказала она. — Месяц ещё не прошёл. — Я уезжаю, — тихо ответил Каз. — Ненадолго. Хотел… увидеть его. Он протянул руки — и в этот момент впервые за долгое время почувствовал страх. А если он не захочет идти ко мне? Но Алексей сначала всхлипнул, а потом вдруг потянулся к нему сам. Прижался. И Казу пришлось стиснуть зубы. Он держал сына осторожно, будто тот был чем-то хрупким и бесконечно ценным. Алексей пах молоком и чем-то тёплым, домашним. Совсем не Кеттердамом. — У него режутся зубы, — сказала Марта. — Он сегодня капризный. — Ты просто устал, — пробормотал Каз, покачивая его. — Я тоже. Алексей был тяжёлым. Настоящим. Живым. Слишком настоящим для того, кто так долго жил, будто ничего не чувствует. Он сел и начал укачивать его. Медленно. Осторожно. И всё смотрел. Мальчик сильно вырос. Пухлые щёки, крепкие руки, золотые волосы, которые упрямо торчали в разные стороны — совсем как у Николая. Чёрт возьми… ты так на него похож. От этой мысли стало одновременно тепло и больно. — Он уже ползает по всему дому, — сказала Марта. — И лепечет что-то. Иногда кажется, что вот-вот заговорит. Каз кивнул, не доверяя голосу. Он чувствовал, как напряжение постепенно отпускает тело. Алексей расслабился у него на груди и уснул. Каз не сразу понял, что сам перестал дышать так, как дышал обычно. Он просто сидел и смотрел. Вот ради чего. Вот ради кого. Он наклонился и осторожно поцеловал сына в лоб. — Я скоро вернусь, — прошептал он. — Я обещаю. И тогда мы больше не будем прятаться. Он ещё долго не решался положить его обратно. Но время шло. Он посмотрел на часы. Чёрт. Надо идти. Он аккуратно уложил Алексея в кроватку, поправил одеяло. Постоял. Ещё секунду. Ещё одну. — Через три месяца мы заберём его и уедем, — сказал он Марте. — Навсегда. Она вытерла глаза. — Мне будет тяжело с ним расставаться. — Вы поедете с нами, если хотите, — тихо сказал Каз. — Мы будем хорошо платить. И вы сможете видеться с дочерью. Она посмотрела на него так, будто не поверила сразу. — Правда? — Я не бросаю тех, кто заботится о моих. Он надел перчатки. Остановился у двери. Обернулся ещё раз. Запомни меня. Пожалуйста, запомни. И ушёл. Начало операции пошло не просто плохо. Оно пошло так, как Каз и боялся — катастрофически. Их ждали. Это стало понятно ещё до того, как первый выстрел разорвал воздух. Пики вышли слишком быстро, слишком уверенно, слишком точно зная, куда бить. Значит, кто-то продал их ещё до того, как они успели начать. Каз едва успел крикнуть, чтобы все уходили, как пол под ногами уже был залит кровью. Кого-то убили сразу. Корабль подожгли. Инеж ранили — она держалась на ногах только на упрямстве и злости, но всё равно продолжала прикрывать отход. Им чудом удалось вырваться. Чудом — и ценой слишком больших потерь. Когда повреждённое судно, наконец, ушло от погони и взяло курс на Фьерду, никто не говорил. Нина почти не отходила от Инеж, зашивая рану, останавливая кровь, заставляя её пить, дышать, оставаться в сознании. Каз сидел отдельно. Смотрел в одну точку. И чувствовал, как внутри всё медленно сжимается. Всё идёт не по плану. Всё разваливается. Если так пойдёт дальше — мы все здесь умрём. И тогда… Он сжал пальцы. Тогда Алексей вырастет без отца. А Николай — потеряет их обоих. Мысль была как удар. Он ненавидел, что теперь думает так. Раньше он бы думал только о том, как выкрутиться, как победить, как перехитрить всех. Теперь он боялся. После рождения сына в нём что-то сломалось — и что-то появилось вместо этого. Осторожность. Страх. Желание не рисковать вслепую. Он стал слишком ясно понимать, что может потерять. Это была слабость. А слабость в их мире — смертельна. Когда Инеж стало лучше, она подошла к нему. Села рядом. — Хватит, — тихо сказала она. — Ты нам нужен не таким. Соберись. Он медленно кивнул. Возьми себя в руки, Бреккер. Ты не имеешь права разваливаться. Когда корабль встал на ремонт, он собрал всех. Он разложил план. Чётко. По шагам. Без иллюзий. Маттиас сразу покачал головой: — Это безумие. Вы не пройдёте дальше ворот. Мы все умрём. — Маттиас, — холодно ответил Каз, — напомню, что мы в одной лодке. Если что-то пойдёт не так — умрём все. И не вздумай что-нибудь выкинуть. Не забывай, где твоя свобода. — Дьявол… — Ага. Продолжаем. Джаспер нервно усмехнулся: — А какие у нас гарантии, что этот купец нас не кинет? Ты же знаешь Ван Эка. — Не волнуйся, — спокойно сказал Каз. — У нас есть гарантия. Он посмотрел на Вайлена. — Ван Эк. Вайлен побледнел. — Ты знал? — Я знаю почти всё, — ответил Каз. — Или умею узнавать. — Как?.. — В Кеттердаме нет ничего, что можно скрыть навсегда. Разговор на этом закончился. Они разошлись готовиться. Вайлен остался чертить схемы Ледяного Дворца. Каз смотрел на него издалека. С первой встречи он понял: Вайлен — омега. Не по логике. По ощущению. Тот был слишком хрупкий, слишком аккуратный, слишком… не отсюда. Интересно, — подумал Каз, — из-за чего они поссорились с отцом? Но это было не его дело. Высадка была на ледяном склоне. Каз оставил на корабле свою настоящую трость и взял дешёвую — такую, которую не жалко бросить. Сменил перчатки. Снял обручальное кольцо с шеи . Подержал его в ладони секунду. Потом убрал. Я вернусь. Они шли по льду два дня. Холод пронизывал до костей. Ветер резал лицо. — Каз, — спросила Нина, когда они шли далеко от остальных. — Ты правда отдашь его им? — Да. Сделка есть сделка. — Тебе всё равно, что будет с гришами, если всё правда? Каз посмотрел на неё жёстко. — А чего ты хочешь? — Убить Он резко остановился. — Не вздумай. Он — наш куш. Его нужно доставить живым. — Твой муж ведь гриша? — тихо сказала она. Каз напрягся. Огляделся. Ветер. Пустота. — Я знаю, что он из Равки, — продолжила она. — Как бы он отреагировал, если бы узнал, что ты делаешь? — Это тебя не касается, — холодно сказал Каз. — И не болтай лишнего. Она замолчала. Фьерда встретила их холодом и серым небом. Они засели в дешёвой гостинице. Ждали. Дни тянулись медленно. Каз почти не спал. Он думал о Юрде Пареме. И о Равке. Если он попадёт не в те руки — Равке конец. А значит — конец Николаю. И их сыну. Он стиснул зубы. Чёрт бы побрал тебя, Бреккер. Когда ты успел начать думать не только о себе? Его разрывало изнутри. Деньги — или безопасность? Месть — или жизнь? Он ненавидел, что выбор вообще стоит. Наконец пришёл знак. Дерево было повалено. Путь перекрыт. Колонна должна была появиться с минуты на минуту. Каз медленно выдохнул. — Пора. — Начинаем.