Король и Вор

Ночь была тихой и холодной. Маттиас стоял на пристани, сжимая ремень оружия, и смотрел на чёрную воду. Если бы ему ещё несколько месяцев назад сказали, что он окажется в такой ситуации, он бы решил, что это чья-то злая шутка. Он плыл в одной лодке с Ниной — сердцебиткой из Равки, и с Зоей Назяленской — самой опасной из гриш, о которой в Фьерде рассказывали страшные истории. Они были не связаны, не в цепях, не под прицелом. Они были союзниками. Если бы кто-то на дрюскеле сказал ему, что он будет работать вместе с Зоей Назяленской, Женей и самим королём Ланцовым, он бы рассмеялся этому человеку в лицо. Он никогда не думал, что станет помогать Равке. А теперь он плыл, чтобы спасти наследника равкианского престола. «Чёрт, — подумал он. — Как же всё пошло не так». Каз и Николай работали отдельно. Они стояли на крыше одного из домов. Каз смотрел в бинокль на улицу и крыши напротив. До начала оставалось около двадцати минут, пока все займут свои позиции. — Каз… — тихо сказал Николай. — Ты простил меня за те слова? Бреккер медленно опустил бинокль и посмотрел на него. — Нет, Ланцов. То, что ты мой муж, не даёт тебе права упрекать меня и отдавать приказы. Николаю было больно это слышать. Он шагнул ближе и, не думая, притянул Каза к себе. Обнял. Начал покрывать его лицо поцелуями. Каз хотел оттолкнуть его. Хотел сказать что-нибудь резкое. Но не смог. Он слишком скучал. Он думал о нём всё время — и в Ледовом дворце, и в дороге, и в те ночи, когда не мог уснуть. — Прости, — прошептал Николай. — Прости меня. Я люблю тебя, Каз. Я просто боюсь за тебя. Ты и Алексей — самое ценное, что у меня есть. Я не имел права обвинять тебя. Прости. И у Каза вдруг дрогнули губы. Слёзы выступили сами, без спроса. Он так долго держался. Последний раз он плакал только над телом Джорджи. Николай увидел это и побледнел. — Боже… Каз, не плач, — он начал стирать слёзы с его лица, целовать их, как будто мог этим что-то исправить. — Хочешь, я на колени встану? Только не плач. Мы его вернём. Я клянусь тебе. Всё будет хорошо. Каз прикоснулся лбом к его лбу, тяжело дыша. «Чёртовы гормоны», — зло подумал он. Он осторожно отстранился и вытер лицо рукавом. — Всё нормально. Это просто гормоны. И ты никому об этом не скажешь. — В этом нет ничего стыдного, — тихо сказал Николай. — И я никому не скажу. Он снова поцеловал Каза — в висок, в щёку, в уголок губ. Каз вздохнул. «Надо сказать ему. Сейчас». — Николай… мне нужно тебе кое-что сказать. Ланцов сразу напрягся. За последние дни он услышал слишком много плохих новостей. — Что? — осторожно спросил он. Каз замялся. — Когда Нина приняла Парема, и мы выбирались на корабле… она заметила кое-что странное. — Он помолчал, собираясь с духом. — Она услышала сердцебиение. Не моё. Николай не понял сразу. А потом понял. И замер. — Каз… — его голос дрогнул. — Ты… ты беремен? У нас будет второй ребёнок? Впервые за весь день он улыбнулся по-настоящему — светло, счастливо. Он притянул Каза ближе. — Это… это лучшее, что я слышал сегодня. И тут до него дошло. Он резко отстранился. — Ты… ты пошёл в Ледовый дворец с ребёнком внутри?! — Я не знал! — быстро сказал Каз. — У меня не было никаких симптомов. Ты же знаешь, как омегам трудно забеременеть. Я не мог даже подумать, что это возможно снова. Я узнал только на корабле. — Он посмотрел Николаю в глаза. — Если бы я знал, я бы никогда туда не пошёл. Николай обнял его так крепко, будто боялся, что тот исчезнет. — Мне страшно, — тихо сказал Каз. — А если с ним что-то случилось? Я пережил слишком многое. Нина сказала, что сердцебиение ровное, но мне всё равно страшно. — Всё будет хорошо, — уверенно сказал Николай. — Когда всё закончится, мы попросим Женю тебя осмотреть. А пока… постарайся не нервничать. Пожалуйста. Он поцеловал Каза в макушку. — Хорошо, — вздохнул Каз. — Давай работать. Они ехали в повозке вместе с Николаем. Напротив сидела девушка — совсем ещё юная. Её руки были связаны, глаза закрыты повязкой. Она ничего не говорила, только тихо всхлипывала, иногда судорожно втягивая воздух. Каз сразу заметил её живот. Большой. Слишком большой. Срок был уже совсем поздний — видно было даже под свободной одеждой. «Чёрт…» — подумал он. Она была совсем девчонкой. Моложе даже его. А Ван Эку, насколько Каз знал, было далеко за пятьдесят. «Извращенец», — мрачно решил он. — «Нашёл себе “жену”». Он украдкой посмотрел на её лицо. Бледная, испуганная, с дрожащими губами. Почти ребёнок. «Только бы ты не начала рожать прямо на кладбище», — с тревогой подумал Каз. Николаю эта идея не нравилась с самого начала. Похищать беременную женщину — пусть даже ради обмена — было отвратительно. Но выхода действительно не было. Девушка вдруг разрыдалась в голос. — Я хочу домой… — всхлипывала она. — Я хочу к своей собачке… Повозка наполнилась плачем и жалобным воем. У Каза от этого нытья начало сводить виски. — Ты поедешь домой, — сказал он как можно спокойнее, — как только твой муж вернёт нам кое-что. Мы тебя не тронем. — А-а-а-а, хочу домой! — рыдала она, и Каз понял, что это надолго и мучительно. Как только Ван Эк узнал о похищении, он почти сразу прислал весточку с предложением обмена. Каз согласился. Встреча должна была состояться через два дня — им нужно было время на подготовку. Они собрались возле склепе на кладбище. Внутри оставаться было невыносимо — там была девушка, и она всё время плакала. К тому же всем нужно было хоть немного перевести дух. — Какая же она громкая, — поморщилась Зоя. — Она напугана и беременна, — сухо ответил Каз. — Ей и так тяжело. Он оглядел всех. — Ладно. К делу. — Надо быть готовыми ко всему, — сказала Инеж. — Инеж, Зоя, — продолжил Каз, — вы разведаете место встречи. Нам нужно знать, где может быть засада. Они кивнули. — Нина, Маттиас, — вам нужны костюмы из зверской комедии. Маттиас непонимающе посмотрел на него. — Из… чего? Нина только усмехнулась и кивнула. — Значит, можно на меня положиться. — Уайлен, — продолжил Каз, — нужна взрывчатка. Купишь всё, что нужно. Джаспер поможет. — С радостью, — криво улыбнулся Джаспер. — Женя, — вы всех подправите. Чтобы нас не узнали. Женя коротко кивнула. — А вы с Николаем? — спросила Зоя. — Чем займётесь? Каз бросил взгляд в сторону склепа. — Мы будем следить за девушкой. Мне нужно кое-что продумать. Она на последних сроках. Если начнёт рожать от нервов — у нас будут проблемы. — Тогда будет два заложника, — не подумав, ляпнул Джаспер. — Ага, — хмыкнул Каз. — Если вообще выжить никто в этой команде умеет принимать роды. — Каз, между прочим, это обидно, — нахмурилась Нина. — Если бы не я, ты бы умер год назад. Каз проигнорировал её. — Зоя, если хочешь, можем поменяться. Я пойду с Инеж. — О нет, — вздохнула Зоя. — У меня и так голова болит от этой девчонки. Все разошлись, когда Николай и Женя вернулись в склеп. Девушка уже спала — Нина уложила её на свой матрас, и та тихо посапывала, изредка всхлипывая во сне. — Слава святым, — устало выдохнула Женя. — Моя голова бы этого не выдержала, если бы она продолжала плакать. Николай посмотрел на спящую пленницу, потом перевёл взгляд на дверь. Он давно хотел это сделать. И чем дольше тянул, тем сильнее сжималось внутри. — Женя… — тихо сказал он. — Пока она спит, ты можешь осмотреть Каза? Женя повернулась к нему. — А что с ним? Николай не стал юлить. — Мы думаем, что он в положении. Надо проверить, всё ли в порядке. И с ним, и с ребёнком. Он был в Фьерде, пережил слишком многое. Женя нахмурилась. — Ты серьёзно? — Ты думаешь, я шучу? Она несколько секунд молчала, потом кивнула. — Хорошо. Когда он придёт — посмотрю. Каз вошёл в дом, тяжело опираясь на трость. Он устало выдохнул, когда увидел, что заложница спит. Голова у него действительно раскалывалась от напряжения и шума. Он поднял взгляд — и сразу понял, что что-то не так. Николай и Женя слишком пристально на него смотрели. — Что? — настороженно спросил он. — Я поговорил с Женей, — сказал Николай. — Она тебя осмотрит. — Что? — Каз даже не сразу понял. — Осмотрит… в каком смысле? — В самом прямом, Бреккер, — спокойно сказала Женя. — Снимай штаны, расстёгивай рубашку и ложись на матрас. Я должна убедиться, что с ребёнком всё в порядке. Пока это бедствие не проснулось. Каз перевёл взгляд на Николая. Тот смотрел серьёзно, без тени улыбки. Он понял, что не отвертится. И, если честно… это действительно было нужно. — Хорошо, — буркнул он. Он сделал, как сказали. Лёг на матрас. Женя накрыла его бёдра простынёй и устроилась между его ног. — Разведи ноги шире, — сказала она спокойно. — Мне нужно посмотреть. Она надела перчатки и начала осмотр. Николай стоял сбоку, не сводя с Каза глаз. Казу было неловко. И неприятно. Это чувство — уязвимости — было слишком знакомым. Ровно таким же, как два года назад, когда он пришёл к врачу с Ниной. «Чёрт… почему всегда именно со мной», — зло подумал он. Женя работала аккуратно и быстро. Потом переместилась к животу. Каз почувствовал лёгкое покалывание от её силы. — Срок уже не маленький, — задумчиво сказала она. — Живот заметно вырос. Она водила руками, прислушивалась, хмурилась. Минут через пять всё закончилось. — Можешь одеваться, — сказала она и повернулась к Николаю, пока Каз натягивал одежду. — Ребёнок есть. Примерно пятый месяц. Каз только молча кивнул. Он и сам это чувствовал. Примерно в то время они и виделись с Николаем в последний раз. — Я проверила, — продолжила Женя. — Он жив, по жизненной энергии всё выглядит хорошо. Сердцебиение ровное. Но в Равке нужно будет проверить точнее — там есть оборудование и другие гриши. Она вздохнула. — Я отойду ненадолго. Женя вышла.